— Кто... вы такая?

У Элайджи закружилась голова. Шок, превзошедший все её ожидания, заставил разум оцепенеть. Даже её прерывистое дыхание и бешеный стук сердца, казалось, замерли, сменившись жутковатым спокойствием. Она лишь растерянно моргала. Ей хотелось горько разрыдаться, но слёзы почему-то не шли. Всё это казалось... нереальным. Абсолютно всё.

— Мое состояние сейчас немного...

Иуда начал объяснять, что он ничего не видит и не слышит, но осёкся. После двух дней комы каждое слово отдавалось резью в горле.

Элайджа истолковала его слова и выражение лица по-своему: потеря памяти из-за возвращения с того света. Ей стало страшно. Захотелось убежать — как можно дальше от ситуации, где он её не узнает. Но в то же время она почувствовала облегчение. Она не понимала до конца, как это сработало, но очевидно одно: он вернулся к жизни. Этого было достаточно, чтобы ощутить покой и удовлетворение.

— Я ваша...

Элайджа начала отвечать, но внезапно замолчала.

«Я твоя... кто?»

Та, кому ты служил. Твоя госпожа. Неужели это всё? Сможет ли она удовлетвориться таким ответом? Нет. Определенно нет. Возможно, здесь они могли бы начать всё заново и построить иные отношения... Такие грешные мысли даже промелькнули в её голове. Испытав отвращение к собственным желаниям, Элайджа готова была задушить саму себя.

В итоге она так и не ответила на вопрос Иуды.

Тем временем Иуда был в замешательстве.

«Почему она начала говорить и замолчала?»

Хотя он не мог опознать её, он хотя бы понимал, когда кто-то издает звуки.

«Она не ответила или мне почудилось? Я едва слышу, да еще и глаза в таком состоянии... до чего же тяжело...»

Даже после комы функции организма восстанавливаются не сразу. Реабилитация обещала быть долгой, но он не ожидал, что всё будет настолько плохо. В любом случае, было ясно: кто-то оставался рядом с ним до самого пробуждения. Нужно было выразить благодарность. Он снова прочистил саднящее горло.

— Я не знаю, кто вы, но спасибо за помощь.

Ему хотелось спросить, сколько дней прошло, что стало с Иерихоном и Гигантским Дрейком, и о многом другом. Но понимая, что не услышит ответов, он решил промолчать.

— Вы, должно быть, заняты. Пожалуйста, идите, не беспокойтесь обо мне.

На самом деле он был не в порядке. Он едва говорил, и у него не было сил даже сесть на кровати. И всё же он не мог просить о помощи человека, которого даже не знал.

Он вскользь подумал, не является ли это место чужим и опасным, но человек, который его выхаживал, вряд ли замышлял недоброе.

«Почему нет ответа? ...Может, это кто-то из знакомых?»

Эта мысль пришла к нему с опозданием. Если кто-то привез его сюда и заботился, скорее всего, это был знакомый. В Иерихоне было несколько таких людей.

«Юридика и Орфей... Или, может, те четверо кадетов из старого центра...»

Возможно, это был капитан стражи или кто-то из офиса наемников, с кем он успел наладить отношения.

«Но это... кажется неправильным.»

С того момента, как он почувствовал присутствие другого человека, Иуда ощутил странное притяжение. Нечто исходило от особы перед ним. Хотя он не видел и не слышал её, он чувствовал, что этот человек теплый, как солнце. Это отличалось от простого ощущения тепла тела. У него даже промелькнула дерзкая мысль — захотелось коснуться её, хотя бы на миг. Поскольку он никогда не встречал никого подобного, скорее всего, это была незнакомка.

— Извините... вы в порядке?

— ...Ах.

Иуда спросил снова. Только тогда Элайджа вернулась в реальность. Она была в прострации. Иуда, говорящий с ней. Его манера речи. Взгляд и манеры человека, обращающегося к чужаку. Инстинкт Элайджи временно отделил её сознание от реальности, потому что она не хотела принимать такое положение дел. Но вечно избегать правды невозможно.

Что сказал Иуда? Ах да. Что она может уйти. Что он в ней не нуждается. Камень лег ей на сердце. Стало душно и невыносимо больно. Если она так себя чувствует от его вежливого отказа, то что чувствовал Иуда, когда она велела ему убираться и сдохнуть? Она не могла даже представить. Она не хотела уходить.

Мир внезапно показался абсурдным. То, чего она желала, было прямо перед ней — так почему она должна уходить? Она не понимала.

