— Вот так вот. Ты слышал, Лоуренс?

«… БАРТИЛЬ!!»

Знак связи, который достал Бартиль, взревел так громко, что было удивительно, как с него не летит слюна.

На том конце связи кричал командующий первым рыцарским орденом Лоуренс.

Он находился в оперативном штабе королевского замка в качестве охраны короля, а значит, этот знак связи был соединён именно с ним.

Хамфри, как и говорила Рене, отправился прямиком к Бартилю, но тот сам доложил об этом Лоуренсу.

Одна из причин этого поступка заключалась в том, чтобы сделать себе алиби перед королём. Если бы Лоуренс или Гилберт уже заметили эти действия или заметили бы их в будущем, Бартиль оказался бы в затруднительном положении. Поэтому он нанёс упреждающий удар.

— Я прекрасно слышу тебя и без криков.

«Что это за тон?! Ты что, и вправду собираешься нас предать?!»

— Было правдоподобно, да?

И манера речи Рене, и, естественно, соответствующее ей поведение Бартиля, похоже, не понравились Лоуренсу, и он продолжал кричать.

Бартиль парировал это лёгким тоном.

— В любом случае, речь идёт о том, что нам делать дальше Поскольку мы смогли несколько ограничить действия противника, нужно просто подумать, как этим воспользоваться.

«Не нужно обращать внимание на её бредни!. Бесполезно даже думать о том, чтобы застать её врасплох или использовать. Просто считай всё сказанное ей ложью».

Бартиль подумал, что Лоуренс сейчас кажется чересчур эмоциональным в такой ситуации .

Он хочет считать принцессу самим злом и даже не рассматривает варианта договориться. Ведь в ней не должно быть никаких человеческих чувств… Дочь дьявола, продавшая страну Федерации. Она злее, чем злые боги… ну или что-то вроде того.

Но Бартиль думал иначе.

— По крайней мере, я думаю, что её слова о нежелании причинять вред народу правдивы. Нежить проникла в город и завязала бой, но… не пострадали не только солдаты второго ордена, но и среди горожан жертв так же нет.

— Она уничтожила Весару!

— Говорят, среди беженцев были в основном женщины и дети. Иными словами, имея силу убить почти всех мужчин, она позволила бежать немалому количеству женщин и детей, верно? Я не думаю, что всё, что она сказала, правда, но «Принцесса Адских Роз» определённо проводит какую-то грань между жизнью и смертью людей. Она не просто слепо ненавидит и убивает всё живое.

Даже если эта грань — не справедливость или уважение к жизни, Бартиль считал, что какая-то причина сдерживаться у нее определённо есть.

— … Конечно, «Принцесса Адских Роз», абсолютно точно хочет убить тебя и его величество, и я не собираюсь сидеть сложа руки.

На слова, добавленные словно оправдание, Лоуренс ответил криком.

«Естественно!! … И не называй её принцессой! Бартиль, на чьей ты вообще стороне?»

— Разве не хорошо, если мы сможем безопасно эвакуировать горожан? Итак, давайте проясним. Пока второй орден не будет убивать солдат нежити, они, вероятно, не станут убивать и нас. Второй орден может встать впереди, а первый — сражаться, используя их как щит. И если западная блокада действительно будет снята, мы сможем эвакуировать граждан. По крайней мере, до завершения эвакуации второй орден может притворяться предателем… Разве не так?»

«Хорошо бы, если бы всё прошло так гладко».

Казалось, Лоуренс не верил, что Рене сдержит обещание.

Тем не менее, он не отверг предложение Бартиля, вероятно, потому, что если второй орден окажется на передовой, то в случае нарушения Рене обещания первым под удар попадёт именно он.

— В любом случае, нужно следить за западной стороной. Если войска действительно отойдут, мы сможем направить подкрепление, собирающееся из окрестных земель, в обход через запад. Так они смогут избежать врага и попасть в столицу, а также обеспечить охрану беженцев.

«Это должен решать его величество».

— … Верно, не мне решать подобные вопросы. Прошу считать это предложением.

Его величество, хм.

Бартиль усмехнулся уголком рта.

Лоуренс служил и прежнему королю, как образцовый воин. Но по отношению к Гилберту его восхваление выходило за рамки разумного.

Бартиль в душе беспокоился, не станет ли тот вызывать на дуэль всех подряд горожан, критикующих Гилберта.

