Маленькие дети, не обращая внимания на голод, весело резвились во дворе.

Под этот шум Уилфред грыз свой каменный хлеб. А наблюдая за этим, Панила (Рене) снова и снова сглатывала накапливающуюся во рту слюну.

— Я до сих пор думал, что я самый несчастный в мире. Но, послушав тебя, Панила, я как-то…

— Понял, что ты не один такой?

— Нет, не то… — Опустив взгляд на изрядно потрепанный хлеб, Уилфред проговорил почти шёпотом — Мне стало страшно. Мысль «я несчастен» показалась мне чем-то ужасным… словно я совершаю нечто страшное… И я подумал, что не хочу становиться человеком, полным ненависти…

Похоже, слова Панилы (Рене) его напугали.

— П-прости. Я не говорю, что ты плохая, Панила.

— Это, в общем-то, и не важно.

Скорее, это комплимент.

Ведь такая как она и должна внушать ужас обычным людям.

— А ты не ненавидишь?

— …Ненавижу. Такой яростной злобы я в жизни не испытывал. Я хотел разрубить своим мечом всех: и этих солдат Ноа-Курио, и лорда, который вёл суд…

Пальцы Уилфреда впились в твёрдый хлеб. Чувство гнева тлело в его сердце.

— Но, как-то… Я вдруг очень ясно представил себя, убивающего всех, кто мне ненавистен, и стоящего с мечом, залитым их кровью. И мне стало страшно от такого себя.

Люди инстинктивно колеблются, нападая на себе подобных.

Более того, говорят, есть даже психологическое сопротивление к атакам на человекоподобных демонов.

Не каждый способен хладнокровно убивать.

Не каждый способен носить в себе ненависть, превосходящую инстинкты.

Уилфред закинул в рот оставшийся хлеб и, разжевывая его, какое-то время смотрел в небо.

— «Не поднимай меч ради мести и тому подобного. Меч должен служить лишь защите людей» — вот что наверняка сказал бы мастер.

— Мастер?

— А, э-э-э, это просто человек, которого я сам считаю своим мастером. Не учитель фехтования, а что-то вроде… того, на кого я равняюсь… Мы расстались, так и не узнав имени друг друга, но он невероятно сильный человек, сражавшийся с монстрами, рискуя жизнью, чтобы защитить нас. Сейчас даже не знаю, жив ли он… Нет, такой сильный человек, как мастер, наверняка жив. Я очень хочу снова встретиться с ним когда-нибудь. И тогда… Я к тому времени стану сильнее и попрошу его сразиться со мной. Я обязательно вырву у него победу и заставлю ахнуть от удивления!

Уилфред, свернувший не туда и самовольно распалившийся, заметил взгляды девочек и, покраснев, почесал затылок.

— Ох… Извините, это было не по теме.

— Типичный одержимый фехтованием, — мысленно заключила Панила (Рене).

Вероятно, он был из той породы упрямых спортивных протагонистов, которые безгранично крепнут, стоит только найти соперника.

— Я… тоже понимаю. Этот страх перед ненавистью. — Наконец заговорила Юнис, которая до этого молча слушала Уилфреда. — Я тоже… ненавидела бандитов, уничтоживших мою деревню. Всё время, всё время была переполнена ненавистью… Но однажды, глядя в зеркало я увидела чудовище. Хотя это было моё лицо, оно казалось чем-то другим… Я до сих пор не могу простить тех бандитов. Но я перестала наполнять своё сердце одной лишь ненавистью. В конце концов, ненависть ничего не изменит. — Тихо, словно читая сказку, проговорила Юнис.

Ей сердце покалывало от боли, и Паниле (Рене) это была ясно как день. Даже вспоминать было тяжело, ненавидеть ещё тяжелее. Одна лишь мука, и больше ничего. Да, именно так думала Юнис.

«Кто-то должен гневаться на несправедливость. Но знаешь, когда гневаешься, нельзя стать счастливым». — Внезапно в сознании мелькнул тёплый голос, и Панила (Рене) почувствовала, как сжимается грудь.

Проглотить неутолимую ненависть, погрузить её в самую глубь души и стремиться к мирной жизни.

Наверняка есть и те, кто таким образом может обрести счастье.

А как было с Рене? Достоверно лишь то, что ей остаётся только нестись по окровавленному пути мести, пропитанному смрадом тления. Что ждёт её в конце — пока неизвестно. Но если остановиться, её встретит лишь худший финал.

Она слишком сильно во всём отличалась от Уилфреда и Юнис.

Не время впадать в сентиментальность. Я должна делать то, что должна.

— Так. Хочешь, я погадаю тебе? Может, узнаем, как тебе лучше поступить дальше.

— Панила, опять за своё?

Паниле (Рене) пришла в голову идея немного подурачиться.

На самом деле она планировала при удобном случае передать письмо под предлогом, что незнакомый взрослый попросил передать его Уилфреду.

— Гадание?

Скептически настроенному Уилфреду Панила (Рене) сунула под нос колоду карт для гадания, вытащенную из кармана.

Панила подобрала их на улице. Использовать их, чтобы гадать всем подряд, было её любимым увлечением.

Разложив карты на поставленной вертикально бочке, Панила (Рене) снова собрала их в колоду, перетасовала и протянула Уилфреду.

— Вот, раздели колоду. Знаешь, как это делается?

— Не обязательно верить. Гадания всё равно не сбываются.

