Я неспешно шла на послеобеденные занятия, как вдруг меня совершенно неожиданно вызвали в кабинет инструкторов. Если бы здесь существовала система личных дел с баллами, мне бы точно влепили огромный минус. В кабинете уже сидели ректор Палук, инструктор Гард и, за компанию, какой-то побагровевший от злости дядька, похожий на варёного осьминога.

— Что же ты натворила? Вернее, что учудила?

— Понятия не имею, о чём речь.

Честно ответила я на вопрос ректора Палука. Я действительно не могла взять в толк, в чём дело. Никаких авангардных скульптур я не создавала, в ритм-игры не играла. Я намеревалась честно и прилежно наслаждаться студенческой жизнью.

— Не прикидывайся, проклятая кукла!! Ты ведь прокляла моего студента!!

Кричал тот самый краснолицый дядька. У этого осьминожьего дядьки лицо было забавным, но, честно говоря, он был слишком громким и шумным.

— Я слышал, ты устроила переполох в обед. Это правда?

На вопрос инструктора Гарда я, поколебавшись, всё же кивнула.

— Я не шумела. Но мне наступили на голову, поэтому я схватила обидчика за ногу и отодвинула её.

— Вот тогда-то ты и наложила проклятие?! Ах ты дрянь, чудовище!

Инструктор Гард успокаивал Осьминожьего учителя, который уже готов был броситься на меня с кулаками. Прямо рыбак с бьющимся осьминогом. Довольно забавно. Лысина ректора Палука тоже напоминала осьминожью голову, и я невольно хихикнула. Тут же наши взгляды встретились, и лицо ректора стало белее мела. Ага, а этот — синий осьминог. Прямо богатый улов! Я представила, как инструктор Гард поднимает флаг с большим уловом… Жутко смешно, но смеяться нельзя. Нужно сделать глубокий вдох и сдержаться.

— Ну-ну, давайте немного успокоимся. Вы же и сами знаете, что такой удобной магии не существует. К тому же она даже не знает, что такое заклинания. Очевидцы говорят, что она не делала ничего подобного.

— Н-но ведь мой студент на самом деле…

— Во-первых, у всех кавалеристов с собой же есть барьерные камни, заменяющие амулеты? То есть защита от магии у них полная. Утверждать, что она разрушила её, просто схватив за ногу, — это уже перебор, вам не кажется?

Скрестив руки на груди, Гард отверг обвинения как полную чушь. «Давай, инструктор Гард, жми!» — мысленно подбадривала его я. Если меня сейчас отчислят, мне буквально некуда будет идти. Меня ждёт жизнь бездомной бродяжки в трущобах. Звучит забавно, но, наверное, утомительно, так что я пас. Хотя, может, удастся подружиться с крысами. Ладно, если попаду в трущобы, переквалифицируюсь в крысиного повелителя.

— Гх, кх… Т-тогда, может, она раздробила ему кости своей хваткой…

— Вы же сами видели, что внешних повреждений нет. К тому же, с самими «костями» студента всё в порядке. Во-первых, таким маленьким тельцем раздробить ногу — задача не из лёгких.

— Э-это, конечно, так! Н-но тогда, почему же он…

— Может, дело в психике? Хотя я не в курсе подробностей.

Осьминожий дядька, казалось, уже готовый пойти паром, обмяк и рухнул на стул. Бедолага. Похоже, это отняло у него несколько лет жизни.

— Т-теперь меня же…

— Ну что ж, вы, похоже, удовлетворены, так что подозреваемая оправдана. Я знаю, что о тебе ходят самые разные слухи. Тот несчастный студент, по всей видимости, слишком испугался и в результате испытал ложные фантомные боли — будем считать так. Иными словами, он сам виноват.

— Д-да вы издеваетесь! Такое нелепое оправдание не пройдёт! Пострадавший — известный дворянин и, более того, друг самого Римаса Йеллоуроуза!

— Даже если вы так говорите. На ноге нет травм, мы ничего не можем поделать. Какое обвинение вы хотите предъявить? У вас есть доказательства?

