Катастрофическая нехватка работа приводила Миаранзе в сильное замешательство.

Точнее, работа вроде бы была. Если бы она взялась одна убирать этот огромный королевский замок, то смогла бы убить на это около месяца. Но Рене сказала: «Когда понадобится, можешь мобилизовать кучу скелетов, чтобы всё разом вычистить, так что в обычное время этим можно не заниматься».

А как насчёт поддержания чистоты в комнатах, которыми пользуются? Но комнат, которые используются, было слишком мало.

— Прошу прощения, принцесса.

— Что-то случилось?

Миаранзе подкараулила Рене, когда та выходила из оперативного штаба, где, судя по всему, разговаривала с Эверис.

— Я хотела прибраться в спальне… но там нет никаких следов использования, и я подумала, не ошиблась ли комнатой…

— Ах да… Я на самом деле ей и не пользовалась.

Всё было так, как Миаранзе и опасалась: Рене то бродила по всей столице, то курсировала между мастерской Эверис и оперативным штабом, и совсем не было видно, чтобы она отдыхала.

Имело ли смысл убираться?

Из других используемых комнат были разве что мастерская Эверис и оперативный штаб, но в обеих было разбросано много всего, чего нельзя трогать, так что туда не то что прибраться, а просто зайти было небезопасно.

— Я хотела приготовить еду и заглянула на кухню, но там тоже не было следов использования…

— Мне не нужно ни спать, ни есть… Но у вас с этим не так просто. Я уже и забыла об этом. Не могла бы ты приготовить что-нибудь из запасов? И заодно для Эверис и Трэйси?

— Да, конечно. — Ответила Миаранзе, чувствуя досаду.

Она понимала, что если будет заботиться об Эверис и Трэйси, то те смогут сосредоточиться на работе для Рене… но и без заботы Миаранзе они, наверное, справятся, а главное — так она ухаживает не за самой госпожой Рене.

К тому же Рене в основном всё делала сама.

Для знатной особы ее статуса, было нормально поручить слугам все заботы, но Рене выросла среди простолюдинов. Более того, складывалось впечатление, что ей даже в тягость помощь с переодеванием. Она, кажется, даже шнуровку на спине платья затягивала с помощью «Телекинеза». Для Миаранзе, жившей большую часть жизни среди дворян, это было неприемлимо.

Когда они впервые встретились и Миаранзе заявила «Позвольте мне служить Вам», Рене спросила: «Можешь ли ты сражаться?»

С самого начала она не считала, что ей нужна прислуга.

Так может… она сможет пригодиться в битве?

＊ ＊ ＊

Миаранзе опустилась на каменную мостовую, тяжело дыша. Даже просто дышать было так тяжело, что казалось, будто её лёгкие раздавлены.

Холодный ветер леденил горло и охлаждал разгорячённое тело.

Миаранзе сменила платье горничной и была в облегающем лёгком доспехе в стиле искательницы приключений.

В таком виде она, как ей и велели Уданосукэ и Трэйси, прыгала, скакала и размахивала мечом.

— Ну как? Получится из неё что-то?

— Ах, принцесса…

— Можешь отдыхать.

Заметив приближение Рене, Миаранзе хотела поправиться, но та остановила её.

— Физические данные на среднем уровне. Если ее тренировать, может стать неплохим фехтовальщиком. Но не более того.

— Видит в темноте. А ещё, наверное, из-за больших ушей хорошо слышит. По способностям чуть лучше обычного человека.

Уданосукэ и Трэйси без обиняков высказали свои оценки.

Миаранзе слушала их, чувствуя, как и без того тяжёлая грудь сжимается ещё сильнее.

Лучше среднего — таков был вердикт, вынесенный Миаранзе.

Миаранзе предчувствовала, что последователей у Рене со временем станет только больше.

Сейчас Миаранзе была для Рене ценной слугой, которая не является нежитью. Но нет гарантии, что так будет всегда. Наверняка Рене поведёт за собой многих демонических существ. Появятся и люди, которые, как и она, откликнутся на призыв Рене.

