Государственный переворот Гилберта II удался благодаря поддержке, полученной от четырёх из пяти великих держав, за исключением Федерации Джилеш-Хатар.

Среди них наибольшую роль, вероятно, сыграло Королевство Ноа-Курио. Делящее географическую границу с Сиэль-Террой, Ноа-Курио пообещало Гилберту направить войска в случае необходимости и сосредоточило их у границы. Это заставило лордов одного за другим перейти на сторону Гилберта. Следовательно, Королевство Ноа-Курио должно быть уничтожено.

Кейнисская империя также обещала направить войска, но, будучи несколько удалённой, особых действий не предпринимала. Однако, если говорить о чистой военной мощи, то поддержка сильнейшей из великих держав, империи Кейнис, несомненно, сильно помогла Гилберту убедить лордов.

Таким образом, Кейнисская империя должна быть уничтожена.

Священное королевство Диретта пообещало новому режиму признание, как государства и гуманитарную помощь.

В Диретте существовал Великий Храм – центр культа Великого Бога. Изначально это должно было быть независимое от государства учреждение, но фактически оно почти слилось с правительством Священного королевства. И Великий Храм наделял правительства разных стран статусом «законной власти, сражающейся со злыми богами».

Получение признания от Диретты почти равносильно признанию со стороны Великого Храма. Хотя отказ Великого Храма признать кого-либо – большая редкость, в случае гражданских войн или переворотов он часто занимает выжидательную позицию. Так что простое получение признания, несомненно, придало импульс новому режиму Гилберта.

Гуманитарная помощь означала проведение через храмы благотворительной деятельности в период хаоса после смены власти. Название «гуманитарная» – лишь формальность, по сути же это материально-финансовая поддержка нового режима в нестабильное время.

Таким образом, и Священное королевство Диретта должно быть уничтожено.

А Фалайская республика, отчасти из-за разногласий в парламенте, ограничилась сдержанной поддержкой в виде финансирования из секретных фондов и отправки небольшого диверсионного отряда.

Но.

В отправленном диверсионном отряде находился тот самый мерзавец, который обучал рыцарей пыткам.

Одной только этой причины для Рене было достаточно, чтобы считать Фалайскую республику врагом, заслуживающим стократного уничтожения.

* * *

Лоскутья рясы, превратившейся в тряпьё, прилипли к стене вместе с разбрызганной плотью и кровью.

Перед этим зрелищем Панила (Рене), схватившись за голову, согнулась пополам, почти коснувшись лбом деревянного пола.

– Я… я уже в порядке, я уже в порядке, я… ик… и-и-ик… я… хык… уже… в порядке… – Панила (Рене) исказила лицо, пытаясь сдержать рыдания.

Её вырвало не только недавно съеденным ужином, но, кажется, и большей частью желудочного сока.

Как заклинание или заговор, как сломанный робот, она повторяла одни и те же слова.

Тёмные воспоминания кружились в голове, словно она смотрела в тёмный калейдоскоп.

Испытанная боль, страх, гнев и отчаяние. Всё это Панила (Рене) словно переживала заново.

Ей казалось, что её душа заскрежетала от боли.

– Нельзя… если останусь так… всё кончится…

Хотя она и не использовала магию проклятий, такой запах крови наверняка привлечёт нос священных зверей.

Поэтому нужно срочно что-то делать.

Но она слишком напугана и несчастна, чтобы пошевелиться.

– «Интенсивная стирка»! – Напрягшись, Рене выкрикнула, активируя магию.

Из её рук хлынул бурный поток воды, закручивающейся по спирали – магия сокрытия улик, тайно отмывающая что угодно: одежду, кровать, стену.

Но на этом её силы иссякли.

– Хха… хха…!

Рене подняла лицо.

Дыхание было прерывистым, хотя её тело на самом деле не нуждалось в нём.

Волны серебристых волос плавно спадали вниз. Это тело уже не принадлежало Паниле. Оно превратилось в тело девочки с серебряными волосами и глазами. Форма ревенанта.

Подвергнувшись предельному ужасу, Рене непроизвольно приняла боевую форму нежити.

Но, обратившись в нежить, Рене почувствовала лёгкое облегчение. Ей едва удалось удержать нить сознания.

В этой форме у неё нет усталости, не нужны сон, еда или дыхание. (В зависимости от формы) тело, в котором не течёт кровь, не имеет температуры, осязание притуплено, физический ущерб не причиняет боли. Став духом, освобождаешься даже от тяжести плоти и видишь мир не пятью чувствами, а магическим восприятием.

Тело нежити слишком отличается от человеческого по ощущению существования. Поэтому раны, полученные в человеческом обличье, могли казаться чем-то далёким.

Рене осторожно коснулась своего плеча. Теперь ощущения были не те, что раньше – плоть нежити была не так чувствительна.

Во время вселения Рене полностью воспринимала ощущения того, в кого вселилась. Для хрупкого человеческого тела мир полон ярких стимулов. Иногда это приносит восторг, но иногда…

Директор лишь схватил её за плечо. И всё же одно это действие пробудило в сердце Рене глубоко засевшие в ней страх и унижение.

Ситуация слишком точно совпала с её воспоминаниями.

