Уданосукэ (настоящее имя Джошуа Кёртис) увидел это.

Он видел, как из замка герцога Джеральда хлынула орда чудовищ.

— О боже мой...! Да что здесь творится?!

Уданосукэ был телохранителем Ночного Питона.

Был телохранителем — пожалуй, в прошедшем времени, следовало бы сказать. Потому что всего два дня назад, вернувшись с «работы», он застал штаб-квартиру Ночного Питона опустевшей. Исчезли и босс, и главари, и все рядовые члены.

Что произошло — было непонятно. Разбредшиеся по городу люди были целы, но они тоже пребывали в замешательстве, не понимая, что случилось.

Что-то экстренное определённо произошло, и Уданосукэ залёг на дно в городе, чтобы выяснить обстановку.

Но ситуация опрокинула его ожидания самым немыслимым образом. Он надел свою любимую широкополую шляпу и вышел прогуляться по городу для разведки — и вот, увидел, как на улицах появляются нежить.

На этой нежити были надеты доспехи с герцогским гербом. Как раз в это время в городе по приказу должны были собраться почти все войска с территории. Почему и как это вышло — было неясно, но факт оставался фактом: рыцари превратились в нежить.

Вскоре с разных сторон послышались крики.

Спрятавшись в переулке и наблюдая за масштабным наступлением нежити, Уданосукэ быстро перестал считать. Было ясно — это не то количество, с которым он сможет справиться, и нежити более чем достаточно, чтобы стереть этот город с лица земли.

— Вот чёрт!

Нужно было бежать. Но уйти с пустыми руками было бы крайне нежелательно по одной простой, но веской причине.

— Перед бегством нужно запастись Душой самурая (прим.: личный жаргон Уданосукэ) хотя бы на месяц, а то я сойду с ума и умру!

Пусть курительную трубку можно заменить , но где в другом городе купить саму *траву* — я понятия не имею! Наверняка будет дико дорого!

Во всяком случае, в комнате постоялого двора, где он скрывался, у него оставался трёхдневный запас и любимая трубка. Остаётся только сходить к знакомому продавцу и попытать счастья.

Решив это, Уданосукэ действовал быстро. Скользящими шагами опытного самурая он понёсся по городу словно ветер. В этой суматохе предстояло потратить время на лишние дела, поэтому нужно было спешить. Учитель Уданосуке иногда приговаривал одну восточную мудрость: «Спешка рождает мудрецов».

На улицах образовывался хаос от столкновений людей увидевших нежить и бегущих от неё, и тех людей, кто ещё её не заметил. Уданосукэ ловко пробирался между ними, следуя формальной самурайской манере.

И тут впереди раздались крики ужаса.

— И сюда эти твари пожаловали?!

Позади мечущихся людей Уданосукэ увидел небольшое скопление нежити. С таким количеством он мог бы легко разделаться или ускользнуть. Хотя обыватели, конечно, запаниковали бы, увидев даже одного зомби посреди улицы.

Уданосукэ решил прорываться прямо сквозь них.

Приблизившись, он к своему удобству обнаружил, что нежить собралась у обочины, окружив нескольких горожан у стены.

— Э-эй, искатель приключений! Помогите!

Из окружившей группу людей нежити в сторону Уданосукэ закричал мальчишка. Видимо, из-за оружия его приняли за искателя приключений.

— Какое там помогать! Мне бы самому смыться, пока их жрут!

Уданосукэ полностью проигнорировал крик и попытался проскользнуть мимо оцепления.

Однако.

— Хья-а-а-а-а-а?!

Его неожиданно схватили под мышкой, и Уданосукэ дёрнулся, испустив нелепый вопль.

Услышав этот звук, вся нежить разом обернулась в сторону Уданосукэ.

— ...Тануки бы тебя побрал! Неужели так просто не выйдет?!

Цокнув языком, Уданосукэ выхватил свой любимый клинок Дочоацурёку (слово из восточного языка, значения которого он не знал, но считал, что имя звучит круто).

Затем, собрав ки в дантяне, он переключился на боевое дыхание воина.

— ≪Клинок Ки!≫

Дочоацурёку засиял белым светом.

Это тоже самурайская техника. Наполняя катану энергией, он может повысить ее остроту. Это не святая энергия благословенной магии, но в таком состоянии клинок может наносить эффективные удары даже по нежити и рубить призрачные сущности.

...Ну, в общем-то довольно типичное неатрибутивное зачарование оружия.

