Глава 129

— Уж не знаю, где ты нахватался этих слухов, но подобными бреднями я никогда не страдал.

— …Вот как? Тогда ответь еще на один вопрос. Если ты не страдаешь «подобными» бреднями, с какой стати вообще вздумал отрекаться от семьи?

Лицо Теодора заледенело. Он смерил Руса тяжелым взглядом.

— Хотелось бы, чтобы оставшиеся десять дней прошли без скандалов. Не переживай, до истечения срока я свалю отсюда.

Он хотел добавить что-то еще, но, бросив взгляд на часы на запястье, поспешно удалился.

Оставшись в одиночестве после ухода разъяренного Теодора, Рус с опустошенным видом потер лицо ладонями, как вдруг замер.

— Коко… а также… юный господин Каллиго?

Его взгляд наконец-то наткнулся на нас двоих.

— Милые мои малыши. Вы ведь ничего не слышали?

— Вообще-то все-е…

Лицо Руса исказилось.

— А ну-ка, марш мыть уши. Идите сюда.

Глядя на Руса, суетливо порывавшегося отмыть уши мне вместе с Каллиго, я лишь непонимающе склонила голову.

— Странный он.

— Это точно, у вашего старшего брата странное настроение.

«Вовсе нет».

«Просто Теодор, когда говорил все это, выглядел таким страдающим…»

— Рус, я хочу пойти к герцогу Ардосу

 — А? С чего вдруг? Неужто этот старик успел тебя переманить?

— М-м?

— А ко мне, значит, ни за какие коврижки первой не заглянешь…

На лице Руса читалась вопиющая обида. В ответ я лишь неловко почесала затылок.

«Но Рус ведь мой подчиненный, он и так каждый день первым ко мне приходит».

Сердито зыркнув на меня, Рус все же потянул меня за руку, тихо бурча:

— Ладно, делать нечего. Придется побыть послушным, чтобы заработать дополнительные очки.

Продолжая ворчать, он все-таки проводил меня к герцогу Ардосу.

Я предупредила, что это ненадолго. Каллиго вызвался подождать за дверью, пока будет играть с Русом, на что я дала добро.

* * *

— Зачем пожаловала?

Встреча тет-а-тет с герцогом, грозным, словно тигр, которого все до одури боялись!

Я уверенно уселась на диван, заявив:

— Я… хочу поиграть с дядей Теодором!

Услышав это, герцог Ардос, до того благодушно посмеивавшийся, резко помрачнел.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что он опасен. Этот паршивец… то есть, этот юнец. Ты пришла сюда, чтобы поговорить о нем?

Я ответила с предельной честностью:

— Ага. Просто хотела поболтать с ним, но понятия не имею, куда он ушел в этом огромном особняке…

— Коко. Он — бяка. Подходить к нему категорически запрещено!

С этими словами он резко отвернулся, всем своим видом показывая намерение вернуться к прерванной работе с документами.

Понимая, что план трещит по швам, я жалобно протянула, сбавляя голос до шепота:

— Ну-у, господин ге-ерцог…

Кажется, это было ошибкой.

От моих слов взгляд герцога сделался еще суровее.

Он ударил по маленькому настольному колокольчику.

Раздался звон, створки дверей тут же распахнулись.

— Да, ваша светлость. Вызывали?

— Уведи ребенка из кабинета. Глаз с нее не спускай, чтобы никуда не ушла.

За секунду до того, как помощник сгреб меня в охапку, шестеренки в моей голове бешено завертелись.

«Думай, думай. Как бы к нему подлизаться!..»

Какая из моих недавних уловок сработала лучше всего?

Стоило мне как следует напрячь память, как мозг пронзило молнией озарения.

«Хок, точно, поняла!»

Я вспомнила поистине дьявольский способ уломать герцога Ардоса.

Злодейски хихикнув про себя, я намертво вцепилась в рукав герцога, повиснув на нем всем весом.

— Па!..

— А? Что такое? Где-то болит?

— …па.

— А, что, что ты сказала?

Он аж уши навострил.

Выдавливать из себя подобное, будучи в здравом уме, было жутко неловко, однако ради встречи с Теодором придется потерпеть.

— …Папа.

— …Кхм, кхе-кхм! Нельзя, значит, нельзя. Теодор — та еще ядовитая змея. В день своего ухода он наговорил своему отцу столько ужасных слов…

— Хны-ык.

