Внезапная просьба Элайджи погладить её произвела ошеломительный эффект. Мой мозг буквально впал в ступор. Элайджа выжидающе смотрела на меня. Понимая, что нельзя заставлять её ждать вечно, я решил подчиниться приказу.

— Э-э, ну... я прикоснусь?

Элайджа кивнула. Я осторожно протянул руку.

«И что мне делать...»

В тот короткий миг, пока моя ладонь двигалась вперед, в голове пронеслась тысяча сомнений. Я впервые в жизни собирался вот так «гладить» человека. И делать это столь открыто, по чьей-то просьбе — я и представить не мог, что такой день настанет. Тем более, когда этот кто-то — Элайджа.

«Раз уж она была недовольна тем, что я глажу только Юэль, может, стоит делать это так же?»

Но Юэль — зверь... Это вообще нормально? Не знаю. Она сама просила, так что я просто постараюсь сделать всё в лучшем виде.

Я мягко положил ладонь на подбородок Элайджи и провел кончиками пальцев. Кажется, оставшись довольной, она прикрыла глаза.

«...Почему она всё больше напоминает кошку?»

Такими темпами у неё скоро вырастут ушки и хвост.

«А что, было бы непл... Нет, нет»

Я отогнал неуместные мысли и сосредоточился на деле. Обычно, когда я ласкаю Юэль, я касаюсь подбородка, а затем чешу шею. Чешу довольно интенсивно, чтобы ему было приятно, но с Элайджей так поступить я не мог. У Лунного Оленя шея длинная и мощная, а у Элайджи — белоснежная и хрупкая. Вместо этого я начал гладить её лицо. Осторожно, самыми подушечками пальцев, едва касаясь кожи. Её лицо было мягким и теплым. Щеки всё еще сохраняли девичью округлость, несмотря на то что она повзрослела. Линия челюсти стала чуть четче из-за недавней потери веса. Тонкие, аккуратные брови. Красивый лоб и изящная переносица. Лицо, в котором сочетались зрелость и юная чистота. ...Я старался не касаться её губ, просто не смея об этом даже помыслить.

Ей явно нравились мои прикосновения — уголки её рта слегка приподнялись. Одной рукой я ласкал её скулу, а другой начал гладить волосы. Мягкие, волнистые черные пряди. Её голова была такой маленькой, что почти целиком умещалась в ладони. С каждым моим движением её голова чуть-чуть покачивалась.

— Хм, хмм...

Элайджа довольно и широко улыбнулась.

«Даже спустя пять лет она умудряется каждый раз казаться милой по-новому.»

Это талант. По-настоящему серьезный талант.

«И еще...»

Она также жаловалась на то, что всегда обнимает первой.

«Хм...»

Обычно я обнимал её бесчисленное количество раз, но попытка сделать это осознанно вызывала затруднение. Ощущение было странным.

«Как же неловко...»

Элайджа уже выглядела счастливой. Она сама ластилась к моим рукам, пока я касался её лица и волос. Возможно, обнимать её и не требовалось, но... Её слова не давали мне покоя. «Я всегда первая тебя обнимаю». Неужели она была расстроена этим? Честно говоря, причина была не только в этом. Глубоко внутри я и сам хотел обнять её. Я и раньше время от времени ловил себя на этой мысли.

Я осторожно притянул её к себе для объятий. Элайджа послушно поддалась. Наши тела легко соприкоснулись. Она прислонилась ко мне, и её вес, передавшийся моему телу, был приятен. В этой позе я одной рукой поглаживал её по волосам, а другой — по спине.

— Хе-хе...

Элайджа потёрлась лицом о мою грудь, глуповато улыбаясь. Она казалась такой счастливой просто из-за того, что я первым обнял её.

— Как хорошо... — пробормотала она сонным, томным голосом, крепко обхватив мою талию.

«Это вредно для моего сердца... Может ли она быть еще милее?»

Основываясь на прошлом опыте — вполне. И если она станет еще милее, у меня будут серьезные проблемы. Но сейчас я решил просто наслаждаться моментом. Это ведь не первый наш раз. В последнее время мы постоянно липнем друг к другу и обнимаемся. Но раз уж я сам проявил инициативу, я мог позволить себе быть чуть более активным. Я зарылся лицом в её макушку. Мягкие волосы защекотали кончик носа. Слабый сладковатый аромат наполнил мои легкие. Это был её собственный запах. Я мало что знал о том, как пахнут другие женщины, но на приемах от знатных дам порой разило удушливым парфюмом. Запах Элайджи был иным — едва уловимым, тонким и деликатным.