— …………

Не очень понимаю, но, судя по всему, Прихлебатель Номер Один, чью лодыжку я схватила, до сих пор не мог ходить из-за непрекращающейся боли. Говорили, он сейчас в глубоком обмороке. Но я затаила обиду за то, что он топтал мою голову, так что мне всё равно. Надеюсь, он помучается и как-нибудь незаметно поскорее умрёт. Было бы ещё лучше, если бы боль распространилась по всему телу. Так будет гораздо веселее. Чтобы она медленно разливалась по телу, а в конце голова взорвалась — вот это был бы эффектный номер. Впрочем, это лишь моё пожелание, не знаю, сбудется ли. Может, он выздоровеет и завтра будет бегать как ни в чём не бывало. Жизнь или смерть — шансы пятьдесят на пятьдесят! Но я не владею проклятиями, так что сделать ничего не могу. Могу только молиться, чтобы на него обрушилось несчастье. Говорят, «проклинающему — две могилы», но я уже вдоволь хлебнула несчастий, так что без проблем. Я словно выкарабкалась из могилы… Ой, а так ли это? Я что-то запуталась. Ну и ладно. Пусть сдохнет поскорее.

— Тогда, Мицуба, у тебя послеобеденные занятия, так что на этом закончим. Есть ли что сказать напоследок, может, хочешь что-то передать тому студенту?

Дрожащим голосом спросил ректор.

— Нет, ничего. Это пустой человек, и мне всё равно, что с ним будет. Ах да, я сожалею о том, что устроила переполох. Извините.

Поскольку я не хочу, чтобы потом придирались, будто я не раскаиваюсь, я чётко заявила, что раскаиваюсь. Это важно.

Кажется, я поймала на себе множество сложных взглядов, но не буду обращать внимания. Это секрет долголетия.

◆

В итоге меня продержали, наверное, около двух часов. Наконец освободившись, я на ватных ногах побрела к классу. Звонок, точнее колокол, уже прозвенел, так что сейчас, думаю, была переменка между занятиями. По коридору ходили студенты с разных отделений. Когда они приближались ко мне, то расступались, словно воды моря перед Моисеем, как описано в Десяти заповедях. Зрелище довольно забавное. Пользуясь случаем, я стала подходить к оказавшимся рядом студентам и заглядывать им в лица снизу вверх. Когда видишь человека, который демонстративно избегает твоего взгляда, невольно хочется его подразнить. Это как когда тебя вызывает учитель именно в тот момент, когда ты меньше всего этого хочешь.

— И-и!..

— Здравствуйте.

Незнакомый студент застыл, словно поражённый громом. Даже голоса не подал. Реакция вялая, не впечатляет. Если не кричат «кья-а», то пугать неинтересно. Хотя я не то чтобы играю в такие игры. Но раз у меня репутация проклятой куклы, то реакция должна быть соответствующей. Итак, у меня далеко идущий план: я показываю на него пальцем и хохочу, он краснеет от злости, а потом мы миримся, и я заявляю: «Я на самом деле просто весёлая девчонка с чувством юмора». Путь в тысячу ли¹ начинается с первого шага. Снять проклятие тоже непросто.

— Э-э-э…

— Почему ты отводишь взгляд? Ну, почему?

— А-а-а-а-а-а!! Помогите-е-е-е!!

Он в панике убежал. Я растерянно смотрела ему вслед.

Я давно уже об этом думала: моя внешность, видимо, из той самой категории. Или это исходящая от меня аура? В зеркале я выгляжу как миловидная девочка с немного мрачным взглядом, бледной кожей, серебряными волосами и невысоким ростом. Неужели я тайком на всех злобно зыркаю? Или из глубины души прорывается что-то загадочное? Истинная загадка. В конце концов, моя собственная сущность — загадка, так что ничего не поделаешь. Что же я такое? Молюсь, чтобы когда-нибудь это выяснилось. Наверное, у меня довольно шаловливый характер, раз я думаю о таких вещах. Возможно. Хотя иногда кажется, что ко мне примешивается кто-то ещё. Ну, бывает и такое. Да, бывает.

Размышлять о себе оказалось довольно увлекательным занятием. Хотя вокруг уже ни души. Мне стало как-то особенно весело, и я, напевая песенку, вернулась в класс.

— Ой. Никого нет.

