Глава 115

— …Вуф?

Вот видите. Сразу облизывается.

— Моей Коко я бы дала батат. Какая расточительность.

— Вуф, ву-уф…

Она тут же сникла: ушки опали, хвост прижался.

«Вот глупый щеночек».

Коко виновато лизнула себе щёку.

— Ах ты шкодливый щеночек. Раз ты не Коко, батат тебе не положен. И впредь не получишь.

Не успела Хлоя договорить, как в глазах Коко отразился ужас.

Так удивилась, что ярко-розовый язычок высунулся наружу.

— Ву-у-уф!

Коко затряслась в объятиях Хлои, пытаясь вывернуться.

Наверное, так выглядел её бунт.

Хлоя крепче прижала упитанное тельце и серьёзно сказала:

— Нельзя. Здесь слишком много воды. Не отпущу. Опасно.

Она прижала Коко к себе и осмотрела отсек, уже до краёв залитый водой.

Нужно как можно скорее выбираться.

Мышонка, птицу — всех вызвалить целыми и невредимыми.

— Вуф!

— Сначала уйдём. Здесь темно и холодно.

— Ву-у-уф.

Коко тяжело дышала, высунув язык.

Её пушистая шерсть прилипла к язычку. Хлоя бережно сняла ворсинку.

И тут тело Коко в её объятиях окутал белый свет.

— …Коко?

Она чуть покачала малютку, завернутую в сияние.

И тяжесть в объятиях выросла — щенок снова стал человеком.

Коко откинула к лицу прилипшие пряди, смахнула воду и прошептала:

— Фух, в этот раз обратно человеком стать вышло слишком долго…

Почему Коко стала собакой и почему оказалась одна в затопленном отсеке — Хлоя не знала.

Но главное было другое.

Воспитание.

— Это что ещё такое? Одна убежала, в щенка превратилась, ну?

— Ум, м-м…

— Если хочешь жить со мной долго и безопасно, тебе придётся немножко получить по шапке.

Хлоя слегка хлопнула её по попке, отчего у Коко глаза на лоб полезли.

— Хок! Ты меня похлопала! Это же попка-пам-пам! Ты меня похвалила!

Хлоя снова попыталась сделать голос строгим:

— Не похвалила. Коко, ты сегодня вела себя опасно. Признайся.

— Ум, но… там был ящик с чёрной магией. Я пришла его обезвредить. Ты не должна страдать от чёрной магии!

Глядя на её светлую улыбку, Хлоя тяжело вздохнула.

— …Надо было сказать. Ладно. Батат и шоколад — под запретом.

На лице Коко проступила вселенская скорбь.

Хлоя уже ждала, что та замотает головой и закатит истерику.

Но…

— Хорошо.

Хлоя растерялась: Коко так уверенно согласилась, что самой стало неловко.

— …Правда?

— Сейчас Гиллен получит по заслугам, и думать об этом так приятно… что я могу и батат, и шоколад… м-м… целых десять дней не есть.

— Десять? Это ты прямо подвиг замыслила?

— Ага!

…Кажется, эта глупышка думает, что десять — огромное число. Что с ней делать.

— Ладно, отложим выговор. Пойдём сушиться.

Пока они беседовали, Хлоя, прижимая насквозь мокрую Коко, успела выбраться на берег.

Она увидела Гиллена, который, раскинув руки, возмущался:

— Раз с судном что-то нечисто, надо, конечно, расследовать! Я ни в чём не виноват. Меня самого обманули!

…Ну-ну, Гиллен. Неужто люди купятся на его тупую уловку?

Пожалуй, из-за одной этой истории он не рухнет.

Но видеть его белое, как мел, лицо с жалкими оправданиями было приятно. Особенно с кривым от пьянства носом.

Почуяв взгляд Хлои, Гиллен направил глаза в её сторону.

— Чёрт… О, Хлоя. Как моя невеста, ты пришла меня выручать? Дашь показания…

— Закрой рот. Хочется тебя в ад запихнуть.

Несмотря на грубость, он радостно ухватился за соломинку.

— Ах, Хлоя…

Но тут, словно по расписанию, с насмешливой улыбкой явился великий герцог Ривера.

— Здравствуй, маркиз Гиллен Амадеус. Снова увиделись?

Похоже, он только что перенёс людей на берег с помощью силы, вместе с Каллиго, лицо взмокло потом.

Великий герцог легко шагнул у ним и бросил:

— Следователь, меньше слов. Немедленно конвоируйте.

В руке у него были артефактные наручники — неизвестно, когда успел добыть.

Гиллен, сипло выкрикивая, что он жертва мошенников, продолжал выступать.

