Глава 123

Едва прозвучали эти слова, как на меня обрушилось моральное истощение, мучившее меня все это время.

Перед глазами возникло видение.

В нем Гиллен беспощадно избивал меня.

— Пожалуйста, спасите. Коко больно. У Коко так сильно болит животик…

Сначала голос в голове принадлежал Гиллену, но затем сменился на пронзительный визг незнакомой женщины.

Перед глазами все помутнело, а затем погрузилось во тьму.

* * *

Хлоя крепко прижимала к себе дрожащую Коко. Казалось, ребенок ее совсем не слышит.

Коко вдруг начала указывать пальцем в пустоту. Ее взгляд был совершенно расфокусирован.

— Ах ты демон, негодяй!

— Коко?

— У-уйди! Не мучай мою сестру!

— Коко. Сестра здесь.

— М-моя сестра — самая лучшая на свете. Не злись на нее…

— Коко. Малыш мой…

— Бей меня. Пусть лучше Коко будет больно… Только больше не злись на сестру.

Чьи же слова она сейчас слышала?

Коко то озиралась по сторонам, то зажимала уши, то крепко прижималась к Хлое, то начинала отчаянно вырываться.

Все, что оставалось Хлое, — обнимать Коко, которая никак не могла вырваться из плена видений, и с болью в голосе шептать:

— Все хорошо. Все хорошо. Мой малыш, все хорошо.

— …У-у… кх…

Хлоя молча смотрела на Коко, которая издала звериный стон и почти потеряла сознание.

«У нее на ушах раны».

Похоже, она сдавливала уши с такой силой, что к ним переставала поступать кровь.

Только тогда Хлоя вспомнила, как Коко все время тревожно озиралась.

— Сестра, а Гиллен здесь?

— А? Нет, конечно.

Почему она не заметила, как щеночек смотрел в пустоту и что-то тихо бормотал?

«Так она слышала голос Гиллена».

«Почему ты… почему ты все пытаешься вынести в одиночку?»

С чувством, будто ее сердце наполовину разрушено, Хлоя крепко обняла обессилевшую Коко.

— Сестра любит тебя больше всех на свете.

Она тихо прошептала это на ухо Коко, провалившейся в тяжелый, как обморок, сон.

Желая, чтобы ее любовь смогла победить эти голоса.

Согревая уснувшую от полного истощения Коко, Хлоя вернулась в особняк Ардос.

Она ни на миг не выпустила ее из объятий, пока не уложила на свою кровать.

Окинув взглядом растерянных служанок, Хлоя тихо произнесла:

— Неважно, во сколько это обойдется. Тайно приведите врача и мага.

…Она была готова пойти на что угодно, лишь бы избавить Коко от голосов в голове.

* * *

Я закрыла глаза, чтобы спрятаться от боли.

Но даже так перед глазами стояли видения, от которых едва не теряла сознание.

И все же сквозь эту бесконечную боль до меня понемногу начал доноситься голос сестры, полный любви.

— Коко, сестра любит сКоко больше всех на свете.

— Коко, ты меня слышишь? Можешь не отвечать. Хорошая моя Коко.

Может, все дело в ласковом шепоте? В этом забытье я вдруг почувствовала, как легко воспарила.

На душе стало намного радостнее, и я зашагала по пушистым облакам.

В этот раз в моем забытье — или во сне — ко мне пришли друзья с Щенячьей звезды!

— Коко, тебе все это время было очень больно, да? Из-за голосов.

— Угу… Когда становишься человеком, на душе о-очень больно… Собаки не знают, что это такое.

— Мы хотим, чтобы дальше тебе больше не было больно…

Райан, вставший передо мной на задние лапы, с жалостью посмотрел на меня и тихонько прошептал:

— Рассказать хорошую новость? Ты так здорово постаралась, что будущее снова изменилось!

— Угу! Теперь у моей сестры впереди только счастье?

— Нет. Там еще остался один очень-очень страшный человек!

Ах ты, злая колючая тропинка!

Оглядевшись по сторонам, Райан взмахнул передними лапками и показал мне маленькое зеркало.

— Смотри. Говорят, это зеркало показывает будущее!

В этом будущем я увидела, как императрица пытается заманить меня в ловушку.

Потеряв такую карту, как Гиллен, она решила использовать герцогиню Лукрецию и мужчину, известного как «рыцарь императрицы», чтобы выманить меня.

Я задрожала от страха — вдруг снова случится что-то вроде сегодняшнего…

«Но у меня есть сестра».

К тому же, я смогу все преодолеть, ведь я уже видела будущее. Я — храбрый щеночек, и мне совсем не страшно.

— Давай обнимемся на прощание!

— Коко, мы хотим, чтобы ты подольше оставалась в человеческом мире.

Мои друзья-собачки крепко обняли меня и снова попрощались.

Все вокруг начало расплываться, и друзья с Щенячьей звезды стали медленно отдаляться.