«Пожалуйста, не вздумай делать глупости. Если ты действительно хочешь быть обманутым и по собственной воле идти к гибели — твоё дело, но в таком случае делай это в одиночку. Не втягивай в это нашу страну!»

Высказав всё, что хотел, Лоуренс оборвал связь.

Знак связи уже начал превращаться в коричневый ветхий клочок бумаги. Бартиль разорвал его и смял, а затем выбросил в угол комнаты. Такие знаки работают от силы несколько минут.

Разговор закончился, и печать вот-вот должна была сгореть, так что момент для разрыва связи не был каким-то необычным, но способ был таким, будто Бартиль вымещал на нём своё раздражение.

Бартиль насмешливо усмехнулся и потянул шею.

— Ну что ж, тогда нужно связаться со всеми. Конечно, нельзя говорить, что я разговаривал с самой «Принцессой Адских Роз». Просто скажу, что нежить, похоже, целится только в первый орден, и отдам приказ не атаковать, а быть живым щитом.

Через узкую щель окна Бартиль смотрел за пределы города.

Войска нежити перестраивали свои ряды, заполняя бреши, оставленные потерями.

Если это временное отступление было нужно, чтобы сделать Бартилю предложение о предательстве… то вторая атака должна начаться после небольшой паузы.

— Командир.

Хамфри остановил Бартиля, когда тот собирался выйти из комнаты.

Оказавшись здесь по стечению обстоятельств, он лишь стоял, окаменев в углу комнаты, наблюдая за разговором командира с «Принцессой Адских Роз».

Наконец обретя голос, он выглядел растерянным.

— Что такое?

— Это… Возможно, не стоит говорить об этом здесь и сейчас, но…Тот, с кем вы только что разговаривали… он точно командующий первым рыцарским орденом?

На мгновение Бартиль не понял смысла вопроса.

— … А-а, понятно. Лоуренс знает, что он лицо страны, и поэтому тщательно следит за своим имиджем. Мало кто даже из рыцарей второго ордена видел, как он взрывается от ярости.

Похоже, Хамфри, увидев несвойственную Лоуренсу сторону, с трудом верил, что это и есть национальный герой, командующий первым орденом.

— Разве это не похоже на то, что он уже решил, что вы предатель?

— По сути это наполовину и есть предательство… Вернее, стоит сказать, что мы изначально не были союзниками. В первом ордене уже есть потери, а у нас — ни одного раненого. Естественно, что он недоволен.

В первой битве солдат первого ордена беспощадно убивали, а во втором были лишь некоторые раненые, и, несмотря на такое количество атакующей нежити, убитых не было. Пока Хамфри не вернулся с ошеломляющими новостями, Бартиль сам не понимал, что происходит… и думал, не заподозрят ли его в сговоре с бывшей принцессой. Он даже подумал, не ловушка ли это.

И его опасения оправдались. Бартиль намеренно не стал скрывать предложение Рене, но, похоже, Лоуренс и до этого подозревал его. Из-за этого он и вёл себя враждебно.

— Если говорить откровенно… мне страшно. Ненавидеть врага — это естественно, но чувства, которые командующий первым орденом испытывает к «Принцессе Адских Роз», кажутся какими-то другими… и мне кажется, что из-за этого он стал враждебен даже по отношению к вам.

Харизма, блистательная доблесть, приятная внешность и изысканные манеры…

Все восхищаются Лоуренсом, который будто был рожден, чтобы стать героем. Простые горожане его просто обожали, не говоря уже о рыцарях первого ордена.

Возможно, именно поэтому Хамфри был так смущён.

Хотя, в общем-то, Лоуренс — не какой-то мифический герой, а обычный человек.

— Лоуренс трудолюбив, добр, серьёзен, сильнейший, обладает сильным чувством справедливости и харизмой. Я считаю его рыцарем, достойным возглавлять первый орден. Но, возможно, он, наконец-то получив возможность дать отпор Федерации, которой приходилось безропотно кланяться, ненавидя её, и оказавшись в ситуации, когда можно сразиться с Федерацией и защитить страну, возбудился и немного потерял голову. Он ведь с востока. Наверное, был ближе к Ноа-Курио, чем к Федерации… да и, кажется, его семья пострадала из-за дел с Федерацией».