— Я...

Элайджа решила изменить свои слова.

— Я.

Даже понимая, что поступает неправильно.

— Просто обычный маг. Я пришла, чтобы присматривать за вами, так что, пожалуйста, не беспокойтесь.

Зачем обычному магу ухаживать за раненым? Она поняла, как странно это звучит, только когда произнесла, но забирать слова обратно было поздно. Она тревожно ждала его реакции.

Тем временем Иуда думал:

«Что она говорит...?»

Хотя он не понимал слов, он мог догадаться.

«Я сказал, что она может идти, но она остается. Это кто-то, кто пришел лечить или ухаживать за мной? Или её кто-то прислал?»

Даже не понимая языка, он не был лишён информации. Тон, высота и длина пауз в голосе. Сложив эти факторы, он пришел к грубому выводу.

«Кто бы это ни был, она здесь, чтобы помочь.»

Это было удачей. Он не мог и пальцем пошевелить. Иуда кивнул и улыбнулся.

— Тогда я с благодарностью... приму вашу помощь. Честно говоря, сейчас мне действительно нужно чье-то содействие.

Элайджа лучезарно улыбнулась. Мгновение назад её настроение было на дне, а теперь взлетело до небес.

— Конечно.

Иуда воспринял её ответ как общее согласие и снова лег.

«Кстати, я говорил ей, что не вижу и не слышу...?»

Он едва заставил себя сесть, но тело всё еще было не в норме. Ему хотелось поскорее уснуть. Возвращение с того света оказалось куда более изматывающим, чем он думал.

«Наверное, сказал... Иначе зачем бы она осталась помогать...?»

Его угасающее сознание само достроило этот вывод. Пока веки тяжелели, он подумал об одном человеке.

«Элайджа... Интересно, как она там...»

Сколько дней прошло? Ему было любопытно, как продвигается война Элайджи. Даже понимая, что это пустые мысли.

И эта самая Элайджа тихо несла вахту у постели спящего Иуды.

Элайдже не потребовалось много времени, чтобы понять состояние глаз Иуды.

Иуда проснулся от жуткой жажды.

— Есть... кто-нибудь?

Элайджа, дремавшая рядом, вскинула голову.

— Да! Я, я здесь.

Иуда заметил, как зашевелился неясный силуэт.

— Простите, можно мне воды...

Не успел он договорить, как Элайджа телепортировалась, чтобы принести питье. Передавая ему чашку, она осознала свою ошибку.

«Я сказала, что я обычный маг, но использовала телепортацию! Что если он сочтёт это странным?»

Но Иуда, похоже, не придал этому значения. Его рука, поднятая с трудом, шарила в воздухе, не в силах найти чашку. Его нахмуренные брови выдавали напряженный поиск. Хотя чашка была прямо перед ним. Только тогда Элайджа поняла, в чем дело. Она осторожно направила чашку к его ладони, и он вцепился в неё, словно обрёл спасение.

Он неловко улыбнулся.

— Не видеть — довольно неудобно.

— Вы... не видите?

Иуда, собиравшийся поднести чашку к губам, понял: он толком не объяснил свое состояние.

— Не знаю точной причины, но я ничего не вижу с момента пробуждения. Сегодня лучше, чем вчера... И еще...

Он хотел сказать, что и слышит плохо, но зашелся в кашле. Горло словно раздирало из-за разговора с пересохшим ртом. Извинившись жестом, он жадно выпил воду. Она была идеальной температуры. Влага впитывалась в него, как в иссохшую землю. Когда связки увлажнились, ему стало гораздо лучше. Даже дышать стало легче.

«...На чем я остановился?»

Вернув чашку, он продолжил объяснение:

— В общем, не только глаза, но и всё тело пока не слушается.

— ......

— Мне очень повезло, что рядом есть кто-то, кто помогает.

Элайджа не могла искренне радоваться тому, что она ему нужна.

«Его глаза...»

С каких пор? И надолго ли?

«Так то, что он не узнал меня — это...»

Просто потому, что он не видит. Возможно, причина в этом. Если так, что будет с её ложью?

«...Нет, не может быть.»

Судя по тому, как нормально он отвечал, слух восстановился. Он не мог забыть её голос. Это не было самонадеянностью. Она провела с ним пять лет. С тех пор как его назначили рыцарем-эскортом, они были вместе целыми днями.

«Он действительно потерял память...»