Что тогда станет с ней?

Если она сможет пригодиться, как простой солдат — это ещё куда ни шло. А если станет ненужной или обузой…

— Ладно, хорошо. Трэйси завтра уже уезжает, так что тренируй ей ты, Уданосукэ, когда будет время.

— Понял. Но потом мне нужно будет обсудить с господином Аластором и госпожой Эверис «План по превращению столицы в подземелье».

— Конечно, это в приоритете.

От стыда Миаранзе хотелось провалиться сквозь землю.

Изначальная роль Уданосукэ — наставник Рене по фехтованию. И, в текущей ситуации, сильнейший воин после самой Рене и Эверис.

Трэйси госпожа Рене лично завербовала в шпионы, так что та наверняка будет занята.

И их драгоценное время тратить на неё, даже не видя ясных перспектив?

— Судя по услышанному, может, ей стоит освоить навыки вора?

— Не знаю… — На предложение Рене Трэйси покачала головой. Если только для исследования данжей или проникновения, то, может, и сойдёт… Но я бы не советовал делать из неё шпиона. Я, если постараюсь, могу притвориться самой обычной девушкой, но для Миаранзе это будет сложновато. Для начала, придётся прятать уши, а эти кошачьи глазки слишком выразительные, будут привлекать внимание. Попробуй их скрыть. Это не только помешает сбору информации среди людей, но и, например, если придётся бежать после того, как тебя обнаружат при проникновении, очень важно, сможешь ли ты сбить преследователей с толку с помощью маскировки.

Слова Трэйси словно озарили Миаранзе, и она схватила отброшенный ранее меч.

— Тогда если отрезать эти уши, то половина проблемы…

— Прекрати! Мне странно это говорить, но даже для меня это звучит жутко! Ты выглядишь как кошка, но в этом плане ведёшь себя, как собака!

— Да-да, прекрати! Они же милые, эти уши!

Рене и Трэйси в панике остановили её.

Оценка Трэйси о миловидности её не волновала, но раз Рене остановила, то настаивать было нельзя.

— … Если будет необходимо, я позволю, но сейчас я не вижу в этом такой нужды.

— Видишь! Принцесса тоже так говорит!

— Понятно…

В душе Миаранзе оставалось лишь горькое чувство.

＊ ＊ ＊

Ночь в столице, холодно освещённой серебряной луной, была спокойна и безмолвна.

По городу смерти, из которого сбежали все люди, Миаранзе мчалась, словно легендарный грабитель из рассказов барда, прыгая с крыши на крышу.

Схватившись за водосточную трубу, она соскользнула вниз, оттолкнулась от стены на полпути и впрыгнула в окно второго этажа соседнего здания. Прошла через пустующий многоквартирный дом и выпрыгнула из окна на противоположной стороне.

И затем, пытаясь ухватиться за держатель вывески, нависающей над улицей, Миаранзе поскользнулась.

— Ах…!

Тело полетело вниз, ощущая чувство невесомости. А затем...

— Ии! … ой-ей…

Приняв в воздухе позу, для приземления на ноги с последующим перекатом, Миаранзе приземлилась на безлюдную улицу.

Она сильно ударилась плечом, и было очень больно.

Когда она попыталась встать, её уши уловили звук чего-то, рассекающего воздух.

— Что, занимаешь самостоятельной тренировкой?

— Принцесса!

— Слишком торопишься. Зачем ты вообще сейчас этим занимаешься? — Рене, прилетевшая, казалось, из ниоткуда, мягко опустилась перед Миаранзе. По её лицу было видно, что она немного раздражена.

— Я подумала, что должна как можно скорее набраться сил и стать полезной…

— Слушай… Ты же знаешь, что тебе не нужно через силу становиться боевой единицей? Сейчас мы просто пробуем тебя на эту роль. Если не получится, то просто вернёшься к обязанностям горничной.

— Но! А нужна ли я принцессе как горничная?! — С чувством, словно внутренности выворачивает на изнанку от нахлынувших чувств, выкрикнула Миаранзе.