Нежить, включая скелетов, зомби и гулей, не тратя времени на прелюдии, набросилась на Уданосукэ. Судя по виду, они были бывшими солдатами, причем в хорошей экипировке. Но для мастера катаны Уданосукэ, способного разрубить даже мифрил, это была сущая мелочь!

— У-о-о-о-о-о-о!

С пронзительным боевым кличем Уданосукэ нанёс удар.

Одним ударом он рассек надвое голову скелета-воина. Затем разрубил пополам зомби вместе с доспехом. Срубил двоих скелетов, атакующих одновременно, и столкнулся с особенно хорошо экипированным гулем.

— Раскрытие боевого искусства!

Уданосукэ принял боковую стойку с катаной и рванул на гуля.

По его телу циркулировала жизненная энергия, воздействуя на оружие.

Боевое искусство, позволяющее воину, достигшему мастерства, проявлять силу, подобную магии, без опоры на саму магию. ...Боевое искусство.

— Хара!

Рассек живот гуля вместе с доспехом горизонтальным ударом!

— Кири!

Рассек вертикальным ударом!

— СМЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭШ!!

Проскочил насквозь, рубя по диагонали!

— ...Жаль, но мне пришлось их разрубить

*Щёлк!* — в тот миг, как катана скрылась в ножнах, позади Уданосукэ раздался небольшой взрыв.

Это было боевое искусство, разработанное Уданосукэ, — ≪Харакири-смэш≫.

После трёх последовательных ударов возврат клинка в ножны служил спусковым крючком для ещё одной атаки.

Гуль, изрубленный в клочья, рухнул. Несмотря на крепкую плоть нежити, он больше не сможет двигаться.

— ...Ну-ну. Какой же из меня самурай, если не буду отрубать головы?. Пусть и чудовище, но у него же есть шея.

Подбежав к гулю, Уданосукэ схватил его за украшение шлема и приподнял верхнюю часть тела. И затем...

— Осмотр головы (П.П. Осмотр головы – это церемония, во время которой генерал осматривает голову поверженного врага. Это было важным доказательством достижения самурая в битве.)

С этим кличем он отрубил голову, явив миру подтверждение своей победы.

Увидев, что нежить побеждена, люди, столпившиеся у стены, с облегчением подошли к Уданосукэ.

Случайно спасёнными Уданосукэ оказались девочка лет десяти с родителями, а также, судя по всему, не связанная с ними старуха и отдельно — мальчик.

— С-спасибо вам!

— Мы уже думали, что нас сейчас съедят, но вы отвлекли их внимание и спасли нас!

Получив шквал благодарностей, Уданосукэ наконец осознал свою оплошность.

— Чёрт. По привычке из-за работы вёл себя по-самурайски!

Причина, по которой я веду себя как самурай на работе, — это желание максимально использовать образ мифического воина - самурая, чтобы прославиться в тёмном мире и нагнать страху на врагов. Сейчас в этом нет необходимости

Если бы дело ограничилось только его маской и шляпой — ещё куда ни шло, но тут ещё катана и осмотр головы. И название техники, к тому же, — ≪Харакири≫. Хорошо, что люди, которых он спас, ничего обо всем этом не знают.

В Священном королевстве, где Уданосукэ проходил обучение, самураев было мало, а в Сиэль-Терре их и вовсе не было. Разве что телохранитель Ночного Питона — Уданосукэ. Будь среди них кто-то, обладающий знаниями, Уданосукэ могли бы уже раскусить.

— Искатель приключений, вы куда?! Там же нежить!

Старуха окликнула Уданосукэ, собиравшегося уйти.

— Я-я должен спасти друга! Мой друг остался где-то в той стороне!

Он наскоро состряпал правдоподобную отговорку, но продавец в каком-то смысле и вправду был другом, так что это не была ложь.

Но на это клюнул мальчишка.

— Возьмите меня с собой! Мой дед живёт в том районе!

Мальчик бежал за Уданосукэ, несущимся по задворкам.

— Суши!!

С боевым кличем срубил нежить!

За Уданосукэ, несущимся по переулку, бежали мальчик и несколько мужчин и женщин. Постепенно их количество увеличилось на еще десяток мужчин и женщин и две девочки.

— Хара! Кири! СМЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭШ!!

С очередным боевым кличем он срубил нежить!

К тому времени, когда он добрался до цели, за Уданосукэ следовало уже более двадцати человек. Все они были теми, кого по пути атаковала нежить, и которую зарубил Уданосукэ.

