— Мама, а серебряный цвет — это плохой? Я плохая девочка?

— Рене...

Розалия, ничего не спрашивая, обняла Рене, которая вернулась домой в слезах, забросанная камнями.

От неё пахло уютно, как от одеяла, прогретого на солнце. Мягкие светло-сиреневые волосы коснулись щеки Рене.

— Цвет волос или глаз не определяет, хороший человек или плохой. Я очень люблю твои серебряные волосы и серебряные глаза. Они прекрасны, словно луна. — Розалия ласково прошептала это на ухо Рене.

Западная окраина Сиэль-Терры. Владения графа Бергера, столичный город Инион.

И по городскому пейзажу, и по культуре он был близок к Федерации Джилеш-Хатар, и Рене, как дитя-изгой с серебряными волосами и глазами, не подвергалась здесь открытым гонениям.

Просто эти гонения были более скрытыми.

Её сторонились на улицах, бросали презрительные взгляды. Были дети, которые, должно быть, наслушались чего-то от родителей, вели себя отчуждённо. Казалось, она росла с чувством отчуждения с тех пор, как начала осознавать себя.

Когда же Рене чётко поняла, что дело в цвете волос и глаз?..

— ...Это старая-старая история. Когда это королевство только образовалось, один великий прорицатель сказал: «Кто-то с серебряными волосами и серебряными глазами уничтожит это королевство»...

— Значит, всё-таки это плохой цвет?

— Нет! Ведь эта история никак не связана с тобой!

Склонившись, Розалия взяла Рене за плечи и повернула к себе.

Её тёплые, солнечные глаза светились необычайной силой. Розалия выглядела серьёзнее, чем когда-либо видела Рене.

— Такая милая девочка, как ты, не может совершить что-то настолько ужасное, как уничтожить Сиэль-Терру. К тому же, прорицатель, возможно, что-то перепутал. Например, на самом деле это мог быть не человек с серебряными волосами и глазами, а кто-то, покрытый с головы до ног снегом.

— ...А-ха-ха. — Представив это, Рене рассмеялась.

Человек, идущий в метель и покрытый снегом, будет сверкать серебром не только глазами, а весь целиком.

Розалия тоже улыбнулась в ответ и легко поцеловала Рене.

А затем, оживлённо, взяла её за руку.

— Ну-ну, давай забудем скучные истории и поедим. Скажи-ка, Рене. Сегодня особенный день, помнишь, какой?

— Конечно! Мне исполняется десять лет!

— Абсолютно верно.

Похлопав в ладоши, Розалия достала маленький свёрток.

На милой коробочке был завязан алый бант.

Дарить Рене подарки на день рождения и готовить небольшое угощение стало традицией. У них был достаточно денег для этого.

Жизнь была скромной, и Розалия много работала, но, возможно, уходя из дворца, она взяла с собой какое-то состояние или получала пенсию по какому-то основанию.

— Вот, подарок. Открой.

— Да!

Короткое мгновение, пока развязывался бант, показалось Рене мучительным.

Неловкими руками, опережающими мысли, она развернула упаковку, и внутри, словно первая звезда на вечернем небе, сверкнуло.

— Это... брошь?

— Брошь в виде серебряной розы. Такого же цвета, как твои волосы. Думаю, она тебе очень подойдёт.

Брошь была в форме розы, прикреплённая к булавке для застёгивания.

Наверное, это было не чистое серебро, а серебряное покрытие или что-то подобное, но для Рене она была невероятно красивой.

Никакой драгоценный камень не сравнился бы с этой брошью. Она может носить такую красоту. И подарила её любимая мама!

Розалия ловко достала из кармана фартука такую же брошь.

— А это моя. Парная брошь.

— Э-хе-хе... Спасибо, мама!

Рене снова переполнила радость.

Радость от подарка для себя самой стала вдвойне сильнее от того, что теперь у её мамы была точно такая же брошь.

— Ну, тогда... — Прыгающей походкой Розалия скрылась на кухне и вскоре вернулась, неся что-то.

— ... Посмотрим, какое у нас тут угощение на праздник.

С глухим стуком на стол поставили большое блюдце.

Блюдце, на котором лежала отрубленная голова Розалии.

— Что?

Искажённое от множества синяков лицо. Веки сомкнуты, будто она спит, но этот сон вовсе не выглядит мирным.