Она примкнула к Рене почти насильно, надеясь, что сможет быть чем-то полезной, но теперь сомневалась, что сможет сравниться по полезности даже с обычной нежитью.

Если в ней, как в прислуге, не было нужды, то, может, она сможет стать солдатом? Вот и вся простая мысль.

— А-а, ясно. Я поняла, о чём ты… — Рене выглядела так, словно подбирала слова, и наконец заговорила. — Видишь ли… слуги — это предмет роскоши. Но сейчас мне полезнее был бы один лишний меч, чем слуга. Когда-нибудь такие, как ты, наверное, понадобятся. Просто не сейчас.

Город, в котором нет подданных, которых можно так назвать. Несколько тысяч солдат-нежити, созданных лишь её собственной маной. И горстка живых подчинённых…

Принцесса явно не из тех, кто остановится лишь на этом.

Да, со временем Рене соберёт под своим началом величайшие в мире силу и богатство.

Миаранзе подумала, что у неё, наверное, будут работать сотни… а может, и тысячи слуг.

Но не сейчас.

— Значит, я должна ждать того дня, когда я понадоблюсь?

— Да, но… — Вдруг Рене, кажется, что-то осознала и слегка поморщилась. — Скажи, тебе правда стоило следовать за мной?

Миаранзе почувствовала, будто её пронзили ледяным клинком.

Быть признанной ненужной Рене и выброшенной прочь было для Миаранзе самым большим страхом.

Если так случится, она решит, что в этом мире для неё больше не осталось места.

— Значит, мне всё же не место здесь?!

— Я не собираюсь прогонять тебя. Но у меня нет возможности вести войну с таким запасом прочности, чтобы содержать ненужных подчинённых, оплачивая издержки. Если ты останешься со мной, то можешь погибнуть, так и не успев стать нужной. Тебя это устраивает?

Тон Рене был не беспокоящийся или заботливый, а просто бесстрастно констатирующий факты.

На мгновение Миаранзе не поняла, о чём она.

— Например, если на нас нападёт очень сильный искатель приключений, когда мы будем вместе, я не постесняюсь использовать магию, даже если она тебя заденет, или могу бросить тебя и убежать.

— Я готова к этому.

— Допустим, нас преследуют враги, и мы с тобой, Трэйси и Эверис бежим через пустыню. Я нежить, мне всё равно, но вы трое живы… Насчёт Эверис это немного сомнительно, но в общем вы живы, и вам нужно постоянно восполнять энергию. Если закончится еда, я разделаю тебя и накормлю их твоим мясом, напою кровью. Они ещё полезны, а ты посредственна и сейчас мне не нужна.

— Если это поможет принцессе, я не против.

Да. Я совсем не боюсь умереть.

Облекая эту мысль в слова и произнося их вслух, она чувствовала меньше дискомфорта, чем ожидала. И ей не казалось, что она преувеличивает.

— Принцесса, умоляю, поверьте в мою преданность. Я готова отдать принцессе всё. Для меня лишь борьба принцессы является надеждой, и я ни о чём не пожалею, чтобы стать силой принцессы. Даже если я умру, меня будет волновать лишь одно — пригодятся ли принцессе мои кости и душа. Я боюсь лишь одного — не стать полезной принцессе.

Стоя на коленях, Миаранзе низко склонила голову.

Кипящая ярость по-прежнему пылала внутри Миаранзе, но с одной лишь силой Миаранзе, она никогда не достигнет мира. Ведь Миаранзе — всего лишь беспомощная девчонка.

Но она могла передать эти чувства и всю себя Рене, чтобы они стали её силой.

Лишь это было дозволенной для Миаранзе борьбой.

Рене пристально смотрела на Миаранзе, а затем сказала, словно нечто само собой разумеющееся.

— Тогда я больше ничего не скажу. Я не прогоню и не избавлюсь от тебя, так что живи, как хочешь, рядом со мной, пока не настанет день, когда ты мне понадобишься.

— Да! С радостью воскликнула Миаранзе.