Коко шепнула, скосив глаза:

— Сестра, теперь Гиллен сядет и никогда не выйдет, да?

Хлоя прижалась щекой к её щеке и прошептала:

— Нет.

Лицо ребёнка, уверенного, что все злодеи непременно наказываются, стало печальным.

И всё же…

— Но удар он получит серьёзный.

19. Коко скрывает судьбу

* * *

— Говорят, он орал, что его надурили при покупке судна.

Первая полоса утренней газеты была о задержанном Гиллене. Рус объяснил, что его сняли «магшотом» с помощью фотографического артефакта.

Его, мол, выпустят под залог, но на него подали иск о возмещении ущерба. И мало кто верит в заявление Гиллена о невиновности.

«В общем, Гиллен… катится вниз?»

Настроение было прекрасным — даже мерзкий голос Гиллена в голове не звучал.

Я уже готовилась поесть, но на столе была одна зелень, и плечи поникли.

За столом подтрунивали над Гилленом.

— Тоже мне «его надурили»! Чушь, в которую и проходящая мимо собака не поверит, он треплет с жаром!

Ик.

Пусть я и не «проходящая мимо собака», но «сидящая за столом» — точно. Я чуть икнула.

Рус схватился за шею и откинулся на спинку.

— И что это за вторая полоса? Ты, значит, обручилась? Даже нам не сказала? Вау. Да ты психопатка.

— У нас ребёнок за столом. Тише будь.

— Как можно было швырнуть такую бомбу… И из всей семьи только мне и Лукреции не сказать…

— Союз нашего дома с домом великого герцога Риверы нам на руку. Тебе от этого ни жарко ни холодно, вот и не говорила, Рус.

На сухую реплику сестры Рус серьёзно ответил:

— Очнись. Жениться можно только по любви.

— Что за бред.

— Честно скажи. Ты любишь великого герцога Риверу?

— Не городи чушь.

— А! Бесит. У вас любовь с первого взгляда, судьбоносная? Нет, так дело не пойдёт. Надо срочно собрать родню Риверы.

— Ты вообще любил когда-нибудь?

— Нет. Разве в моём возрасте можно познать столь великое чувство.

…Рус Ардос.

Он, вообще-то, великий романтик.

В то же время герцог Ардос не только не остудил его пыл…

— В скором времени мы как раз планировали встречу родичей домов. Пусть и семейная встреча, но можно провести скромную помолвку.

— Поняла.

— И руководить церемонией будешь ты, Хлоя.

— Разумеется.

Как ни в чём не бывало, сестра вытерла мне рот салфеткой и сказала:

— А теперь вставай, Коко.

— М?

— Пора на допрос.

Допрос! Я видела это слово в газете.

Такое делают дурным людям вроде Гиллена!

— Но я ничего плохого не делала.

Сестра шепнула так, чтобы слышала только я:

— Одна вскочила на корабль и полезла в опасную кашу. М? И в щенка превращалась, и обратно в человека.

— И-их…

— Немедленно за мной.

Но привела она меня не в темницу и не в подвал.

А…

* * *

— Давненько не виделись, ученица. Мне почти стало скучно.

В гостиной Билиф Ардос, брат герцога и наставник Коко, разлил по чашкам крепкий чай и добродушно улыбнулся.

— Хо-оп, наставник! Простите, всё была так занята, не могла увидеться.

— Знаю. Слышал, у тебя случилось много занятного.

Слухи о похождениях Коко могли бы вытеснить любую обиду — столько всего произошло.

Выслушав их обеих, Билиф коротко кивнул.

Хлоя осторожно начала:

— Коко выглядит уставшей. Я беспокоюсь, не может ли повторное применение света навредить ребёнку?

— Какой именно вред ты имеешь в виду?

— Видите ли… при проявлении силы у Коко были изменения тела.

— Какие именно? Скорее всего, она стала ближе к своей «сущности».

Чистое любопытство учёного, оттого Билиф торопил.

Странно. Коко и Хлоя одновременно покосили глаза.

«Что такое? Не могут сказать?»

Он мягко сменил тему:

— …Ладно, опустим. Что значит «выглядит уставшей»?

— На деле… Коко спасла меня от срыва, когда я была буквально в шаге от неконтролируемого состояния. Она, боюсь, слишком много расходовала силы.

На лице Билифа мелькнуло замешательство.

«Если это правда, Коко, должно быть, было очень больно».

Хлоя, дожидаясь ответа, с тяжёлым видом спросила:

— С Коко что-то случится?

Конечно случится.

Её дар питается жизненной силой.

Чрезмерные траты отнимают срок.

Но язык не поворачивался.

Как сказать, что ради неё Коко отдала часть своей жизни?

И как отреагирует Хлоя, он и представить не мог.