Войдя в класс, я обнаружила, что там пусто. Возможно, уроки на сегодня уже закончились. Ура. Тогда пойду прогуляюсь.

— Постой-ка.

Я уже радостно собралась выходить, как кто-то сзади схватил меня за плечо и силком втолкнул обратно в класс.

— Уа-а.

— Не кричи с таким невозмутимым лицом.

— А вы кто?

— …Я твоя одноклассница. Одна из тех немногих девушек.

— Так что насчёт уроков?

— Уже закончились. Итак, я ждала тебя, потому что хотела кое-что спросить.

— А где Крона?

— Она была здесь до недавнего времени, но ушла пораньше, сказав, что у неё с товарищами самостоятельная тренировка. Она насильно велела передать: «Потом выпьем в общежитии», так что заодно передаю. Гедонистическая дура.

Недовольная девушка с каштановыми волосами в очках. Когда Крона говорила «выпьем», она имела в виду алкоголь? Интересно, а мне-то можно? Я несовершеннолетняя, но в этом мире, может, и разрешено. По моим прогнозам, вино здесь очень вкусное. Жду с нетерпением.

— Вот как. Тогда я, пожалуй, пойду.

— Я ещё не закончила. Меня зовут Сандра. Ты ведь Мицуба, верно?

— А, да.

Интеллектуалка с каштановыми волосами в очках, госпожа Сандра, явилась. Без тени улыбки. С представлением покончили без меня. У неё, наверное, совсем мало друзей. Я ощущаю с ней какую-то смутную симпатию. Определённо, странный человек.

— Я слышала, тебя изгнали из дома Блюроуз. Это правда?

— Так уж вышло.

— Вот как. И что ты теперь думаешь о дворянах, после изгнания? Вот что я хочу знать.

— Думаю, они очень заносчивые. И погрязли в роскоши.

Началось интервью. «Вот это человек с собственным путём», — невольно восхитилась я. Что Крона, что она — без такой сильной воли здесь, наверное, не выжить.

— Хотя мы все — люди. И кровь в наших жилах одного цвета. Но они говорят, что мы — совсем другие. Знаешь, почему они позволяют себе такую надменность?

— Потому что они дворяне.

Потрясающе. Викторина, на которую любой даст правильный ответ!

— Понятно. И это верный ответ. Если точнее — потому что существует «система, допускающая их заносчивость». Сама система, где человек становится правителем страны исключительно по праву крови, является корнем всех зол. И те отбросы, что к ней примыкают. Вот они — паразиты, пожирающие наши налоги. Белые муравьи, подтачивающие устои страны.

— Паразиты и белые муравьи?

Короля — в корень зла, дворян — в белых муравьёв. Разговор становится опасным, но, к счастью, вокруг никого. Если бы нас подслушали, меня бы снова вызвали в кабинет инструкторов. Наверное, только меня. Меня ведь так легко неправильно понять.

Похоже, разговор затянется, так что я присела на ближайший стул. Небо светлое. Госпожа Сандра продолжала свою речь. У неё безумный взгляд. Я чувствую в ней какую-то фанатичную одержимость. В отличие от Кроны, она пылает иначе. Всё-таки странная.

— …Итак. Что ты думаешь о нынешней парламентской системе?

— Мне кажется, вы резко перескочили с темы.

— Вовсе нет. Это глубоко связано с тем, о чём я говорила… тебя интересует политика?

— Хм, кто знает. Пока не уверена.

— Ах, да. Большинство граждан думает так же. Потому что они изо всех сил борются за выживание сегодняшним днём. Они недовольны существующей системой, но не знают, что делать. Они могут ворчать, но их чаяния не доходят до правителей. Потому что у них нет для этого средств. Поэтому мы должны учиться. Я из простой семьи, но по своей воле пришла сюда и много училась. Потому что была недовольна нынешней ситуацией.

— А, ну да.

Сандру было не остановить. Однако, судя по всему, она следила за обстановкой. Говорила она тихо. Но её воля передавалась отчётливо. Хотелось бы её поддержать. Подбадривать — это бесплатно.

— Ты знаешь про новую колонию нашей страны — континент Аркадина?

— Ни малейшего понятия.