＊

После того как Миаранзе ушла в свою комнату, Рене неспешно бродила вокруг, продолжая ночную прогулку.

Чтобы подготовиться к обороне, нужно было хорошенько запомнить планировку столицы. Поэтому Рене в свободное время старалась осмотреть как можно больше.

И тут она почувствовала приближающееся с лёгкостью и быстротой радостное чувство.

— Я всё видела! — Совершив куда более похожий на кошачий прыжок, чем сама Миаранзе, с неба опустилась Трэйси, приземлившись рядом с Рене.

Похоже, Трэйси следила за самостоятельной тренировкой Миаранзе из тени. Рене ещё раньше почувствовала её эмоции неподалёку.

— Какой же вы добрая, принцесса. Типичный злодей просто молча использовал бы её, а потом выбросил, разве нет? — Тон Трэйси был наполовину восхищённым, наполовину раздражённым.

Если так запугивать, то из страха за свою шкуру они могут и сбежать, или же усердие в работе ослабнет.

Если хочешь эффективно использовать подчинённых, это плохой ход. Лучше давать им работать, пока не возникнет необходимость избавиться, а потом молча бросить на произвол судьбы.

Но у Рене не было такого намерения.

— Я не хочу обманывать своих подчинённых, чтобы использовать их. Но это не доброта. Потому что несправедливому господину со временем никто не захочет служить, верно? Лгать и обманывать бессмысленно — риск и отдача несопоставимы.

В основном это убеждение шло из опыта её прошлой жизни. На уровне армий или государств она не была уверена, работало ли это так же, но по крайней мере в компаниях это было так.

Если начальник хороший, все показывают хорошие результаты, а если нет… в худшем случае, все работники разбегутся, дурная слава об этом рабочем месте распространится, и никто не будет откликаться на вакансии.

Тем более армия уничтожения, которую ведёт Рене, с целью завоевания мира. Собрать кадры (а в случае монстров и демонических существ — демонические кадры?) и удержать их будет несравнимо сложнее, чем в коммерческой компании.

Поэтому Рене решила, что по крайней мере будет идеальным начальником.

— Даже думая в этом ключе, Вы думаете, как хорошая девочка. Начинается завоевание мира хорошей девочкой! — Обхватив медово-белую косу, Трэйси мотала головой.

Рене чувствовала досаду, пока смотрела на её мучения, не понимая, хвалит ли она её или же наоборот.

Она сама хорошо знала, что её совесть или доброта были разрушены и растоптаны. Даже если бы она обманула Миаранзе, несуществующая совесть не мучила бы её. Вести себя с ней честно было действием, основанным исключительно на расчёте.

Но, даже если Рене действовала, как ей казалось, полностью из расчёта, Трэйси, похоже, видела в этом доброту.

— … Ладно, неважно. Моя цель — не выставлять напоказ свою злодейскую сущность.

По правде говоря, она также не хотела быть жестокой по отношению к подчинённым, так что слова Трэйси не были полностью ошибочны. Хотя признавать это было досадно.

Если бы она обманывала подчинённых, преданных ей, использовала их, а потом предала и погубила, возможно в сердце Рене снова что-то сломалось бы…Если там еще было чему ломаться.

Это было действие не из доброты, а из страха. Зарабатывать очки жестокости на своих же подчинённых тоже было глупо.

— Сложно-о. А девочку, которой ты овладела, Айрис-тян, ты хладнокровно убила. — Попыталась уколоть её Трэйси.

У неё был дух искательницы приключений, занимающейся не самой законной деятельностью, но и человеческая совесть у неё тоже была.

Даже если она выглядела беспечной, её заставили подчиниться Рене, так что ей, наверное, хотелось высказать своё недовольство.

— Я действую только ради мести. Кажусь ли я доброй или жестокой, для меня это лишь средство.

— Понятно…

Рене просто искала наиболее эффективный способ в рамках своих возможностей.

После этого разговора, в сердце Трэйси клубилась смесь из чувств разочарования и жалости.