Слова Элии о том, что есть нечто более важное.

Она привела Иуду в свою спальню.

У стены напротив кровати стоял хрустальный осколок льда.

Внутри этой нетающей глыбы была заключена женщина.

Её лицо в точности повторяло то, что Иуда видел в Загробном мире.

Как биологическую мать Элии, открывшую новый мир, в народе её называли «Святой матерью.»

Элия привела Иуду сюда, чтобы в первую очередь разобраться с делами, связанными с Марией.

Иуда, втайне лелеявший надежду, столкнувшись с суровой правдой, почувствовал себя последним глупцом.

Даже её смущение объяснялось лишь тем, что секунду назад они предавались поцелуям.

— Мария…

Элия медленно подошла к ней и коснулась льда кончиками пальцев.

Холодно.

И в то же время тепло.

От той, что была внутри.

Пусть даже она и обманывала её.

Она была для неё всем: миром и источником тепла.

— Я знаю, что именно мама помогла тебе выбраться из Загробного мира.

— …

— Это значит, что мама теперь… мертва.

На лице Элии, смотревшей на него с тоской, появилась горькая улыбка.

— Я хочу отпустить её.

Элия не могла в одиночку справиться с телом своей матери.

Поэтому до сих пор оставляла всё как есть.

Элия медленно обернулась.

— Поможешь мне? Боюсь, я не справлюсь одна.

Она изо всех сил старалась улыбаться, закусив губу.

Но слёзы продолжали течь из её глаз.

Иуда широкими шагами подошёл к ней, вытер слёзы и крепко обнял.

Элия беспомощно прижалась к его широкой, надёжной груди.

Можно быть слабой.

Можно показывать свои слабости.

В объятиях этого мужчины — где угодно и когда угодно.

— Госпожа, ваша мать не умерла.

— …А?

Воспоминания Элии о Загробном мире были неполными.

Потому что в то время она спала.

Поэтому она не знала о разговоре Иуды и Марии.

И, конечно, не знала о сделке Иуды с богом.

— Но… ведь мама помогла тебе выбраться из Загробного мира… Разве нет?

— Да, это правда, но она не умерла. Хотя в это трудно поверить…

Иуда смущённо почесал затылок.

Честно говоря, даже для него самого это звучало странно.

— Я заключил сделку с богом.

— Понятно.

Однако Элия поверила ему сразу, без тени сомнения.

Иуда даже растерялся.

Элия мягко улыбнулась, глядя на него.

— Теперь я поверю во всё, что ты скажешь.

Она помнила боль, которую испытала, не доверяя ему.

Поэтому Элия решила доверять ему безоговорочно.

Даже если он обманет или предаст её, это не имело значения.

Конечно, она была уверена, что он этого не сделает.

— Тогда, пожалуйста, снимите лёд.

Элия глубоко вздохнула, почему-то чувствуя напряжение.

Она крепко сжала руку Иуды.

Теперь ей стало гораздо спокойнее, чем раньше.

Она крепко зажмурилась, а затем медленно открыла глаза.

Лёд, сковывавший Марию, начал медленно исчезать сверху вниз.

Он не таял, превращаясь в воду, а испарялся в воздух.

Благодаря этому Мария осталась сухой и невредимой.

Элия немедленно исцелила рану на животе матери.

Произошло то же самое, что и при лечении Иуды.

Золотистое пламя заполнило пустоту, и на месте раны появилась чистая новая кожа.

Иуда осторожно вытащил кинжал.

Элия снова исцелила это место.

— Теперь всё…?

— Да. Потребуется время, но она придёт в себя.

Иуда, говоря это, сам в глубине души испытывал беспокойство.

Вдруг она так и не проснется?

Он медленно взял Марию за запястье и нащупал пульс.

Элия, волнуясь, приложила ухо к груди матери.

Ожидая, когда же забьётся сердце.

И вскоре.

Тук.

И Элия, и Иуда уловили признаки жизни.

Пульс был слабым, так как только начал биться, но вполне отчетливым.

— Фух…

Иуда с облегчением выдохнул.

— Мама…

Элия так и осталась лежать, обнимая её.

Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз была в объятиях матери.

Тело ещё было холодным, но скоро оно вернёт тепло и начнёт дышать.

Представляя это, Элия радостно заплакала.

Иуда терпеливо ждал, позволяя Элии насладиться этим моментом.

Едва поднявшись на ноги, Элия бросилась в объятия Иуды.

— Спасибо…

— Не за что.

— Если бы не ты, я бы…

Сказав это сдавленным голосом, она уткнулась ему в грудь и зарыдала.

Иуда горько усмехнулся, погладил её по голове и вытер слёзы.

— Ты стала такой плаксой, пока мы не виделись.

— У-у-у…

— Твоя мать обязательно придёт в себя.

— Угу… Спасибо.

Откладывать еду было больше нельзя.

Однако, не желая покидать Марию, Элия приказала принести еду прямо в спальню.

Поскольку Элия долго голодала, она заказала сэндвичи — еду, которую готовят быстро.

Пока они ждали, Иуда занялся уборкой в комнате.

Уборка спальни Элии была обязанностью Марии, а сама Элия была занята по горло.

Комната была заброшена несколько дней, так как у неё даже мысли не возникало, что нужно прибраться.

Элия предложила позвать слуг, но Иуда отказался.

Сказав, что нельзя позволять кому попало убираться в спальне Элии.

