- У меня как бы есть парень, - тихо сказала она. – Мы пару раз ходили в кино, но мы с ним только однажды целовались. Я правда больше ничего не делала. Мне только в сентябре исполнилось 15. Это вы с Дженнифер уже всё перепробовали.

- Я – да, это правда. Но Дженнифер, насколько я знаю, ещё девственница и тоже ничем не занималась. Да, мы играли в шахматы на раздевание, но вообще-то закончили ничьей. В конце мы оба разделись догола. Но она на самом деле не интересовалась оральным сексом – это была просто шутка. Мы много дразним друг друга, а она, думаю, просто хотела увидеть голого парня. Ей было любопытно, а со мной она могла быть спокойна.

- Подожди, ты собирался заставить меня следовать тем правилам, которые вы не соблюдали? Это подло! И нечестно!

- Ну, из того, что ты сама мне сказала, выходит, что подлые и нечестные методы тебя саму не волнуют. Так что мы будем делать? Хочешь продолжить?

- Ты кому-нибудь расскажешь?

- Нет, если ты не захочешь. Я обещаю.

Дженнифер и Мелани возненавидят меня. Но так и будет.

- И если я проиграю?

- Ну, ты знаешь ставки, но я не буду заставлять тебя это делать. Я не такой парень. Девушки должны делать это только тогда, когда сами захотят.

- Давай играть. Но не говори никому, даже Дженнифер.

- Я обещаю!

Простите, девчонки.

Мы начали играть. Я обменял слона на коня – и снял носок; она тоже. Обмен пешками – и оставшиеся носки тоже сняты. Становилось интересно. Я пожертвовал пешкой, чтобы открыть линию атаки, и снял пояс.

- Эй, нечестно! – запротестовала она. – У меня нет пояса.

- А у меня нет лифчика, - парировал я.

- Это не то же самое! – заныла она.

- Одежда – это одежда, - как ни в чём не бывало, ответил я.

Я решил, что лучший путь – это обмениваться фигурами и пытаться провести пешку. Мы оба сняли рубашки к тому моменту, как с доски ушли королевы. Потеря ладей привела к тому, что мы остались без джинсов. К счастью, стол закрывал ей вид на мой стояк. У неё было на один предмет одежды больше, но, если бы я проиграл, я бы захватил с собой хоть одну пешку напоследок. Ну а в случае моей победы я бы, конечно, съел бы ещё две пешки.

Теперь она играла осторожно, пытаясь сделать так, чтобы я не мог размениваться фигурами – и стараясь при этом не терять преимущества. Она охраняла каждую фигуру так, как львица сторожит своих детёнышей. Наконец, я нашёл слабое место и без риска съел пешку. У меня была хорошая позиция и отправные данные. А она должна была снять свой лифчик.

- Только не смейся, пожалуйста, - сказала она, поглядев на меня.

- С чего бы мне смеяться?

- Они совсем маленькие.

- У тебя вполне средние, и ты тощая. Ты хотя бы сто фунтов весишь?

- Сто четыре.

Она расстегнула лифчик (застёжки были спереди) и приспустила его, чуть открывая мне вид на очень маленькие груди с огромными сосками. Боже, как я хотел их засосать! Но в этот момент они были не возбуждены. Она быстро двинула рукой, чтобы прикрыть их.

Что-то казалось неправильным. Я внезапно ощутил, что совершаю большую ошибку. Может быть, то, как она прикрывала свою маленькую грудь, может, просто нервы. Но это нужно было остановить до того, как это зайдёт ещё дальше. Если нет – всё могло закончится кошмаром. Мои голова и сердце победили.

Я встал и со словами:

- Прости, - начал одеваться.

Она сделала то же самое. Я увидел, как по её щекам текут слёзы.

Когда мы оделись, я последовал за ней в коридор, и мы спустились вниз. Мы вошли в библиотеку и сели за стол. И как раз в этот в дверях показалась её мама.

Бэкки поглядела на меня глазами, полными слёз, и сказала:

- Прости.

К счастью, она сидела спиной к дверям библиотеки.

Её мама просунула голову в дверь и поздоровалась, а затем пошла готовиться к ужину. Её отец сделал то же самое, спросив, как всё прошло.

- Третья игра окончилась ничьей, - сказал я. – Так что мы квиты.

Когда они оба отошли на достаточное расстояние, я сказал:

- Бэкки, пожалуйста, поговори со мной.

Поглядев на меня, она произнесла:

- Я напугалась. Я никогда не делала ничего подобного. И я просто не знала, что делать.

Теперь она рыдала.

Я не был уверен, следует ли мне встать и обнять её – или же это худшее, что я могу сделать.

- Мне жаль, - мягко сказал я. – Я должен был больше думать о тебе, а не о том, чего хочу я.

Чуть придя в чувство, она сказала:

- Мне так стыдно. Мне нечего показывать. Я ничего не знаю о сексе. Я так испугалась.

Следовало быть осторожным.

- Ну, мне кажется, что ты прекрасна. И испугаться – это нормально.

Отрешённо взглянув на меня, она быстро спросила:

- Я всё ещё нравлюсь тебе? Или ты злишься на меня? Потому что если ты злишься, я сделаю это.

На этот раз найти ответ было очень легко.

- Да, ты мне нравится. Нет, я не злюсь на тебя. И это неверная причина делать это. Ты должна сделать это потому, что сама захочешь. А не потому, что кто-то хочет этого или ждёт этого от тебя.

Пару минут она просто сидела и думала. Я не трогал её. В конце концов, её прорвало:

- У меня есть чувство, что я хочу сделать что-то подобное, но я очень боюсь. Я боюсь, что не буду знать, что делать, или как делать, или сделаю что-то не так, или не понравлюсь парню, или что мои сиськи слишком маленькие, или что мне не понравится.

Я подождал, дабы убедиться, что она закончила.

- Всё это – нормально! И когда ты будешь готова, убедись, что всё обговорила с парнем. Расскажи ему о своих страхах. Расскажи ему всё. Если он не поймёт – это неправильный парень. Если поймёт – то поможет тебе. Убедись, что ты определила свои рамки, и что твой парень их принял.

Она пару раз всхлипнула и кивнула. Затем направилась в ванную, чтобы попытаться исправить последствия рыданий.

Остальная часть вечера прошла мирно. Ужин был бесподобный, а когда они отвозили меня домой, Бэкки сидела возле меня на заднем сидении, но её мысли, казалось, были далеки. На полпути до дома она взяла меня за руку и сжала её.

Когда мы доехали до моего дома, она быстро обняла меня и сказала:

- Спасибо, что пришёл. Позвони мне.

Последние слова были чуть просящими – как если бы она думала, что я больше никогда с ней не заговорю

В субботу и воскресенье происшествий не было. Ну, не считая встречи с Дженнифер в субботу и с Мелани в воскресенье. Но что бы они не сделали и не сказали, всё, что я поведал им – это как мы играли в шахматы, выиграли каждый по одному разу, а третью игру свели к ничьей. Не думаю, что они мне поверили.

Я позвонил Бэкки, и мы поговорили, но полностью избегая темы секса. В конце разговора её голос звучал куда веселее. Но я был совершенно уверен, что это касается её эмоций. Мне нужно было показать ей, что я не расстроен тому, что она не согласилась. И это должно было занять некоторое время.