— В отличие от нас, там ты можешь стать…

…Но эти последние слова Черри прозвучали неразборчиво.

«Может, мне вообще нельзя было этого слышать?»

Размышляя об этом, я вдруг распахнула глаза.

Передо мной была сестра. С тревожным лицом она прикладывала к моему лбу влажное полотенце.

— Коко, малышка моя. Проснулась?

— Сестленка!

Сестра крепко-крепко обняла меня и принялась снова и снова повторять.

Что Гиллену отрезали язык, и теперь он в жалком состоянии брошен в тюрьму.

Что он отчаянно рыдал, твердя, что действовал не один и за ним кто-то стоит.

И что она позаботилась о том, чтобы такой мусор, как Гиллен, больше никогда не угрожал ее малышке.

— Еще… Я позвала мага, но он ничего не знает о голосах в голове. Но я обязательно избавлю от них Коко.

В тот момент, когда она нежно погладила меня возле глаз и тихо это прошептала, у двери послышался шорох.

— Ах, точно. Тут твои друзья, они так ждали, когда Коко проснется.

— М-м?..

А за дверью…

— Э-это фто такое?..

Перед дверью сплошным облаком толпились мои друзья-звери!

Леопард принес вязаный шарф.

Пингвин — отборную рыбу.

Кролик — самую свежую траву.

Император Мышей — вкусный сыр.

Агент Джек — цветок.

Гром — круглый мяч.

А Амиус тихонько стоял у двери, приведя с собой Каллиго.

Глядя на это, сестра Хлоя тихо пробормотала:

— У моей Коко очень много друзей.

В ее голосе проскользнула странная ревность, но я так счастливо улыбалась, принимая подарки, что толком ее не расслышала.

— Хо-ок, друзья, вы все это принесли мне?

Тут Император Мышей ловко вскарабкался мне на руку и сказал:

— Конечно, малявка! Спасти хозяина в таком опасном месте — ты поистине лучший щенок!

Я лучезарно улыбнулась и закивала так сильно, что у меня захлопали уши.

Каллиго тихо спросил:

— Тебе уже лучше?

— Угу!

Но как раз в тот момент, когда мы собирались поговорить еще немного…

Издалека донесся грохот, и к нам примчался огромный мужчина со слезами на глазах.

«Ой, о-он больше похож на зверя, чем сами звери!»

Это был Рус, прибежавший с шумом, похлеще, чем от орангутана.

Он крепко сгреб меня в охапку и воскликнул:

— Коко, бедный, несчастный ты наш малыш!

— Рус, и ты пришел?

Он не испугался даже тигра Амиуса, стоявшего рядом с Каллиго.

При этом Рус крепко прижимал меня к себе и вовсю терся о мою щеку бородатым лицом.

— Отец схватил меч и уже отправился задать трепку тому, кто тебя обидел.

— …М-меч?

— Угу. Пошел на личную аудиенцию к его величеству… А, нет, забудь. Коко, тебе нужно слушать только хорошее. Поняла? Если больно — обязательно говори об этом.

— …

— Для чего еще нужны семья и друзья, а?

Семья…

Только тогда я смогла оглядеться вокруг.

«Оказывается, все так сильно за меня переживали».

Я думала, что должна терпеть все в одиночку, но это было не так.

— Поняла. Теперь, если мне будет больно, я обязательно скажу!

Мне захотелось прожить не пять лет, а очень, очень долго — вместе с семьей и друзьями.

Мои глаза засияли, и я во весь голос крикнула друзьям-зверям:

— Слушайте… А давайте все вместе поиграем в мяч?

* * *

Оставив Коко веселиться с друзьями, Хлоя встретилась с великим герцогом Риверой.

— Гиллен лишился языка. На него наложили печать молчания, чтобы он не выдал заказчика. Похоже, его величество считает, что больше из него ничего не вытянуть.

— Как знать. Возможно, Гиллен все еще прячет козырь в рукаве.

— Верно. Мы слишком легко его взяли. При таком раскладе даже смертного приговора будет трудно добиться. Поэтому…

Великий герцог Ривера протянул Хлое белоснежный пергамент.

Это был список людей, часто контактировавших с Гилленом.

— Я подумал, не дать ли леди возможность лично допросить Гиллена и выяснить, кто за ним стоит.

На самом верху пергамента значилось имя: Лукреция Ардос, герцогиня.

При виде этого имени губы Хлои скривились.

— Кстати говоря, Гиллен просил передать: «Это я убил эту псину, но Лукреция тоже изрядно над ней издевалась. Если вы делаете это из мести, сначала прикончите эту суку, а не меня».

Великий герцог произнес это таким тоном, будто говорил о беспочвенных слухах, но у Хлои сердце заледенело.

— Мразь…

Она скомкала пергамент в руке.

Великий герцог мельком взглянул на нее и, быстро все поняв, предложил:

— Что ж, тогда как насчет того, чтобы заодно вытравить плесень, въевшуюся в семью леди?