Десятью минутами ранее.

Обыскав женское общежитие, Чумной Доктор вошёл в обветшалый школьный медпункт. Он услышал, как в уборной ругаются и кричат девушки, услышал звуки ударов и грохот чего-то, разбивающегося о кафель.

Что-то здесь было нечисто. Чумной Доктор решительно выхватил оружие со снаряжением и медленно двинулся вперёд.

Он толкнул дверь уборной длинным посохом — внутри было пусто, словно все звуки ему лишь померещились.

Внезапно из сливного отверстия в дальнем конце уборной вдруг вырвался, словно обезумевшие водоросли, густой пучок чёрных волос.

Чумной Доктор инстинктивно вскинул посох, готовясь применить атакующую способность.

Однако чёрные волосы оказались куда быстрее, чем он ожидал. Они змеёй метнулись вперёд и, подобно питону, обвились вокруг его талии, утаскивая вглубь уборной.

Дверь захлопнулась.

Когда Чумной Доктор снова пришёл в себя, он обнаружил, что превратился в невзрачную старшеклассницу. На нём была форма школы Ибараки, и он стоял в уборной, моя… её руки.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась от удара ногой. Внутрь вошли четыре девицы развязного вида. Бранясь, они затолкали её в угол и схватили за волосы.

«Это воспоминания умершей», — Чумной Доктор прекрасно это понимал.

Он хотел дать отпор, но его конечности не слушались. Он мог лишь находиться в теле этой старшеклассницы, снося побои и молча наблюдая за всем, что происходит.

Школьная травля — это раковая опухоль, что пускает корни в тёмных уголках человеческого сердца. Она процветает в тени негласной школьной иерархии, питается стадным инстинктом и постепенно распускается ядовитым цветком под названием «коллективное насилие».

Зачинщики, чаще всего травмированные жестокостью на собственном пути взросления, выбирают своей целью робких и слабых. Они делают это из-за страха, неуверенности и чувства неполноценности, скрепляя свой порочный союз негласным уговором о насилии.

Девушка, в теле которой оказался Чумной Доктор, стала мишенью для издевательств лишь потому, что была из бедной семьи, отлично училась, держалась особняком, была неразговорчива и избегала общения.

Всё началось с изоляции и словесных насмешек.

Равнодушие учителей и безразличие родителей позволили травле перерасти в нечто большее.

Они надевали ей на голову крышки от ланч-боксов, бросали в неё грязью, кололи булавками, пинали, таскали за волосы, макали головой в унитаз…

Девушка с трудом терпела всё, подобно дикой траве, что гнётся под ветром, но не ломается.

Она справится. Она всегда справлялась.

Однако в её шкафчике нашли письмо, адресованное учителю-мужчине, популярному среди учениц. Его с издевкой зачитали перед всем классом под взрывы хохота.

Она спряталась в самой дальней кабинке туалета в школьном медпункте, надеясь, что этот день поскорее закончится.

Но мучительницы, которым тоже нравился тот учитель, последовали за ней.

Подстёгиваемые ревностью и злобой, они подвергли её получасовой пытке.

Черепно-мозговая травма, перелом височной кости, рваная рана головы, субарахноидальное кровоизлияние, ушиб мозжечка, ушиб лёгких, перелом шейного отдела позвоночника, открытый перелом локтевой кости, открытый перелом большеберцовой кости, а также бесчисленные колотые раны, ожоги от сигарет и синяки.

Она умерла, захлебнувшись в сточных водах и собственной крови.

Мучительницы пнули её несколько раз. Не дождавшись ответа, они испуганно отшатнулись и переглянулись — от былой спеси не осталось и следа.

Страх закрался в их сердца, и они пролили слёзы. Но это были не слёзы раскаяния в убийстве; они плакали лишь из страха за своё светлое будущее, которое теперь оказалось под угрозой.

Словно трусливые, слабые и робкие ягнята, они сбились в кучу вокруг тела и раз за разом тыкали в недвижный труп.

Примчалась местная полиция Ибараки. Душа убитой девушки витала над школой, наблюдая, как полицейские машины увозят её мучительниц. Сердце её было полно обиды и жажды справедливости.

