Считается, что Тёмное Божество никогда не создаёт расы с нуля.

Все, кого называют монстрами, изначально были существами, созданными Великим Богом, но в какой-то момент были искажены силой тьмы.

Среди монстров тех, кто обладает интеллектом и формирует общество, называют демонами, и говорят, что все эти демоны произошли от искажённых людей.

Тёмные эльфы — один из видов, называемых демонами, и, как следует из названия, они происходят от эльфов.

Их отличают смуглая кожа и золотистые глаза. Они более мускулисты, чем светлые эльфы, обладают более высокими физическими способностями, но при этом сохраняют ту же предрасположенность к магии.

Они искусны в бою в лесах и другой пересечённой местности и в войнах людей и демонов стали заклятыми врагами эльфов, сводя на нет все их преимущества. Поэтому, включая и тот факт, что они произошли от самих эльфов, эльфы считали тёмных эльфов непримиримыми врагами, питая к ним отвращение и страх.

— Ты предлагаешь мне… стать тёмным эльфом!?

— Именно.

Даже Лиерамирес, казалось, была потрясена этим предложением.

Стать тёмным эльфом — это было настолько немыслимо, что она даже не испытала отвращения, а скорее остолбенела. Видимо, это было настолько невероятно, что ей даже не приходило в голову до тех пор, пока её не поставили перед выбором.

— Если честно, я и так думала, что, если хотеть защитить этот лес, лучше всего пропитать его злой энергией. Да и, в связи с кое-какими обстоятельствами, он уже начал ею пропитываться. Так он станет прочнее как крепость, а людям будет трудно действовать на территории, полностью перешедшей под контроль Тёмного Божества, и врагу будет сложнее вторгнуться. Зато наши войска, за исключением некоторых, станут сильнее. Единственной проблемой было то, что живущим здесь эльфам придётся несладко, но если они станут тёмными эльфами, это уже неважно. Наоборот, они даже станут сильнее.

— Т-ты хочешь сказать, что мы так просто… станем приспешниками Тёмного Божества…

— Верно, но зато никто не умрёт. Если все станут тёмными эльфами, они выживут. Вот где развилка. Умереть, храня идеалы и старую веру, или жить, чтобы сражаться.

— Не может быть…!

В отличие от растерянной Лиерамирес, Дзибарумагудза, буквально истекая кровью, изменился в лице и закричал.

— Этого, кха, нельзя! Стать тёмными эльфами?! Такое… кха, гхо…

— Уважаемый старейшина, это её выбор. Позиции у нас не равны, но право выбора у неё есть. Мы ни к чему её не принуждаем.

— Лиерамирес!! — Старый эльф закричал голосом, полным отчаяния, почти мольбы.

Лиерамирес застыла, словно её пригвоздили к месту мечами со всех сторон.

Глядя на колеблющуюся Лиерамирес, Рене вышла вперёд и посмотрела на неё сверху вниз.

— Лиерамирес…Ты никогда не думала, что этот мир устроен неправильно?

— Что ты…

— Почему вы должны умирать? В чём ваша вина? Вы просто жили здесь, и вас вынудили выбирать: либо бросить всё и бежать, либо сражаться насмерть. И всё из-за того, что по соседству оказалась держава с сильными амбициями и достаточной военной мощью…

Рене чувствовала, как в Лиерамирес зарождается сдерживаемый гнев.

У неё не было ни возможности, ни желания помогать кому-то из сочувствия. Но она верила, что Лиерамирес испытывает ту же боль, что и она. Поэтому её слова, несомненно, зажгут в ней огонь.

— Неужели среди тех, кого ты любишь, нет ни одного, кто погиб от имперского вторжения? От рук таких же людей? Хочешь ли ты, чтобы твои сородичи оставались людьми и в итоге пали от рук имперцев? Или лучше, чтобы они жили бок-о бок с монстрами? — Рене говорила с Лиерамирес, вкладывая в слова пламя чёрной ненависти, что вечно пылало в её груди.

Взгляд Лиерамирес метался. Она, казалось, удивилась собственной склонности к тьме и попыталась это скрыть.

— Ты призываешь меня… участвовать в уничтожении мира…

— А знаешь, эльф, каково учение Тёмного Божества? Разрушить этот мир, созданный Великим Богом, и пересоздать его заново… Говорят, что тем, кто связан с Тёмным Божеством, обещано счастье в новом мире.

— Ты предлагаешь мне верить в это?

— Можешь не верить. Если это не так, то я просто надену ошейник на Тёмное Божество и заставлю его это сделать, даже если придётся тащить его силой.

Лиерамирес, казалось, онемела, словно говоря: «Что ты несёшь?», но Рене была абсолютно серьезна.

Она, в конце концов, собиралась заставить даже Великого Бога пожалеть о содеянном. Если Тёмное Божество не будет следовать её воле, она как-нибудь заставит и его.