— …Кхм. Кхе-кхм!

Превозмогая смущение, я набралась смелости, до побеления костяшек сжав край его камзола.

— Но… па-апочка же меня защитит!

Я все равно понятия не имею, кто мой настоящий отец.

Так что, пока нахожусь в этом мире, удочерюсь к папе моей старшей сестры — делов-то!

С этой решимой мыслью я заглянула ему в лицо.

Без малейшего преувеличения уголки его губ взлетели чуть ли не до самых небес.

— Верно! — выдал он, шумно выдувая воздух через ноздри. — Не переживай. Твой… т-твой папа тебя защитит!

* * *

Вот так мне удалось добиться аудиенции с Теодором наедине, прихватив с собой своего верного помощника Каллиго.

«Сегодня мы с Каллиго выведем этого Теодора на чистую воду и узнаем, что он за человек!»

Все шло в точности по моему блестящему плану.

За одним маленьким исключением!..

Окинув взглядом толпу рыцарей, облепивших меня со всех сторон плотным кольцом, я тяжело вздохнула.

Теодор же взирал на меня с невозмутимым спокойствием.

— Какая честь, что леди Коко и юный господин Каллиго соизволили лично встретиться со мной.

— Ага!

— Рад встрече, господин Теодор.

Волоча за собой целый хвост из многочисленных рыцарей, мы переступили порог крошечной кухни при флигеле.

Окинув взглядом разложенные столовые приборы, длинный стеклянный стол, раковину и даже печь, я гордо расправила плечи.

— Сегодня мы будем вместе готовить морковный суп!

— Морковный суп?

— Угу-угу! Я приготовлю для вас вкусняшку! А вы мне поможете!

— Вот так внезапно?

— Ага! Приготовим все вместе с Коко, а потом покушаем!

Крепко сжав кулачок, я потрясла им прямо перед его носом. Теодор, на лице которого промелькнуло неоднозначное выражение, все же кивнул.

— Договорились.

— Дети просто обожают мастерить все своими руками, — деревянным голосом вставил мой помощник Каллиго.

От этой натянутой реплики лицо Теодора снова приняло весьма странное выражение.

И вот…

Когда наша игра началась по-настоящему…

Стоило мне хитро сощуриться, как мой помощник подал голос:

— Коко, я начинаю. Запомни, обычно я так себя не веду. Ясно?

— Угу.

Сделав полный драматизма глубокий вдох, Каллиго занес руку.

Затем мастерски изобразил, будто нож вот-вот случайно выскользнет из его пальцев.

— Ой, какая незадача.

Однако Теодор оказался проворнее. Он настолько естественно перехватил лезвие, будто так и было задумано, и спокойно произнес:

— Детям за ножи браться не положено.

В мгновение ока лишившись режущего предмета, мы лишь растерянно забегали глазами.

Воспользовавшись нашей заминкой, он виртуозно нашинковал морковь и пододвинул доску к нам.

— Готово. Теперь остается только забросить ее в воду и сварить суп.

В тот самый момент, когда он уже собирался смахнуть нарезку в кипящую кастрюлю…

Мы с Каллиго вновь обменялись многозначительными взглядами.

Каллиго схватил стеклянный стакан, намереваясь запихнуть его прямо в кучу натертой моркови, как вдруг…

Бах!

Дзынь!

Разыгрывая из себя неуклюжесть, он швырнул стакан прямо на пол.

— Ах! Какой ужас! С-стакан разбился!

Тут уж даже сам зачинщик катастрофы, Каллиго, с перепуганным видом указал на мои ноги:

— Коко, там осколки! Срочно отойди…

Но не успел он договорить!..

Как Теодор ловко подхватил нас с Каллиго под мышки — по одному в каждую руку — и в мгновение ока перенес за другой стол.

— Детям свойственно ошибаться, главное — быть осторожными. Посидите тут, я все уберу.

Детские оплошности ничуть его не смутили — он держался так невозмутимо, будто заранее знал, что мы обязательно что-нибудь натворим.

«Но для полной уверенности этого маловато».

Пока мы растерянно пялились Теодору в спину, бессмысленно болтая ногами, он уже успел подать суп.

Вот только…

— А? Почему морковка…

В отличие от привычного морковного супа, овощи здесь были протерты в нежнейшее пюре.