Ад при жизни, отрицающий всё человеческое достоинство и воспоминания о садистских пытках.

– …Я снова… недооценила свою слабость…

Рене была всего лишь раненой девочкой, получившей великую силу благодаря благословения от злого бога.

На этот раз она думала, что готова к любой неприятности. Она же слышала, что происходит в этом приюте, но была уверена, что справится хладнокровно.

Не думала, что испытает страх перед тем, кто не может использовать даже священную магию.

Но времени на неторопливое сожаление об этой ошибке суждения не было.

Она сразу же скрыла своё присутствие, но священные звери могли почуять момент её превращения в нежить. Если это так, то её миссия превращается в гонку со временем.

Убить виконта Макрегера и уйти. Сбор информации временно приостановить, на всякий случай забрать и Трейси. Для этого нужно подняться.

Крепко стиснув зубы и сжав кулаки, Рене залила своё сердце гневом. Переполнившие её гнев и ненависть наконец дали Рене сил подняться.

Она никогда не простит тех, кто причинил ей боль, последует за теми кого ненавидит, даже если они убегут на край света.

Достав из кармана сложенный знак связи, она активировала его.

– Трейси, планы изменились. Возможно, нас обнаружили…Прими меры, чтобы обмануть нюх священных зверей, и немедленно отступай на встречу со мной. Используй и «Серебряную маску».

* * *

Чтобы выжить, нужно чем-то платить взамен.

Для Юнис это была простая и жестокая истина.

Директор сказал, что только тех денег, что даёт храм, недостаточно для жизни всех.

Сказал, что Юнис может кое-что сделать, чтобы приют получал больше денег.

Поначалу она, словно в знак какого-то протеста, считала каждый визит виконта Макрегера.

Но когда их число перевалило за двадцать, Юнис перестала считать.

Это стало её повседневностью.

Сложно сказать, что она привыкла. На самом деле ей было противно, ведь виконт Макрегер явно относился к худшему типу людей.

Но она думала, что если жертва её одной спасёт всех остальных детей, то это нормально.

– Но я… уже ухожу из этого приюта.

Оставаться в приюте можно только до совершеннолетия.

Даже для Юнис, которая была «кормилицей» приюта, это правило не менялось.

Конечно, её с самого начала не удерживали насильно, но и не прогоняли прочь.

Ведь если Юнис не станет, замену найти будет несложно.

– Я… до сих пор старалась, думая «если хватит только меня, то всё в порядке», но разве я могу бросить остальных и уйти куда-нибудь?

Юнис продолжала метаться.

Металась между трезвой мыслью о том, что невозможно присматривать за всеми вечно, и желанием помочь всем остальным, даже если это лишь откладывание проблемы.

Решение созрело, когда она услышала, что завтра приедет виконт Макрегер.

– Не знаю, выслушает ли он, но я ещё раз поговорю с директором. Попрошу его прекратить всё это. Скажу, что я сама буду работать и приносить пожертвования на всех, чтобы он перестал заставлять делать такое…

Перед сном Юнис направилась в директорскую.

Ноги казались странно тяжёлыми.

Но, услышав из глубины коридора детский плач, Юнис резко остановилась.

– Там кто-то есть? Девочка…? Неужели!?

Мысль о самом вероятном происшествии привела её в ужас. В ночь перед первой встречей с виконтом Макрегером Юнис сама получила от директора «инструктаж».

Она думала, что пока она здесь, с другими детьми всё будет в порядке. Но, возможно, это было слишком наивно.

Юнис добежала до двери, когда плачь уже стих.

Она бросилась к двери директорской. Не открывалась.

– Директор! Вы там? С вами кто-то есть?! – Бросив отчаянный крик сквозь дверь, она через мгновение получила ответ.

– …Здесь только я, Юнис.

– Панила!? Мне показалось, я слышала плач…

– Всё в порядке.

– Панила, твой голос…

– Просто немного простудилась.

По манере речи она определила, что это Панила, но голос показался ей немного странным.

Даже учитывая, что он доносился из-за двери, он был другим. Ей казалось, что у Панилы голос более хриплый и низкий.

Но кто бы стал здесь выдавать себя за Панилу и имитировать её голос? Может, из-за слёз он звучал иначе, чем обычно.

Чувствуя неловкость, Юнис не стала обращать на это больше внимания. Сейчас у неё было более важное дело.

– А где директор?

– Не знаю. Он внезапно ушёл.

– Э? Понятно… Ладно. Тогда открой дверь, пожалуйста.

Трезво подумав, она осознала странность.

Если директора нет, то почему дверь заперта изнутри?

Почему в комнате одна Панила?

И почему Панила, похоже, плакала?

– …Ты сильная, Юнис. Я тебе даже немного завидую.

– Э…?

Голос послышался прямо из-за двери, щёлкнул замок, и дверь открылась.

Юнис распахнула её с такой силой, что дверь едва не слетела с петель.

Внутри не было ни Панилы, ни директора.

– Панила…?

Занавеска взметнулась в воздух.

Окно было открыто, впуская холодный ночной ветер, и лишь слабый, невыветриваемый запах крови оставался в воздухе.