В предрассветных сумерках, когда утреннее солнце только начинало показываться из-за горного хребта, стояла Кайя, облачённая в доспехи.

Под лучами восходящего солнца сверкала отполированная, но отмеченная множеством сколов и следов от былых битв серебряная броня. Вероятно, она была сделана из мифрила — лёгкого металла, хорошо поддающегося магическому усилению.

Мифриловое вооружение стоит сравнительно недорого, но мифриловое снаряжение, подвергнутое различным магическим улучшениям, достигает умопомрачительной цены. Доспехи Кайи, скорее всего, были из числа таких.

Поверх нижней одежды — облегающая кольчуга, похожая на кольчужные колготы, а поверх неё — только нагрудник и поножи, в том же стиле, что и вчера. Из-под полного шлема вырывалось тонкое, длинное, белое, словно драконье дыхание, облачко пара.

Зимы в Сиэль-Терре весьма холодны, и если носить обычные металлические доспехи, можно запросто застудить тело, потерять силы или даже получить обморожение.

Поэтому необходимо предпринимать меры для сохранения тепла. Кайя, командовавшая отрядом в королевском рыцарском ордене, обладала соответствующим снаряжением, на которое, без сомнения, было наложено надлежащее магическое зачарование против холода.

Плавно выхватив меч у бедра, Кайя приняла стойку, направив его в пустоту, и начала наносить удары.

Диагональный рубящий удар, шаг вперёд с подъёмом клинка, затем разворот и нисходящий диагональный удар, и молниеносные выпады вправо и влево.

Это была не парадная тренировка, чтобы порадовать глаз наблюдателей. Было видно, что она повторяет траектории, которые описывал её меч в настоящих битвах, чтобы не забыть их.

Это было слишком грубо и устрашающе, чтобы называться танцем с клинком, но в то же время прекрасно. Нерастаявший снег рассекался воздушными лезвиями, создаваемыми давлением клинка, получая множество острых надрезов.

Танец меча, казавшийся бесконечным, внезапно завершился.

Кайя вложила меч в ножны и обернулась, заставив Катерину, наблюдавшую из тени здания, вздрогнуть от неожиданности.

Отчего-то проснувшаяся раньше обычного, Катерина, увидев Кайю снаружи постоялого двора, накинула плащ и вышла посмотреть.

— П-простите. Я вам помешала?

— Нет. Если рыцарь теряет концентрацию от того, что за ним наблюдают, он не достоин этого звания. — Подняв забрало, Кайя улыбнулась Катерине.

На ней не было и следа пота, но её дыхание образовывало облака белого пара.

— Катерина, не так ли? Моё искусство владения мечом так вас заинтересовало?

— …Да. В моей семье и среди рыцарей отца… мечом орудовали только мужчины.

Рыцари-феодалы, само собой, все мужчины, да и (формально основанный на меритократии) королевский рыцарский орден состоит почти целиком из мужчин. Женщина-рыцарь — это редкий случай, когда обладающая магическим даром становится рыцарем, чтобы использовать его.

Среди них Кайя Раннер, будучи женщиной, поднявшаяся благодаря искусству меча, привлекала любопытные взгляды и была довольно известным исключением.

Кайя казалась Катерине непохожей на любую другую женщину, встреченную ею за всю жизнь. Если так подумать, то с ней была схожа лишь Диана из «Драконьей Глотки». Они обе такие сильные и благородные…

Меч Кайи рассекал ледяной ветер, и Катерине пришла в голову глупая мысль: не сможет ли он так же рассечь и её собственные нерешительные чувства?

— Скажите, рыцарь…

— Пожалуйста, зовите меня Кайя.

— …Кайя. О чём вы думаете, когда сражаетесь?

Кайя смущённо улыбнулась и склонила голову набок.

— Это… слишком широкий вопрос. Можно лишь сказать, что всё зависит от времени и обстоятельств.

— Да… конечно. Простите.

Катерине стало стыдно за свою поспешность. Это на неё не похоже.

Как же иначе можно понять, о чём она хочет спросить? Её учили подбирать слова так, чтобы передать мысль без недоговорок и излишеств.

Немного подумав, Катерина переформулировала вопрос.

— Если ваш враг… тот, у кого есть свои обстоятельства… кого нельзя ненавидеть, кто вызывает жалость… вы всё равно сможете сражаться?

— Если того требует долг… нет, если это ради этого королевства… Но бесполезно стараться выглядеть благородно. Бывает, что приходится сражаться в битве, которую не одобряешь. И всё же я буду сражаться, если потребуется.

— Так…

К сожалению, это был не тот ответ, которого ждала Катерина.

Катерина подавила разочарование. Сражаться, неся в душе противоречивые чувства. Неужели в конечном счёте это единственный выход?

— Благодарю вас, Кайя. Тогда я пойду.

В тот момент, когда она, поблагодарив, собралась уйти:

— «Принцесса Адских Роз»…Нет. Рене «Подобная Розе» Лувия Сиэль-Терра. — Тихо прошептала Кайя, глядя на падающий снег.

Только благодаря аристократическому воспитанию Катерине удалось не вскрикнуть.

Всё же она не была уверена, возможно её лицо выдало её мысли и сомнения?

— Я угадала? Мне показалось, вы думали о ней.

— Рыцарь, с вашей стороны это жестоко.

— Виновата.

Кая, казалось, позволила себе немного подшутить. Как ребёнок, задающий загадки.