Это больше не имело значения. Помнит он её или нет. Всё было хорошо, пока он жив. Пока она может видеть его вот так. Ему не обязательно помнить. Возможно, для него так даже лучше. В конце концов, их общие воспоминания были не самыми радужными.

Было ли это самонадеянно? Возможно, для него она была кем-то, кого не важно помнить. Может, она была единственной, у кого были особые чувства. Она не знала, что он на самом деле чувствовал к ней. Всё, что она знала — пока он жив, она не попросит большего.

Элайджа немедленно привела врачей. Мэй и Гейла. Следуя указаниям, они осмотрели зрение Иуды.

Тем временем Иуда сидел, прислонившись к изголовью кровати, и безучастно ждал.

«Что происходит? Откуда взялись еще двое? Врачи?»

Судя по тому, как они проверяли его состояние, это были не злые люди. Поэтому он не шевелился. Вместо этого он впервые за долгое время проверил окно статуса.

«...А? Неужели Гигантский Дрейк тогда сдох?»

Название его особенности, которая раньше была «Ведущая Луна», изменилось.

[Воссоединённая Луна]

Эффект остался прежним.

«Хм... Не уверен. В писании говорилось, что луна была разбита, так что "воссоединённая" означает, что это какая-то завершенная форма? Вроде того, наверное...?」

Тем временем Элайджа с тревогой спросила:

— Как он? Он действительно слеп?

— Ну... в данный момент да, но похоже на временный симптом. Зрение должно постепенно восстановиться.

Пока Мэй объясняла, Гейл осматривал другие участки. Рана от кинжала в центре груди полностью затянулась.

— Я же говорил тебе беречь себя, черт возьми... Тц. Главное, вернуться с того света — из чего вообще сделано тело этого парня...?

На его теле не осталось ни одного шрама. По какой-то причине Иуде показались знакомыми эти грубые руки, осматривавшие его.

«Похоже на манеру того старика Гейла.»

Рядом Элайджа выдохнула с облегчением, услышав, что слепота временная.

— Временно... Слава богу...

Ситуация не позволяла ей полностью расслабиться. Не из-за Иуды, а из-за её собственных дел. Как лидер антиимперского альянса, она — главное оружие войны — не должна была терять здесь время. Она перевела все силы в режим обороны под предлогом перегруппировки, но это было временной мерой. Так долго продолжаться не могло.

Это была тяжкая ноша. Оглядываясь назад, так было всегда. Статус знати. Ответственность, идущая в комплекте с привилегиями. Она никогда не брала это на себя добровольно. Роскошь, о которой она не просила. Она была лишь наивным ребенком, счастливым рядом с матерью. И сейчас она просто хотела быть рядом с Иудой. Хотела забыть обо всём остальном. Но она не могла просто бросить ответственность, которую уже приняла.

Следующие несколько дней Элайджа почти не спала, выкраивая каждую минуту. Пока Иуда бодрствовал, она была рядом, а по ночам руководила операциями или отправлялась на фронт. Она возвращалась лишь на рассвете, чтобы немного поспать у его постели. Её лицо осунулось, а круги под глазами стали еще темнее.

И всё же Элайджа была счастливее, чем когда-либо. Это была жизнь, которая её устраивала.

В день, когда Иуда впервые после пробуждения попытался поесть самостоятельно, он случайно выронил ложку.

— Ах...

Из-за плохого зрения и слабости в теле он совершил ошибку.

— Простите. Я...

Пока Иуда извинялся, Элайджа принесла новую ложку и начала кормить его сама.

— О, нет, это уже лишнее...

Видя его смущение, Элайджа улыбнулась. Она повторила слова, которые он когда-то говорил ей:

— Открой рот.

Поскольку его слух значительно улучшился, сегодня он понял каждое слово.

— Слушайте, у меня есть руки... Это как-то...

— Живо. Открывай.

— ...Это нелепо.

Энергично почесав затылок, он нехотя открыл рот. Элайджа вложила ложку. Она довольно улыбалась, глядя, как он ест. С самого детства Иуда часто кормил её. Интересно, что он чувствовал при этом? Теперь она никогда не узнает.

Это был хрупкий быт. Ухаживая за Иудой, Элайджа тщательно следила за тем, чтобы их кожа не соприкасалась. Из страха навредить ему. Хотя из-за идущей войны ей всё больше не хватало его холода, она терпела.

По иронии судьбы, Иуда сам втайне желал, чтобы они соприкоснулись хотя бы разок.