Однако исход дела оказался совсем не таким, как она ожидала.

Поскольку все четыре хулиганки были несовершеннолетними, а отец зачинщицы — местным политиком с немалым влиянием, после некоторых манипуляций им диагностировали психические расстройства.

Они и нескольких дней не провели в заключении, прежде чем вернуться в общество и перевестись в другие школы.

Ненависть, настолько сильная, что граничила с безумием, поглотила рассудок девушки.

Она затащила в уборную руководство школы Ибараки, что помогло с лжесвидетельством, учителей, игнорировавших травлю, и одноклассников, что насмехались над ней. Там она заставляла их снова и снова переживать свою мучительную смерть, пока жертвы, сломленные психологически и физически, не совершали самоубийство.

Гибель более тридцати человек в конце концов привлекла внимание сверхъестественных сил Японских островов. Отец хулиганки, тот самый депутат, потратил целое состояние, чтобы нанять оммёдзи для изгнания духа.

Оммёдзи преуспел. Девушку запечатали в этой грязной, тесной уборной, навсегда лишив возможности уйти и снова угрожать дочери депутата.

Чумной Доктор был последним, кто вошёл в эту уборную.

Всего за десять минут он семь раз подряд пережил её смерть. Его тело, обмякшее, как дырявый мешок, рухнуло на залитый нечистотами пол.

Девушка по имени Ханако встала своими бледными ступнями на его проваленную грудь.

— Кха… кха-кха…

Губы Чумного Доктора едва заметно дрогнули в усмешке. Он хотел достать сигарету, но его вывернутая рука была совершенно неподвижна.

Ханако подняла голову и пристально посмотрела на него своими абсолютно белыми глазами.

«Почему ты до сих пор не умер?» — вот что без слов читалось в её взгляде.

— Мне ещё не время умирать. Кха… кха…

Чумной Доктор взглянул на Ханако и жалко улыбнулся.

Ханако молчала, лишь немного сильнее надавив ногой. Послышался непрекращающийся хруст костей.

«Почему ты всё ещё упорствуешь?»

Чумной Доктор начал сильно кашлять, и мелкие ошмётки его внутренностей брызнули на чёрный плащ.

— Умереть несложно. Сложнее — жить.

Он склонил голову набок, с трудом выдавив улыбку. Его мутные глаза смотрели в никуда.

— Мне ещё есть, кого повидать, есть, что сделать, и есть, за что сражаться. Я не могу просто так умереть здесь…

Ханако слегка ослабила давление на грудь Чумного Доктора. Её взгляд, устремлённый на ничем не примечательного мужчину средних лет, стал глубже, а ненависть на лице постепенно улеглась.

Она открыла рот, и её голос прозвучал, как скрежет металла по стеклу:

— Убей их ради меня, и я позволю тебе жить.

Под «ними», конечно, подразумевались те четыре хулиганки, что избежали наказания.

Чумной Доктор посмотрел ей в глаза.

— …Договорились.

Ханако убрала ногу. Превозмогая дикую боль, Чумной Доктор положил руку на грудь и активировал свой титульный навык.

[Название титула: Чудесное Исцеление]

[Тип активации: Активный]

[Особый эффект: Временно исцеляет раны живой биологической единицы во время задания. По окончании задания раны появятся вновь.]

[Затраты: 30% от общего запаса физической выносливости]

[Перезарядка: Не более двух раз за задание; не может быть использовано вне задания]

[Примечание: Пациенты с отрубленными руками — сюда. С отрубленными ногами — туда. С отрубленной головой… простите, наша клиника пока не предоставляет услуг по пришиванию головы.]

Вспыхнул поток изумрудного света. Раны Чумного Доктора начали затягиваться: его грудная клетка медленно выпрямилась, а сломанные кости в локте стали срастаться.

Ханако безразлично наблюдала за происходящим. После того как Чумной Доктор достал рацию, она долго и пристально смотрела на него.

— Помни о своём обещании.

Чумной Доктор кивнул и произнёс в рацию кодовую фразу.