Отставшие, видимо, решили, что лучше идти за Уданосукэ и бежать вместе с ним, чем пытаться уйти самим.

— Что это такое...?! Только привлекаем внимание. Чёрт, может, лучше всех их порубить и бежать одному?

Вообще-то Уданосукэ и не думал никого спасать. Его цель была лишь заполучить «Душу самурая» и сбежать из города.

— Искатель приключений, это здесь...?

В углу оживленной улицы оказалась лестница, ведущая в неприметный подвал. Никакой вывески не было, но там, несомненно, была лавка.

Молча спустившись, Уданосукэ услышал запоздалые шаги сзади.

— Нельзя-с! Ждите здесь-с! Там же нежить-с!!

— А-а?!

Сказав это, Уданосукэ влетел в дверь у подножия лестницы и захлопнул её за собой.

Внутри была узкая, тёмная, замызганная лавочка с одной лишь стойкой. И ни души.

Обычно за стойкой на полке лежала ткань, а под ней была выставлена «Душа самурая».

Но сейчас там ничего не было. И деньги, и товар бесследно исчезли.

Не было и ощущения, что здесь побывали мародёры. Похоже, продавец почуял неладное и смылся, прихватив с собой все ценное.

— Тьфу... Опоздал!

Нужно было где-нибудь раздобыть следующую партию до того, как кончится трехдневный запас оставшегося в гостинице.

Но что было ещё более насущно — у него уже начинали трястись руки. В таком состоянии скоро и сражаться-то как следует не сможешь.

— Думал, хоть одну затяжку здесь сделать, чтобы успокоиться! Может, хоть крохи где остались?!

Вломившись за стойку, Уданосукэ начал шарить вокруг и наткнулся на чудо.

— Использованная трубка! В ней остался недокурок...!

Схватив валявшуюся в углу трубку, он поджёг её магической зажигалкой, что лежала рядом, и жадно прильнул к мундштуку.

— Э-эй, искатель приключений! Вы в порядке?

— В порядке-с! Поэтому не входите-с!

Заподозрив неладное, снаружи окликнули. Уданосукэ поспешно ответил.

Конечно, Уданосукэ был тем, кто не мог жить без «Души самурая», но он ещё не растерял всю самурайскую гордость, заставлявшую его скрывать свою зависимость.

Для самурая выставлять свой позор напоказ — преступление, достойное харакири. Думая о будущей работе, нельзя было позволить распространиться позорной славе о самурае Уданосукэ в таком месте.

— Входить... м-м-фууу... нельзя-с! С-хаа... тут опасно... а-а-а~... с-с-с...

Вкус был гадким, горелым, и эффект слабым, но всё же он ощущал, как Душа самурая наполняет его.

— Ладно, абстиненцию придавил?

Глубоко вдохнув и насладившись остаточными ощущениями, Уданосукэ на всякий случай сунул трубку за пазуху и вышел из лавки.

И, открыв дверь, он удивился, услышав доносившиеся с неожиданно близкого расстояния звуки битвы.

— Что такое?!

Поднявшись по лестнице, Уданосукэ увидел горожан, соорудивших из подручных материалов — дверей и прочего хлама подобие баррикады и размахивавших чем попало длинным: железными прутьями, дубинами.

Пока Уданосукэ вкушал счастье в лавке, сюда подошёл один из отрядов нежити. Спасённые им горожане сражались с ними.

— А, вот и ты, искатель!

— Ч-что происходит?!

— Негоже нам просто стоять и смотреть, как ты один сражаешься!

— Ага! Нас же тут целая толпа, как-нибудь справимся!

— Пока ты был внутри, мы как-то отбивались!

У всех были раскрасневшиеся лица и они яростно размахивали своим оружием. В их глазах горел боевой задор. Воодушевляющий задор воинов, вдохновлённых героем и следующих за ним.

И, по сути, то ли благодаря численному преимуществу, то ли ещё почему, но потерь с их стороны не было. Нежить атаковала как-то вяло.

— А где же твой друг, искатель?

— О-о-он... он уже...

Оправдываясь, Уданосукэ был потрясён.

Горожане, которые до этого лишь бежали в панике от нежити, теперь шли за ним и сражались ради него!

— Ох... Примите наши соболезнования.

— Нет, сейчас не до того-с! Главное — срубить эту нежить-с! Подождите немного-с!

Уданосукэ обнажил клинок, грациозно перепрыгнул через баррикаду из сбитых вместе дверей и ворвался в толпу нежити.