Внезапно мне стало любопытно. Что у нас за отношения? Как их определить? Знает ли Элайджа ответ? Или ей так же интересно, как и мне? Не то чтобы я не понимал наших чувств. Кажется, я догадывался. Нет, не догадывался — всё было предельно ясно. Но мы никогда не облекали это в слова. Ни один из нас.

«Хотя каждый раз, когда мы пытались это сделать, нас кто-то прерывал...»

После окончания войны мы почти заговорили об этом, но в итоге неловко ушли от темы, и поднять её снова стало трудно. В результате обсуждение заглохло. Всё стало восприниматься как нечто само собой разумеющееся. И наше поведение, и время, проведенное вместе.

«Ну... не обязательно это слышать, чтобы понимать...»

Некоторые вещи ясны и без слов. Я знаю, но всё же... мне хочется это услышать.

«Хм... наверное, это слишком банально...»

Пока я гладил Элайджу, я вдруг заметил, что вокруг стало слишком тихо. Даже Элайджа, которая до этого терлась лицом о мою грудь и улыбалась, затихла.

— Юная леди?

Когда я чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, оно было пунцовым. Она бросила на меня короткий взгляд и поспешно отвернулась.

— Что случилось?

— Н-ничего...

Она редко заикалась. Затем она подняла руку к макушке.

— Ты так пристально вдыхал запах, что мне стало... странно... и то, что ты постоянно меня трогаешь, тоже как-то...

Она прижала другую ладонь к горящей щеке, будто пытаясь её остудить.

«Это значит, что прямо сейчас...»

Элайджа смутилась. Просто из-за того, что я вдохнул запах её волос. Раньше она такой не была. Это значило, что она начала осознавать то, что прежде принимала как данность. Иными словами — что-то изменилось. Что-то между нами...

— П-почему ты так на меня смотришь... — её голос был тихим, а лицо — застенчивым.

Я невольно сглотнул. Элайджа дрожащим взглядом проследила за движением моего кадыка, а затем снова посмотрела мне в лицо. Она тоже шумно сглотнула и облизнула губы. Её алые губы стали влажными. Пока я смотрел на них, блестящих, словно спелый плод, наши лица каким-то образом оказались совсем рядом. Я наклонился к ней. А она, не пытаясь отстраниться, слегка привстала на цыпочки. Хотя между нами уже не оставалось пространства, мы продолжали тянуться друг к другу. Дыхание Элайджи едва заметно дрожало. Даже оно пахло чудесно. Настолько, что хотелось вдохнуть его целиком, не давая рассеяться.

— Юная леди, я...

Элайджа прервала меня:

— Позже. Сейчас... сначала кое-что другое...

Её рука поднялась к моему лицу. Она нежно обхватила мою щеку и притянула еще ближе. Глаза Элайджи медленно закрылись. И тогда...

— Бам-бам! (Редактор выражает своё недовольство)

Кто-то постучал в дверь конюшни и закричал:

— Юная леди!

Судя по голосу, это был Мигель.

«...Ах. Снова?»

Это какая-то божественная шутка? Будто кто-то намеренно издевается над нами. Если Бог существует, я бы хотел взглянуть ему в глаза. Весь мой пыл мгновенно угас. В этой нелепой ситуации я попытался отстраниться от смущения, но Элайджа крепко держала моё лицо. Она не давала мне отвернуться.

— Смотри только на меня.

Её красные глаза, ставшие торжественными, словно перед принятием важнейшего решения, смотрели прямо на меня. Напряжение, которое только что покинуло тело, мгновенно вернулось. Элайджа снова потянула моё лицо к себе. Я последовал за ней, и...

— Бам-бам-бам! (Редактор уже ищет адрес автора, хочет передать дружеский привет)

Снова громкий стук в дверь. На этот раз даже Элайдже пришлось отвлечься и остановиться.

— Юная леди! Прибыл имперский посланник! Говорят, они привезли ответ Императора на предложение о мире!

Это было крайне важное дело. ...Хотя наше дело тоже было важным.

— Ха-а...

Элайджа разочарованно вздохнула и прислонилась лбом к моему плечу. Я просто погладил её по волосам. Я был разочарован не меньше, но слишком смущен, чтобы это показать. К тому же момент был упущен. Элайджа, всё еще обнимая меня за талию, угрожающе пробормотала:

— Ну подождите у меня...

Хм. Кому это было адресовано? Кто бы это ни был, у него большие проблемы.

Тем временем Юэль начал скрести рогами дверь конюшни. Он хотел, чтобы её открыли, раз уж снаружи кто-то стучит. Элайджа тяжелыми шагами подошла к двери и распахнула её. Я стоял рядом, поглаживая ничего не понимающего Юэля. Снаружи ждали Рия, Мигель и Брэдли. Брэдли перевёл взгляд с меня на Элайджу, затем откашлялся и покраснел.