«Почему-то... Хм... Не уверен, но мне кажется, что я должен коснуться её, чтобы понять.»

Теплое притяжение. Он хотел прикоснуться к нему, пусть даже на мгновение.

Так Иуда постепенно шёл на поправку. Теперь он мог различить, что у человека рядом с ним черные волосы. Длинные, вьющиеся черные волосы. Совсем как у Элайджи. Но ведь она не единственный человек в мире с такими волосами? Он высмеивал себя за столь глупую надежду.

Затем наступил день, когда Элайджа спросила. Это было немного внезапно, но её давно это мучило. Как много он помнит?

— Чем вы занимались до того, как пришли сюда?

К тому времени слух Иуды восстановился почти полностью. Он понимал большую часть слов, чего хватало для осознания вопроса.

— Я был рыцарем-эскортом.

— ...Значит, вы кому-то служили.

— Да. Раньше.

— Тогда почему вы работаете наемником в таком месте? Судя по тому, что я слышала, вы весьма одарены.

Иуда взглянул на неё. В отличие от первоначального тумана, он теперь четко видел цвет её волос. И то, что это была хрупкая женщина. С восстановлением слуха её голос и манера речи всё больше напоминали... Элайджу. Если не считать официального тона.

Он хмыкнул. Думая, что впадает в заблуждение из-за собственного желания, чтобы она оказалась Элайджей.

— Ну, мне не трудно рассказать. Вы сегодня задаёте много вопросов.

— Просто любопытно. Мы уже какое-то время вместе, а я так многого не знаю.

Действительно, они ничего не знали друг о друге. Иуда даже не спросил её имени. У него были на то причины. Поскольку в этой истории не было ничего секретного, Иуда поддержал разговор.

— Меня выставили. Сказали, что я не нужен. Нет, даже больше — что я мешаюсь.

— ......

— Она даже приказала мне отправиться в Бетани. Должно быть, она действительно хотела моей смерти...

Дыхание слушательницы слегка сбилось. Но Иуда, погруженный в воспоминания, не заметил этого.

— Что я мог сделать? Рыцарь делает то, что велит господин. Всё же я не планировал там подыхать, поэтому сбежал... и оказался здесь.

— ...Вы не злитесь на неё?

— Ну...

Злость. Было бы ложью сказать, что её не было совсем. Но это было мимолетно. В итоге осталось лишь самобичевание. То, что он ничего не изменил и ничего не добился.

— Не особо. Если говорить объективно, я был недостаточно хорош и стал лишним, так что мне пришлось это принять.

— ......

Делиться такими историями с кем-то, чьего лица и имени он не знал... Странное чувство. Иуде стало неловко. Возможно, он говорил так свободно именно потому, что не знал собеседницу. Это были вещи, которые он не мог легко рассказать тому, кто знал и его, и Элайджу.

Спустя долгое время она заговорила снова.

— Вам когда-нибудь... хотелось вернуться? Вы скучали по тому человеку? По вашей госпоже.

Зачем ей спрашивать о таком? Возможно, её забавляли чужие истории. Это был не самый приятный ответ и не самая лучшая ситуация. Особенно когда эта женщина постоянно напоминала ему об Элайдже. Причина, по которой он не спрашивал её имени, заключалась в том, что иногда ему хотелось думать, что она и есть Элайджа. Он хотел в это верить.

Иуда тихо вздохнул и перевел взгляд на окно. Он не хотел отвечать, глядя на темноволосую женщину. Пейзаж снаружи всё еще был размытым и неясным. Он расплывался, как разбавленная акварель. Когда же восстановятся его глаза?

После короткой паузы он наконец заговорил. Его ответ, казалось, был адресован не человеку рядом, а той госпоже, что не могла его слышать.

— Всегда.

— ......

— Так было всегда. Постоянно, с того самого дня, как я ушел.

— ......

— Даже в тот последний момент, когда я бежал из Бетани, я гадал — вдруг она придёт. Если бы она пришла за мной, я бы вернулся в любое мгновение.

Теперь всё это осталось в прошлом.

Последовало долгое молчание. Иуда повернулся к спутнице, гадая, не был ли его ответ слишком эмоциональным.

«Почему она так затихла... Аж неловко.»

Черные волосы расплывались, словно чернила. Распознать лицо по-прежнему было трудно. Пока он молча наблюдал за ней, Иуда внезапно вздрогнул.

«...Подождите. Неужели этот человек — это...?»