— Вовсе нет. Бывает, что предсказывают на сто лет вперёд, и всё сбывается. — Панила (Рене) спокойно парировала увещевающему тону Юнис.

Правдивы ли были земные гадания, теперь уже не узнать, но в этом мире, где существует магия, и гадания нельзя сбрасывать со счетов.

Хотя, как и говорит Юнис, степень их достоверности действительно низка.

— «Проницательный взор».

Никто не узнает о небольшом жульничестве Рене.

Панила (Рене) с помощью простого заклинания подсмотрела карты, всё ещё лежавшие рубашкой вверх, перетасовала их и разложила так, как было нужно ей.

Затем начала переворачивать одну за другой.

— …У тебя отличное финансовое положение. Будет неожиданный дополнительный доход.

— Ха-а…

— И, и откуда же возьмутся деньги?

— Этого я не вижу. Эта карта связана с картой «неожиданного человека», так что, возможно, это связано с неожиданной встречей с кем-то. Например, внезапно какой-то странный богач даст тебе денег.

— Я тоже хочу денег, если такое правда бывает… — Юнис схватилась за голову от этого нелепого пророчества.

— И ещё, на западе есть благоприятный знак, так что, может, стоит отправиться на запад. Все остальные направления провальные.

— Н-на запад?.. Но это же в сторону королевской столицы! Меня же там убьют!

— Вот видишь, поэтому они и не сбываются. Панила, остановись уже, пожалуйста. Ты только смущаешь его.

— Ла-адно. — Под давлением Юнис Панила Рене убрала карты.

Главное — слегка подтолкнуть его, так что такого намёка, пожалуй, будет достаточно.

* * *

— Кто… вы?

Загадочный гость навестил мать Уилфреда, Гимену, в больничной палате уже после наступления темноты.

Тень, замершая в углу комнаты, появилась там так тихо, что не было слышно даже звука открывающейся или закрывающейся двери.

Подозрительная личность в одеянии, похожем на наряды жителей пустыни, скрывавшем всё, кроме области глаз. Телосложением она была немного крупнее Уилфреда.

— Ты… не священник. — Уилфред, оказавшийся рядом, встал, защищая приподнявшуюся на кровати Гимену.

Загадочная личность в ответ подняла один палец.

— Тише, пожалуйста. Я та, кто многим обязан вашему отцу. — Немного хрипловатый, спокойный и зрелый альтовый голос, не соответствовавший внешности, которая оставляла впечатление то ли девочки, то ли мальчика.

Похоже, загадочная личность, скрывшая всё тело, была женщиной.

— Отец…

— Юину?

— Сначала вот это. То, что я когда-то брала у вашего отца взаймы. — Загадочная женщина протянула Уилфреду один поношенный кожаный мешочек, почти насильно всучивая его ему.

Уилфред с подозрением заглянул внутрь, и в его глаза ударил ослепительный, подобный солнцу, золотой блеск.

Золотые монеты.

И в таком количестве, что мешочек отяжелел.

— Ээээ?! Столько денег…

Таких денег он отродясь не видел.

В смятении Уилфред передал мешочек Гимене, и она тоже онемела. Она беспокойно посмотрела на женщину, словно спрашивая, действительно ли можно принять такое, но та, казалось, не придала этому значения.

— Пожалуйста, идёмте. Оставаться в этом городе не пойдёт вам двоим на пользу…Я подготовила маршрут для выезда в Джилеш-Хатар. Даже если за вами следят в Ноа-Курио, вы сможете укрыться в Федерации, которая сейчас покровительствует Сиэль-Терре, и они не смогут причинить вам вред.

— Идти?.. Прямо сейчас?

— Да. Ускользнём под покровом ночи. Или же в этом городе у вас осталось что-то, что вы непременно хотите взять с собой, или незавершённые дела?

Подозрительная женщина замолчала, и двое переглянулись.

Вещи, которые они хотели бы взять, не могли оставаться в пустом доме, и большинство из них уже было принесено в больничную палату.

Если и было что-то ещё, что их беспокоило, так это поминки по Юину, но настоятель храма в этом городе был разумным человеком. Несмотря на общественное мнение, он укрыл Гимену, поместив её в больницу, и устроил Уилфреда в приют при храме. Если довериться настоятелю, он наверняка должным образом проведёт поминки, пока душа Юина не отправится в круговорот перерождений.

Останки или прах не имели значения. Некоторые вероисповедания придают большое значение обращению с телом, но вера их семьи была стандартной. Важна была душа, вступающая в круговорот перерождений, а тело после поминок с благодарностью возвращалось земле, и на этом всё заканчивалось.

— Всё в порядке. Но… почему вы делаете для нас такое?

— Как я уже говорила. Я многим обязана вашему отцу.

Несмотря на подозрения Гимены, загадочная женщина стояла на своём.

Гимена колебалась, можно ли доверять этой женщине, но Уилфред думал иначе.

— Мама… Всё в порядке. Всё сбылось.

— Что сбылось?

— Наверное, это и есть та самая судьба.

Гадание, в которое он ранее совсем не верил, сбылось с такой точностью, что это было даже смешно.

Сердце Уилфреда колотилось, словно он нашёл карту сокровищ. Бог не оставил их семью.

Он дал шанс подняться, преодолеть несправедливость и жить сильным.

Судьба толкала Уилфреда в спину.

— Пойдём, в Джилеш-Хатар. Отец наверняка наблюдает за нами.