Глава 110

Я сверлила взглядом маслянистую физиономию Гиллена, которая надвигалась к сестре. Сестра невзначай заслонила меня, но!..

— Ой!

Я намеренно состроила дурашливую улыбку, чтобы намертво приковать его взгляд к себе.

Тогда Гиллен, который до того прожигал глазами мою сестру, вежливо протянул руку уже мне.

— А, значит, ты та самая хрупкая маленькая леди, без которой Хлоя и шагу не ступает. Кажется, со времён охотничьего турнира не виделись?

…На миг тошнота подступила к горлу: врезалось в память, как он когда-то дразнил меня, будто я неумеющая говорить зверушка.

Чтобы снова не услышать в ушах тошнотворное эхо, я закричала изо всех сил:

— Коко совсем не хрупкая!

— А-а, вот как.

Словно потеряв ко мне интерес, он вновь приклеил взгляд к сестре.

Но я всё равно уставилась на него и наклонила голову то так, то этак.

— Хок!

— В чём дело, маленькая леди?

— Простите, дяденька, вы, случайно, рыбьим жиром лицо не намазали?

От моего вежливого тона он явно на мгновение остолбенел.

— …Это ещё что значит?

Я нарочно повысила голос:

— Дядино лицо ну о-очень жирное!

Говорят, в улыбающееся лицо не плюют.

Я засияла самой милой улыбкой, протянула ему салфетку со столика и любезно сказала:

— Вам бы вытереться! А мы с сестрой тогда пойдём! Тут чуточку рыбой воняет…

На детскую шутку в сердцах не накричишь.

— Р-рыбой воняет?..

Он появился с головы до ног разодетый и блестящий, но, услышав слова про рыбную вонь, опешил, а я уже схватила сестру за руку и пулей понеслась прочь с палубы.

Гиллен остался стоять, как курица, на которую накинулся пёс — ни в коем случае не как пёс, гоняющий кур! — глупо таращась перед собой.

Для моей сестры — железный заслон! Бдительный надзор!

Я обвела взглядом окрестности, как сторожевой пёс, и тут сестра, словно сдаваясь на мою неуёмную опеку, крепко сжала мою ладонь.

— Коко, не волнуйся. Я и без того ближайшее время разговаривать с Гилленом не буду.

Слова ближайшее время всё же прозвучали немного тревожно…

В этот миг с другой стороны палубы показался долгожданный знакомый — Калиго.

Похоже, за ним шёл и великий герцог Ривера, но я толком не разглядела.

Потому что…

«Ух ты, совсем не похож на Калиго».

Я во все глаза уставилась на Калиго.

Где его привычные мягкие кудри? Сегодня волосы были гладко зачёсаны помадой. Белоснежный фрак сиял, будто соткан из роскошной ткани. И даже белые туфли в тон фраку.

Батюшки!

Сегодня Калиго…

— Безумно красивый!

* * *

От слов Коко у Калиго вспыхнули уши.

«Я красивый?»

Он задеревенел, как строевой солдат, и двигался немного угловато.

Но как ни странно, это тоже было ходьбой — и вот он уже перед Коко.

Калиго помахал ей, глядя на распахнутые глаза.

— Коко, привет.

— Калиго! Почему ты сегодня так нарядился?

От её похвалы у него стало на сердце странно.

«Наверное, потому что она мой первый друг».

И, глядя на сияющую улыбку Коко, Калиго вспомнил слова старшего брата.

— Калиго, как тебе мысль стать одной семьёй с Коко?

— Стать семьёй с Коко?

— М.

Тогда Калиго так и не нашёл, что ответить.

Щёки у него загорелись, и он лишь пару раз неуверенно кивнул.

«Не знаю, в каком смысле семья…»

В детстве он часто читал сказки, и там был похожий сюжет.

…История про щенка-рыцаря и кошку-принцессу.

— …Тогда я был бы очень рад.

Коко же «настоящий» щенок-рыцарь…

Если они станут семьёй, разве их история не закончится как в сказке: «И жили они долго и счастливо»?

Разве не в этом суть семьи?

Пока он вспоминал разговор с братом, Коко, сияя, крепко взяла его за рукав.

— Калиго! Видел море отсюда? Какое же оно красивое, правда?!

— На севере я видел море несколько раз. Насколько я знаю, море — это изначально царство льда. Я и так много о нём знаю, но вот такое необычное море вижу впервые.

На самом деле от ослепительного вида моря у него рябило в глазах.

Но при Коко не хотелось казаться ребёнком.

Он нарочно говорил взрослым тоном, и Коко кивала с блестящими глазами.