«...О чём этот человек только думает?»

Как несправедливо. Если бы мы действительно сделали то, о чем он думает... Эх. Ладно, проехали.

Элайджа холодно спросила:

— Кто-то прибыл из дворца?

— Да, всё верно.

— Эх... Веди.

Посланник ждал в приёмном зале.

— Для меня честь встретиться с вами, герцогиня Элайджа, — с достоинством поприветствовал её глава делегации. — Его Величество в полной мере оценил мудрость Вашей Светлости в том, что нет нужды в бессмысленных конфликтах между столпами человечества из-за досадных случайностей...

— Ближе к делу. Кратко.

Элайджа грубо оборвала цветистую речь. Она была куда более раздраженной и резкой, чем обычно. Я переживал, уместно ли это, но собеседник лишь великодушно улыбнулся.

— Его Величество желает встретиться с вами, герцогиня. Однако это должна быть встреча наедине.

— Он хочет приватной аудиенции?

— Да. Он желает обсудить важные вопросы как лидеры своих сторон, без свидетелей.

— Время и место?

— С вашего позволения, Его Величество предложил согласовать детали позже.

— Так ему и передайте.

Даже для имперского посланника она была чересчур высокомерной и резкой. Но у неё была сила, позволявшая вести себя так.

«...Это даже круто.»

Раньше надменность Элайджи пугала меня. Я думал, что это очень подходит «злодейке», какой я её знал. Но теперь, когда я знаю, что она на моей стороне, это кажется невероятно надежным. Может, я смотрю на мир сквозь розовые очки. Несмотря на грубость Элайджи, делегация до самого конца сохраняла вежливую улыбку. Когда они ушли, я осторожно спросил:

— Встреча один на один... Ты уверена, что всё будет в порядке?

Элайджа скрестила руки и посмотрела в потолок. А затем уверенно переспросила:

— У кого, у меня?

Я зря волновался. Хотя император Йохан не промах, его противник еще опаснее. Она — маг, способный пересечь континент за секунды. Скорее стоит беспокоиться за Императора, чем за Элайджу.

— Ты волнуешься за меня?

— Ничего не могу с собой поделать.

При этих словах Элайджа внезапно бросилась мне на шею. Она потёрлась лицом о мою грудь и рассмеялась, как ребенок.

«Она что, проверяет, насколько милой может стать?»

Хотя мне это и нравилось, я не мог насладиться моментом сполна. Мы были не одни в приемной, откуда только что вышла делегация. Мигель ушёл их провожать, но другие слуги, включая Рию, оставались в комнате.

— ......

Все они покраснели и притворялись, что ничего не видят, отводя взгляды. Между тем Рия больше не сверлила нас глазами, как раньше. Она просто едва заметно улыбалась. Иногда она выглядела как человек, который собирается уйти. ...Но, скорее всего, мне просто показалось.

---

— О, цветок расцвел.

Уже пять лет анемона в горшке охраняет мой подоконник. Когда я вернулся в прошлый раз, там были только бутоны. Сегодня перед сном я проверил — цветы полностью раскрылись. Цветок, который я импульсивно подарил пять лет назад, превратился в комнатное растение, которое до сих пор стоит в моей комнате. Это удивительно.

Щёлк — дверь открылась. Элайджа вошла совершенно естественно, будто это её собственная комната.

«Хм... К этому всё еще трудно привыкнуть.»

Последние несколько дней Элайджа спит со мной каждую ночь. Мы просто спим. Да, я позволяю ей использовать мою руку вместо подушки, но всё остаётся в рамках невинности. И всё же каждый раз, когда она входит, я чувствую себя странно. Будто мы делаем что-то запретное... Хотя мы не делаем ничего дурного.

«Ну, мы оба уже взрослые люди...»

Мы несколько раз спали вместе с тех пор, как повзрослели, но сейчас ситуация иная. Тогда я и понятия не имел о чувствах Элайджи. Я был для неё чем-то вроде мягкой игрушки для сна.

«...Может, с тех пор мало что изменилось?»

В любом случае, ощущения странные. Особенно после того случая сегодня в конюшне...

— О! Цветок расцвел?

Элайджа заметила горшок и подбежала к нему. Сегодня она снова принесла свое красное одеяло и куклу-кошку. Она подошла ко мне и стала разглядывать красную анемону.

— Красивый.

Почти такой же красивый, как она сама.

— В саду анемоны тоже скоро расцветут.