— У детей слабый желудок, поэтому я измельчил все посильнее, как следует проварив.

Стоило мне взять в рот ложечку, как выяснилось, что даже температура оказалась идеальной!

«Откуда он так хорошо разбирается в детях?!»

Сверля его подозрительным взглядом, я едва не выронила ложку.

В тот же миг Теодор проворно выудил откуда-то слюнявчик, ловко повязывая его мне на шею.

«Да откуда у него вообще слюнявчик?!»

Это вызывает еще больше подозрений!

Заметив, как капля пюре шлепнулась прямо на ткань, я с боевым настроем принялась сметать еду.

Усердно поработав челюстями, я окинула взглядом стол, тяжело вздыхая.

Живот уже приятно наполнился, самое время переходить к десерту!

«Как же я устала во всем подозревать этого Теодора».

…Покосившись вбок, я поняла, что Каллиго разделяет мои чувства.

— Батата нет.

— Да вы, я погляжу, переборчивы в еде.

Ого, это звучит как похвала!

Глаза мои засияли, я радостно закивала.

— Ага! Коко отлично умеет перебирать еду! Когда сестра подмешивает лекарство, я втихаря делаю тьфу-тьфу, а остальное кушаю!

Я лишь гордо расправила плечики в ожидании новой порции похвалы.

Теодор же, помолчав, окинул меня взглядом, тихо вздыхая.

— Но если питаться одними сладостями, здоровье попортится. Да и лекарства… нужно принимать как положено.

Наколов на вилку кусочек ржаного хлеба, он протянул его мне. Надув губы, я упрямо замотала головой.

Тогда Теодор невозмутимо посмотрел на меня, сухо роняя:

— Вжу-у-ух.

— …Вжух?

Я в недоумении склонила голову набок, как вдруг вилка в его руке начала выписывать виртуозные виражи.

— ?!

Глядя на хлеб, носящийся в воздухе со скоростью экипажа, я моментально округлила глаза.

Теодор тем временем продолжил:

— Вжу-ух. Карета, груженая хлебом, прибывает прямо в ротик.

— Хок! А-а-ам!

Я ахнуть не успела, как кусок ржаного хлеба оказался в моем непроизвольно открывшемся от изумления рту.

Тот самый трюк, когда невкусную еду или лекарство впихивают ребенку, имитируя полет экипажа, — так называемая операция «хлебная карета».

Но постойте, ведь такие фокусы известны лишь папам маленьких детей?!

Продолжая усердно жевать, я перевела взгляд на Каллиго. Тот в ответ утвердительно кивнул.

«Ага, он правда до жути подозрительный».

Глядя на Теодора, я осторожно завела разговор:

— Знаете… я тут слышала. Говорят, ваш ребеночек умер, когда был совсем-совсем крошечным.

— …И что с того?

— Но мне кажется, что смерть малыша — это неправда.

Я ведь… жила как уличная бродяжка, понятия не имея, кто подарил мне жизнь.

День за днем наблюдая за домашними детьми, у которых есть семьи, я кое-что прекрасно уяснила.

Отцы, искренне любящие свою семью, прикасаются к детям совсем не так, как чужие люди.

Однако…

— Он мертв.

Ни один мускул не дрогнул на лице Теодора, когда он это произнес.

Испуганно вздрогнув, я уже подумывала пойти на попятную, как вдруг спиной почувствовала пристальный взгляд Каллиго.

«Точно. Нужно давить до конца».

Набравшись храбрости, я торопливо, словно желая закрепить сказанное, выпалила:

— Это ложь. Он ведь жив.

Впервые идеальная маска безразличия на его лице дала крошечную трещину.

— Вы ведете себя как человек, который очень долго растил ребенка.

— Все дело в том, что я долгие годы прослужил в качестве приближенного юного принца.

— Но вы прикасаетесь так, как прикасаются к родному ребенку.

Пусть в народе и поговаривали, что Теодор Ардос — цепной пес императорской семьи и верный рыцарь императрицы.

Подобные, пропитанные глубокой нежностью интонации и прикосновения невозможно подарить принцу, сыну своего господина.

А значит, это…

— Что же все-таки произошло?

Так подсказывало чутье бездомного щенка, слишком долго страдавшего от одиночества.