Означало ли это, что Иуда сам понимает, что он теперь для Элии не «кто попало»?

Элия смутилась, но в то же время почувствовала себя счастливой и тихонько улыбнулась.

— В любом случае, я не собираюсь делать генеральную уборку, просто немного приберусь, пока не принесут сэндвичи.

В конце концов, она не смогла его остановить.

Пока он убирался, Элия ходила за ним по пятам.

Она держалась на расстоянии одного шага, чтобы не мешать.

Она не могла позволить себе отойти дальше.

Она ходила за ним следом и наблюдала.

По сравнению с ней, он довольно хорошо справлялся с домашними делами.

Это влияние его жизни до прихода сюда.

Элия знала это, потому что путешествовала по его воспоминаниям.

Он жил один с самого раннего детства, сталкивался со всем в одиночку и сам же всё решал.

Готовка, уборка, стирка — он справлялся со всем без чьей-либо помощи.

Жизнь, похожая на её собственную, но в то же время иная.

В отличие от неё, у которой была хотя бы Мария, у него не было никого.

Жизнь, прожитая в одиночестве, без единого члена семьи.

Элия хотела стать его семьёй.

И создать новую семью вместе…

— …!

Погрузившись в свои фантазии, Элия внезапно обняла его со спины.

Её лицо стало горячим, как поджаренный сыр.

— А, госпожа?

Иуда растерялся от внезапных объятий.

— Что случилось?

— …Просто так.

Элия пробормотала что-то невнятное.

Голос её не слушался.

Она поняла, что многое изменилось в тот момент, когда она обняла его.

Его тепло, ощущение крепкого тела. Из-за того, что она прижалась со спины, контуры мышц и прочие детали ощущались до неприличия отчётливо.

Раньше она никогда не задумывалась об этом.

Она обняла его, чтобы спрятаться от смущения, о котором никто не знал, но стало только ещё стыднее.

Чувство, будто всё тело зудит, словно нельзя оставаться так близко.

И всё же она не хотела отпускать его.

На самом деле, проблема существовала уже давно, она просто старалась не обращать на неё внимания.

«Хочу поцеловаться…»

Импульс соединиться губами извергался, как вулкан.

Она лишь притворялась, что всё в порядке, и терпела.

Она боялась, что Иуда не хочет того же, и что если она будет выпрашивать ещё, он сочтёт её легкомысленной.

Даже она сама не знала, что она такой человек.

Пытаясь отвергнуть инстинкты, она даже погрузилась в глубокие размышления.

Какой смысл в соприкосновении губ, что она так одержима этим?

Это просто прикосновение кожи.

Какая разница между тем, чтобы просто держаться за руки, обниматься или касаться плеч, и поцелуем, что делает его столь значимым и неповторимым?

Ах. Это происходит из-за уникальных особенностей губ как части тела.

Ротовая полость — это место, куда легко могут проникнуть инородные вещества, поэтому она очень чувствительна и требует осторожности.

Например, ни один человек в здравом уме не станет касаться губами существа или предмета, который видит впервые.

Следовательно, поцелуй — это поведенческое доказательство того, что вы доверяете объекту…

«Не помогает!»

Размышления, к которым она прибегла, чтобы отвлечься, лишь заставили её ещё ярче и разумнее представлять сцену поцелуя с ним.

Отрицать инстинкты было бесполезно.

Пока Элия была поглощена странными и новыми чувствами, Иуда, передвигаясь на корточках, сосредоточился на уборке.

Элия прижалась к нему так плотно, что не отходила, и ему приходилось передвигаться именно так.

В его голове сейчас тоже творилось неладное.

«С ума сойти…»

Моменты, когда они обнимались, целовались, делились нежностью, и тени тех ощущений вновь и вновь всплывали в памяти.

На самом деле, именно поэтому Иуда внезапно объявил, что будет убираться.

Если бы он просто оставался рядом с Элией, непристойные мысли и импульсы переполняли бы его, и вынести это было бы невозможно.

Хотя совсем недавно они так жадно прильнули друг к другу, теперь повторить это казалось почему-то сложным.

Он также боялся, что она может подумать, будто он относится к ней легкомысленно.

«И вдобавок... конечно, между нами многое произошло, но мы ведь ещё официально, ну... в общем...»

Кто они друг другу и что чувствуют?

Поскольку они не определились с этим, всё было довольно двусмысленно.

По крайней мере, так казалось ему.

К тому же, из-за того, что она внезапно обняла его сзади, что-то тёплое и мягкое касалось его спины.

«Я сейчас убираюсь… Убираюсь…»

Не зная, что они оба испытывают одинаковое желание, они молча пытались погасить пламя, разгоревшееся в их сердцах.

Внезапно возникшие трудности и неловкость были прерваны приходом еды.

Им удалось не выдать своих желаний.

Однако Иуда столкнулся со вторым испытанием.

Элия попыталась сесть к нему на колени.

Сказав, чтобы он покормил её сэндвичем.

Иногда, когда они ели вместе, он действительно сажал её к себе на колени.

Но Элия всегда садилась глубоко на бёдра.

Из-за этого Иуда не раз оказывался в неловком положении.

Однако если он посадит её сейчас, как обычно, из-за честной и прямой реакции организма может произойти что угодно.

А если он откажет, она непременно потребует объяснений, и тогда придется коснуться тем, о которых сейчас лучше не распространяться.

— …

Пока Элия ждала, Иуда принял важное решение.