— Кайя, вы…

— Я рыцарь, посвятивший меч Сиэль-Терре. Если монстр вредит этому королевству, я подниму на него руку, даже если это дитя покойного короля Эльберта.

— Вы не хотите сражаться с Рене?

— Я сочувствую трагедии, что с ней произошла. Хотя об этом не стоит говорить слишком открыто. И мне лишь остаётся стыдиться собственного бессилия, что я не смогла этому помешать.

В словах Кайи чувствовалась осторожность, словно она, как профессиональный военный, старалась не переступать определённую черту.

— Ненавидеть противника и сражаться, повинуясь сердцу — не путь воина. А я — рыцарь. Сражаться — моя работа, и я сражаюсь, потому что считаю это необходимым. Ненависть для этого не требуется. Я не могу ненавидеть ни крестьян, что в голодный год, потеряв всё, всем селом занялись разбоем, ни животных, что бродят в поисках пищи, чтобы накормить молоком своих детёнышей.

Кайя была рыцарем, и её работой было сражаться, чтобы защищать королевство.

Правда, что именно является королевством и что подразумевается под защитой, может меняться в зависимости от времени и обстоятельств, но это уже другой вопрос.

— Однако, Катерина, вы не рыцарь, и у вас даже нет обязанности сражаться. Вам не нужно ненавидеть, не нужно сражаться. Подумайте хорошенько: чего хотите вы сами?

От этих слов Кайи Катерина вздрогнула.

Катерина, сама того толком не осознавая, связывала себя по рукам и ногам, считая, что ей не позволено жалеть Рене.

Рене убила множество людей, ввергла других в нищету и продолжает буйствовать.

Катерине казалось, что жалеть такую Рене — значит быть неблагодарной по отношению к убитым, к тем, кто потерял семьи, к тем, кто лишился даже крова над головой.

Но, даже зная это, Катерина не могла не жалеть Рене.

— Кайя. Мне жаль Рене.

— Понимаю…

— Я хочу помочь Рене. Но я не знаю… как ей можно помочь.

Что могло бы стать спасением для Рене?

Завершение войны мести?

Могла ли исцелить душевные раны любовь кого-либо?

Или, если сражения мучительны для неё, спасением было бы даже падение на полпути…

— Храмы учат, что спасение для нежити — это очищение атакой священной энергией и отправка души к Богу… — Сказала Кайя, похоже, не совсем соглашаясь со своими же словами. — Мне тоже не стоит говорить опрометчиво. Командир, возможно, смог бы сказать что-то более определённое, чем я.

— Командир… Господин Бартиль Лагербек?

— Да. Я слышала, что командир также обменивался словами с «Принцессой Адских Роз» в той битве.

Командир второго рыцарского ордена, который сейчас обосновался в Терра-Кайне. Он был одной из причин, по которой Катерина направлялась туда.

Мысль о том, что Бартиль, знающий о событиях того дня в королевской столице, мог бы что-то прояснить, не давала Катерине покоя.

Раз он сам пожелал встретиться с Катериной, у него, должно быть, тоже были на то причины.

— Командир — человек глубокомысленный, сведущий в различных науках и политике, искусный в управлении сердцами людей. На поле боя его умение просчитывать на несколько ходов вперёд и направлять соратников похоже на магию, что сплачивает целую армию. Такой человек, должно быть, видит даже то, что мне и не снилось… Ах, добавлю, чтобы не было недопонимания: он не просто интеллектуал. Хотя сейчас, лишившись руки, он не таков, как прежде, когда-то его мастерство владения мечом считалось вторым после командира первого ордена, Лоуренса Рейнхардта. Кстати, того первого командира барды воспевали как «сияющего ярче, чем семь лунных ночей вместе». Тогда нашего командора можно сравнить с зелёным летним лесом. Спокойный и сдержанный, но с нотками тайны и опасности. Одна лишь его внешность достойна восхищения, так почему же людей привлекают лишь те, кто сверкает напоказ?!

Слегка торопливо, глядя куда-то вдаль и отклоняясь от темы, Кайя с гордостью разразилась тирадой. Казалось, она полностью доверяла Бартилю и верила, что он сможет дать ответ на любой вопрос.

Катерина раньше считала взгляд Кайи похожим на взгляд гончей, но сейчас она смотрела, скорее, взглядом преданной комнатной собачки

— Кайя, Вы…

Даже Катерина начала что-то подозревать. Это вечная тема для сплетен среди женщин, независимо от ранга и возраста.

— Вам ведь нравится командир?

— Э… ч-что?! О-о чём Вы!?

Кажется, Кайя сразу поняла смысл несколько завуалированного вопроса Катерины и вскрикнула неестественным голосом.

— Н-не шутите так, пожалуйста, такое просто невозможно! В конце концов, командир — человек с изъянами, и я не понимаю, как можно питать к такому мужчине какие-либо чувства, то есть я не хочу сказать, что командир — плохой человек. Я считаю его идеальным командиром, но кроме того, такая немолодая женщина, как я… ах, нет, конечно, командир старше меня, но всё же как командор королевского рыцарского ордена может питать чувства к дочери странствующего торговца, у которой нет никаких достоинств, кроме умения владеть мечом…

— П-простите, Кайя! Я уже всё поняла!

Поскольку покрасневшая Кайя, срывающимся голосом выпаливая всё это, принялась яростно колотить по своему шлему, Катерина в спешке остановила её.