В поместье Элайджи несколько садов. Тот, о котором она говорит — небольшой садик с фонтаном в центре. У него нет официального названия, но люди здесь зовут его «Садом Анемоны». Всё потому, что он засажен ими почти полностью. Кроме декоративных трав и деревьев, там растут только анемоны. Когда приходит весна, всё вокруг становится ярко-красным.

— Давай и в этом году сходим туда вместе.

Элайджа улыбнулась, взяв меня за руку. Каждый год, когда расцветали анемоны, мы посещали то место. Раньше мы не договаривались об этом заранее. Просто во время прогулки ноги сами несли нас туда. Тепло её руки передалось моему сердцу. Я улыбнулся в ответ.

— Да, давай.

Посмотрев в окно, соприкоснувшись плечами, Элайджа повела меня за собой. Естественно, к кровати.

— Я хочу спать. Пойдем ложиться.

Я знаю, что в этих словах нет никакого подтекста. Мы действительно просто спим вместе, в буквальном смысле. Но знание не делает контроль над чувствами проще.

«Только приличные мысли... только приличные...»

Элайджа в ночной сорочке. К счастью, она совсем не вызывающая. Скорее даже милая. Это платье длиной до щиколоток, рукава закрывают запястья, повсюду оборочки.

«...Но как только начинаются прикосновения, всё это перестает иметь значение.»

Когда я ложусь первым, Элайджа привычно устраивается на моей руке и прижимается ко мне. Она выглядит такой невинной в плане плотских желаний... Или я так думал, но она явно не совсем в неведении. И всё же, видя, как легко она идёт на такой смелый физический контакт, она кажется мне необычной. В отличие от меня, крайне заурядного человека.

«Нужно держать себя в руках...»

Элайджа пробормотала, уткнувшись в меня:

— Спокойной ночи.

Я ответил, обнимая её:

— Приятных снов, юная леди.

Её свежевымытые волосы пахли чудесно. Я уже привык засыпать с этим ароматом. Дыхание Элайджи постепенно выровнялось. Спокойное, медленное и размеренное. Слушая его, я и сам медленно погрузился в сон. Теперь я окончательно забыл о всяких тревогах по поводу "второй трагедии".

---

Элайджа тихо открыла глаза. Это случилось уже после того, как Иуда уснул. Она могла понять это без проверки. За годы совместного сна она выучила все признаки. Сила дыхания, его ритм, сердцебиение, случайные вздрагивания — Элайджа теперь могла точно определить, спит он на самом деле или притворяется.

Стараясь не разбудить его, она слегка приподняла голову. Её взгляду открылись его шея и волевой подбородок. А выше — его губы. Элайджа невольно облизнула свои собственные. Этот иррациональный порыв сбивал её с толку. Что такого особенного в губах? Почему они постоянно притягивают её внимание, заставляя желать иного способа общения ртом в важные моменты? В её голове, словно свежая рыба, забились разные фантазии. Каково это — коснуться их? Каковы они на ощупь, насколько теплые? Что почувствует она, и что — он, когда это случится? Станет ли трудно дышать? Столкнутся ли они носами, мешая контакту? И что будет потом...

От этих долгих раздумий внизу живота стало тепло. Элайджа едва сдержала желание коснуться его губ рукой и вместо этого свернулась калачиком у него на груди, будто прячась. Еще нет. Она хотела коснуться его, когда они оба будут бодрствовать. Она хотела быть уверенной, что они оба желают друг друга, прежде чем пойти на контакт. Тайно наслаждаться этим, пока он спит — это было бы трусливой роскошью. Элайджа обняла его за талию и прижалась еще крепче. Ей почему-то всё время хотелось спрятаться. Спрятать и своё часто бьющееся сердце. Но прятаться было негде, кроме как в его объятиях, и она доверилась им. Она думала, что не уснёт быстро, но ей было хорошо.

---

— ......

Эвридика безучастно смотрела в потолок. Она должна была признать это. Прошлое Иуды. Ей не удалось раскрыть всё. Но, по крайней мере, она выяснила, кто он такой. Конкретно — зачем он приблизился к Элайдже. Что он делал до этого. Однако она не могла понять, почему Иуда до сих пор остается рядом с ней. Чувства Иуды к Элайдже были слишком прозрачны. Трудно было заподозрить скрытые мотивы.

Орфей, встревоженный не меньше, потянулся к бутылке спиртного, но передумал. Вместо этого он шумно выдохнул, прогоняя раздражение. Эвридика вертела в руках сигарету, прежде чем убрать её в ящик. Хотя полная картина еще не сложилась, две вещи были ясны.

Первое. Их чувства — не шутка и не пустяк.

И второе.

— Сначала нужно привести Иуду сюда через Гермеса.

Им нужно было первыми рассказать Иуде эту правду.