— С Федерацией? Но сейчас мы сражаемся с «Принцессой Адских Роз»?

— Наверное, у него слишком общее понятие слова «враг». Прежний король был про-федеративным. Значит, часть Федерации. Рене — дочь прежнего короля. Значит, часть Федерации. «Принцесса Адских Роз» — это монстр, воскресшая дочь прежнего короля и враг, угрожающий новой едва зародившейся государственности. Значит, часть Федерации… вот так.

… Наверное, для воина это полезный талант? На поле боя, если будешь сомневаться и метаться, тебя убьют.

Наверное, Лоуренс видит в «Принцессе Адских Роз» тень Федерации.

Для него это битва против агрессии Федерации. И из-за того, что ситуация так накаляется, Лоуренс и стал вести себя, как раненный зверь.

— И меня он тоже почти зачислил в союзники Федерации.

Хотя Бартиль так сказал, Хамфри всё ещё выглядел неубеждённым.

— А ведь когда-то мы были хорошими друзьями.

— Значит, вы стали ему неприятны?

— Нет? … Я не могу назвать другом человека, который был искренне счастлив, отрубив голову девочке.

Ах, в итоге я все-же это сказал, да? А ведь я не хотел от него отворачиваться.

Бартиль тихо закрыл, а затем открыл глаза.

За окном выстраивалась армия, воплотившая в себе смерть.

— Я готов стать летучей мышью, которая приведет к мирному решению конфликта. Что приведёт к наиболее мирному разрешению всего… Будем действовать в соответствии с ситуацией. Защищать эту страну — значит защищать народ. Это не обязательно означает защищать его величество. Чтобы спасти как можно больше людей, я готов закрыть глаза даже на переворот и продать душу даже злому богу.

***

— А хитрости ему не занимать — Произнесла Рене, как только разговор через знак связи «Видение» прервался.

Местом, где Рене вела переговоры, был шатёр, отдельный от оперативного штаба в её стане. Присутствовавший Аластор, услышав её слова, поморщился.

— Значит, он всё же лгал?

То, что Хамфри получил для передачи именно знак связи «Видение», а не обычный, было, конечно, сделано намеренно. Так можно было под предлогом дальности связи вызвать его в зону действия её способности ощущать эмоции.

Во время разговора с Бартилем Рене читала его чувства, проверяя, насколько он готов сотрудничать и говорит ли правду.

— Когда я упомянула Гилберта и Лоуренса, от него была реакция, так что, думаю, по крайней мере, они его подслушивали.

Рене ощущала смятение и страх Бартиля.

Сопоставив, на какие слова была особенно сильная реакция, можно было понять, какова была реальная ситуация.

Аластор тоже скрестил руки на груди и пробормотал:

— В том месте они сами быть не могли. Тогда…

— Когда я спросила, рядом ли они, реакции не было… значит, вероятно, он ретранслировал разговор в оперативный штаб через обычный знак связи.

— Какая неслыханная дерзость по отношению к вам, Ваше Высочество! Это так на него похоже, что это даже разочаровывает.

— Ну и что, это тоже можно использовать.

Кем был Бартиль, как он вёл себя во время переворота — Рене подробно узнала об этом заранее от Аластора.

Обобщив информацию, она составила впечатление о человеке, которого не проведёшь. Хотя, вероятно, в душе он был склонен быть на её стороне, он был осторожен и никогда не отклонялся от своей роли воина, защищающего народ.

Желание выждать и решить, на чью сторону встать, было, вероятно, искренним.

Бартиль согласился на разговор, но не совершил опрометчивого поступка, поставив всё на Рене, однако и не казался полностью на стороне Лоуренса.

— Не скажу, что он враждебен, но от него веет выжидательной позицией в ожидании возможности переиграть. Чувствуется, что он хочет выиграть в одиночку.

— Ваше Высочество, седьмая фаза, третий вариант, о котором вы упоминали ранее? В этой ситуации вам придётся лично патрулировать передовую, но…

— Ничего. Начинаем боевые действия снова по этому плану.

— Как пожелаете. — Аластор почтительно поклонился.

Я понимаю его чувства, но не оставлю это так просто, командующий вторым орденом. Считай, что раз ты попытался обмануть первым, то это твоя вина, и смиренно прими воздаяние. Я не лгала, но и правды не говорила. Точно так же, как поступает ваш бог, в которого вы верите.