Хотя конец пути пока ещё был печально далек, она всё равно будет идти, пока не достигнет своей цели.

Пересоздание мира…

Слишком грандиозная цель, но Рене поставила её как конечную.

Она не думала, что сможет создать идеальный мир. Если бы все трагедии, случившиеся из-за каких-то мелочей и случайностей, можно было предотвратить, она намерена этого добиться.

Рене втайне мечтала создать такой мир, где таких трагедий больше не будет.

Конечно, и разрушить этот мир в процессе, и отомстить всем виновникам постигшей её трагедии было тоже важно.

— Я сражаюсь не ради уничтожения, я согласилась пасть во зло ради собственной молитвы. Чтобы исправить то, что можно исправить только через войну и кровь.

Эта молитва была несправедливой. Рене стремилась исправить лишь трагедию, постигшую её.

Эта молитва была безнравственной. В процессе свершения великого дела будут растоптаны множество невинных жизней.

Для притязаний на роль тёмного героя она была слишком эгоистична и зла.

Но в её основе лежал гнев на несправедливость. И молитва, и вера в то, что эту несправедливость нужно исправить.

Рене воскресла, чтобы обрушить на этот мир гнев, который не давал ей спокойно умереть.

Лиерамирес, хоть и сомневалась в искренности слов Рене, казалось, приняла какое-то решение. Не потому, что её тронули слова Рене, или она была впечатлена. Просто она, казалось, нашла путь, по которому должна идти.

— Если в тебе есть хоть капля гнева и ненависти, следуй за мной и сражайся. Потому что есть вещи, которые можно защитить только так…Я уже потеряла всё, но у тебя ещё есть что защищать.

— Прекрати, не слушай её…! — Отчаянный крик Дзибарумагудзы не мог поколебать Лиерамирес.

— Ты хочешь превратить всех эльфов этого леса в тёмных эльфов?

— Да, таков план.

— Если… кто-то откажется становиться тёмным эльфом, что тогда?

— А? Ничего особенного. Если они нападут на меня, заберу их трупы, а если будут служить — буду относиться справедливо, неважно, будут ли они людьми или демонами. Хотя, я думаю, эльфам будет нелегко жить в этом лесу, оставшись светлыми эльфами.

Не говоря уже о Трейси, если человек мог быть полезен, Рене намеревалась использовать и людей. Для некоторых дел нужны именно люди, кто-то мог быть полезен, ей будет всё равно, человек он или демон.

Лиерамирес, казалось, почувствовала облегчение.

Вероятно, не так много эльфов согласились бы стать тёмными эльфами. По крайней мере, не сразу. Но Рене говорила, что будет милостива даже к тем, кто откажется.

Мотивом Лиерамирес было защитить своих товарищей, и если бы Рене резко разделила их на друзей и врагов, она бы не смогла последовать за ней.

— Вот как… Хорошо, я согласна. Тогда я буду сражаться вместе с вами. — Сказала Лиерамирес.

Дзибарумагудза, сорвав с себя один из самоцветов в форме запятой, из последних сил швырнул его. Самоцвет, засветившись, превратился в копьё из молнии и попытался пронзить со спины обездвиженную Лиерамирес, чтобы сжечь её заживо.

Как ни странно, но он нацелился не на Рене и не на Эверис, а на Лиерамирес.

— «Стихийный щит»!

Однако выпущенная молния ударилась в световой барьер, созданный магией Рене, и рассеялась, не достигнув цели — Лиерамирес.

Он попытался нанести удар с помощью магического предмета, но Рене с её способностью читать эмоции и намерения к атаке видела такую внезапную атаку насквозь.

— Не вышло…!

— …Уважаемый наставник.

— Не смей так бесцеремонно трогать моих подданных, эльф. …Взять его. — Рене щёлкнула пальцами, и тела павших здесь эльфийских воинов сбросили плоть, восстав в виде скелетов.

Новоиспечённые скелеты подхватили Дзибарумагудзу, подняли его и унесли.

— Одумайся, Лиерамирес… Я не могу позволить тебе совершить этот грех… гхо, гхо…

Лиерамирес даже не обернулась на Дзибарумагудзу.

Не из враждебности или антипатии, а, скорее, потому что не могла поднять на него глаз. Она просто молча терпела тяжесть своей вины.

— Ну, тогда давайте сразу и сделаем это. Итак… — Эверис, не обращая внимания на атмосферу, заглянула в лицо Лиерамирес и, подняв три пальца, спросила так же небрежно, как если бы предлагала выбрать напиток: — У меня есть несколько вариантов ритуалов. Торжественный, непристойный или очень болезненный. Какой предпочтёшь?

— …Позвольте мне сохранить хотя бы достоинство. — Лиерамирес, словно смирившись, опустила голову.