— Ух ты! Значит, оно обычно ледяное? Море — это не вода, а лёд! Калиго, ты такой взрослый!..

— Я и есть взрослый. Помнишь, я защитил тебя перед следователем.

— Точно! Было так по-взрослому.

В этот момент вокруг раздалось сдержанное хихиканье: это были ведикий герцог Ривера и леди Хлоя.

Калиго поморщился и огляделся.

— Почему все с трудом сдерживают смех?

— Наверное, потому что Калиго такой замечательный?

— А, вот как.

Он кивнул и подумал: «Надо было взять с собой Амиуса».

Духу тигра нельзя было прикасаться к воде, поэтому старший брат поместил его на время в защитный вольер, который сделал собственноручно.

Но, глядя в сияющие глаза Коко, Калиго вдруг остро пожалел, что Амиуса нет рядом.

Ведь если бы он вошёл так же эффектно — в парадном костюме да ещё и со своим духовным зверем, — выглядел бы ещё круче.

И тут леди Хлоя крепко сжала руку Коко.

В ту же секунду взгляд Коко скользнул к сестре.

Это была та чистая, ясная улыбка, которую Коко показывала только Хлое и никому другому.

Увидев её, Калиго инстинктивно прижал ладонь к груди.

«Кажется, моя болезнь вернулась».

Каждый раз, когда взгляд Коко отрывался от него, одну сторону груди словно начинало покалывать.

* * *

Мы с Калиго болтали уже довольно долго, как вдруг сестра, крепко сжав мою руку, улыбнулась.

— Коко.

— А?

— Что бы ни случилось, помни: ты для меня всегда и прежде всего самое дорогое создание в мире, номер один.

— Само собой! — я выставила грудь колесом и гордо выпалила.

Сестра растрепала мне волосы и усмехнулась.

Потом разок крепко сжала мою ладонь и, плавной походкой направилась к Гиллену.

«Гиллен, я не спущу с тебя глаз. При случае натравлю на тебя рыбу, мышь и птицу!»

Я сжала кулачки и тут же увидела, как Гиллен, расплывшись в приторной улыбке, впился в сестрину руку.

Её лицо скривилось от отвращения, и она резко отдёрнула ладонь.

— Ах, Хлоя. Какая же ты колкая. Прямо как кошка.

Нашёл, что говорить — сам-то поди из тех, кто кошек бьёт!

Я злобно скрежетнула зубами.

Но вокруг сестры раздался восторженный гул — радовались морские офицеры.

«Неужели эти люди все скандалы об измене напрочь забыли?»

Словно бы они болели за роман этих двоих.

Меж тем Хлоя, будто ей не было мерзко, спокойно смотрела на Гиллена.

— В письме ты говорил про «романтический поступок».

— Верно.

— Нет.

Стоило ей это произнести, как парочка офицеров забурчала: мол, «да мы же подарок приготовили, и даже не взглянув, отказывать — невежливо».

Чем бы это романтическое ни было, слухи о нём уже кишели в столице; даже друзья проходящего мимо Императора Мышей наверняка в курсе, так что сестре, разумеется, это не по душе!

И тут…

Гиллен достал из кармана коробочку.

Всё более громкие возгласы зазвучали при виде тёмно-красного, дорогого бархата.

Он щёлкнул замочком, опустился на одно колено и раскрыл её.

— Я, Гиллен Амадеус, вновь прошу вашей руки.

…Мусорная, показушная исповедь!

И внутри…

— Что это, скранчи с драгоценностями?

В ответ от леди по кругу прокатилось недоумённое перешёптывание.

Но большинство решило, что они ослышались.

И как раз в этот момент сестра коротко метнула взгляд в сторону ведикого герцога Риверы.

Тот, до того безразлично теребивший волосы Калиго, приподнял бровь.

— Печально, но нет.

Широким шагом он встал между Гилленом и моей сестрой.

Гиллен, стоя на одном колене, неловко застыл.

— С чего это вы вторгаетесь в момент предложения!..

— С чего?

Великий герцог Ривера в самом невозмутимом виде взял Хлою за руку.

И…

Поднял кольцо, усыпанное сияющими камнями, — было видно невооружённым глазом, что вещь баснословная, — и улыбнулся в упор.

— Потому что она моя невеста.

…Откуда у него вдруг взялось это кольцо?

Хотя, важнее другое…

— Н-невеста?

— Я правильно расслышал?

Рты людей разинулись.

Точнее…

Мои глаза и рот разошлись как самая большая в мире чёрная дыра.