На блюдце образовалась лужица крови, и кое-где запачканные кровью светло-сиреневые волосы выбивались из-под него, рассыпавшись по столу.

У Розалии, поставившей это блюдо, не было головы.

Свежая кровь сочилась из места отруба, окрашивая лохмотья одежды в красный.

— Мама...

Безголовое тело матери рухнуло.

Брызнувшая кровь попала Рене на щеку.

Тёплый, уютный дом превратился в кошмарное зрелище: шкафы, похожие на внутренности, пульсирующие в такт биению сердца стены и потолок телесного цвета.

В вазе распустился цветок из крови и гноя. В дверь, состоящую целиком из костей, кто-то грубо постучал.

А, вот и рыцари идут...

* * *

— ...Ха-а... ха-а...

Это была комната одной лишь Панилы (Рене).

Иметь отдельную комнату в вечно бедствующем приюте для сирот было роскошью, но комната Панилы (Рене) и так была похожа на случайно образовавшуюся при планировке щель, насильно превращённую в жилое помещение, куда с трудом влезала одна койка. Зато она была одна.

Даже камина не было. Была принесённая жаровня, но по договорённости её использовали только когда совсем холодно, чтобы экономить топливо.

Панила (Рене) поднялась с койки, тяжело дыша.

Она вспотела так, что короткие волосы прилипли ко лбу.

— Это же нечестно...! — Выругалась она в ответ на слишком жестокий кошмар.

Прямых виновников — Лоуренса и Гилберта, она заставила испытать нечто худшее, чем смерть, убила многих рыцарей. Сиэль-Терра тоже в состоянии коллапса.

Но кошмары не заканчиваются. Нанесённая рана не заживает.

Как бы не хотелось обойтись без сна... но при вселении иногда нужно поспать, иначе восстановление маны нарушится...

В отличие от тела нежити, не нуждающегося во сне, отдыхе и еде, живому человеческому телу сон необходим.

Проблемы с физической усталостью можно решить магией, но даже мана для этой магии плохо восстанавливается без сна, и это досадно.

Панила (Рене) могла обходиться без сна около трёх дней, но время от времени всё же нужно было как следует поспать.

Однако, засыпая, она видела лишь ужасные кошмары.

И, как по расписанию...

— ...Как и думала.

Простая сорочка и простыни промокли насквозь.

Она понимала, что это, наверное, из-за стресса... но это была картина, которую она не хотела видеть

Но! У сегодняшней меня есть новое заклинание, разработанное Эверис!

В темноте Панила (Рене) с хитрой улыбкой принялась за уборку.

Точнее, собиралась приняться.

— Панила...

— Ой?!

Дверь в комнату внезапно открылась, и Панила (Рене) вздрогнула.

Свеча осветила комнату, куда до этого проникал лишь лунный свет сквозь щели ставней на крошечном окне.

Девушка в такой же простой сорочке, что и у нынешней Панилы (Рене). Пронзительные сине-чёрные волевые глаза. Обычно заплетённые в косу каштановые волосы были распущены и ниспадали, словно цепкий плющ.

Ей, кажется, четырнадцать лет. В этом мире, где совершеннолетие наступает в пятнадцать, она уже была на пороге взрослой жизни.

Её звали Юнис, и она была старшей воспитанницей в этом приюте.

— П-прости. Напугала? Мне показалось, тебе снится кошмар, я забеспокоилась.

— Всё в порядке. Уже всё хорошо.

Старшая Юнис вместе с наставницей занимала положение, похожее на опекуна, по отношению к другим детям.

Видимо, услышав стоны и крики Панилы (Рене) во сне, она пришла проведать.

Услышав ответ Панилы (Рене), обеспокоенная Юнис, кажется, успокоилась.

И затем.

— А.

Их голоса слились в один.

Панила-Рене как раз сбросила с себя стёганный матрас, набитый соломой, и шерстяное одеяло, чтобы оценить масштаб трагедии.

Иначе говоря, при свете, который держала Юнис, было совершенно ясно, что произошло.

Юнис смущённо немного отвела взгляд.

— ...Э-э-э... я скажу наставнице о тебе... а ты, Панила, иди переоденься.

— ...Хорошо.

Панила (Рене) ответила, опустив глаза.

Такого развития событий я не ожидала...

Новому заклинанию так и не нашлось применения.