— Ты слишком многого не знаешь. Отныне учись в два раза усерднее.

— Хорошо. Буду внимательнее. А что это за континент?

Почему-то начался инструктаж. Чтобы уйти от темы, я перевела разговор обратно на континент.

— Это новый континент, который некогда называли Утопией. До недавнего времени он был колонией королевства Лирия. Он богат ресурсами.

Сандра разложила на столе карту мира. Понятно, хотя ничего не понятно. Но, похоже, большой континент на востоке в этом мире называется Аркадина. Я впечатлённо кивнула.

Эта карта сильно отличалась от той, что сохранилась в моей дырявой памяти. К западу от Розерии, за морем, лежит островное королевство Лирия. К востоку, по суше, — Плуменийская империя. На юге — Великое герцогство Касабланка. Ещё дальше на восток простирается Великая империя Кроккас. Это всё — великие державы, заправляющие континентом Европа, и угроза для нашей Розерии, — последовала большая лекция от госпожи Сандры. Она объясняла так хорошо, что могла бы прямо сейчас стать преподавателем. Я из вежливости похлопала, но реакции — ноль. Разочарование.

— И смотри. Эта Аркадина, независимость которой наша страна поддерживала, недавно разбила королевство Лирия и триумфально обрела независимость. Уж об этом-то даже ты должна знать.

— Аркади́на?

Сандра продолжала, игнорируя меня.

— В этой Аркадине правителей страны выбирают на выборах. Народ напрямую выбирает лидера. И тех, кто управляет страной, членов парламента, тоже выбирает народ на выборах. Там нет системы назначения королём. Понимаешь? Суверенитет принадлежит не королю, а народу. Это и есть республика. В республике король или император не нужны.

— Да? Вот как.

Мне хотелось спать, но я изо всех сил держалась. Сандра серьезна, и проявлять неуважение нельзя.

— Такую страну, нашу, где крайне мало свободы, поддержала и помогла обрести независимость. Страна без короля победила страну с королём. Хотя мы и ненавидим Лирию, это забавная история, не так ли? Понимает ли король Леруа значение этого события? Хотя всякие паразиты из парламента наверняка что-то замышляют.

Госпожа Сандра добавила лекцию о парламенте.

— Ах да, в Верхней палате — одни паразиты. Они подлежат немедленному уничтожению, чистке. Только это уже сделало бы страну значительно лучше.

Верхняя палата состоит из так называемой высшей аристократии. Она самая малочисленная, но обладает правом вето над Нижней палатой и Гражданской палатой. Иными словами, что неугодно Верхней палате — не будет исполнено никогда. Туда по назначению входят родственники из Семи Посохов Розерии и родственники короля. «Назначению» — хотя на деле каждый дом выдвигает кандидата, а король просто утверждает. Да здравствуют связи!

Кстати, я слышала, что мой сводный второй брат, Мигель, был членом Верхней палаты. А старший брат, Гриэль, был полковником армии? Надо иногда проверять, а то забуду. Но поскольку мы никогда не встречались, ничего не поделаешь. Может, мы и в будущем не встретимся. Судя по тому, что я слышала, они, оказывается, очень знатный род. Только я этого совсем не чувствую, ведь меня быстро выгнали. Может, надо было брать с собой побольше платьев? Но в них неудобно двигаться, так что лучше наряжаться лишь изредка.

— Хотя и получше Верхней палаты, но это всего лишь трусливые приспособленцы. Есть несколько человек с характером, но, к сожалению, их слишком мало.

Далее идёт Нижняя палата — дворяне и священнослужители Церкви Великого Колеса. Для вступления нужно получить рекомендации от дворян, губернаторов провинций, мэров и епископов. Оглядываясь на Верхнюю палату и Церковь, они разрабатывают угодную им политику. По словам Сандры, это муравейник. Говорят, есть и те, кто печётся о жизни граждан, но они в ничтожном меньшинстве.

— Народ, опора страны, презирается больше всех. Гражданская палата не должна довольствоваться положением фиктивного органа. Я глубоко убеждена, что эту ситуацию нужно сломать как можно скорее.

А теперь Гражданская палата. Создана для видимости, чтобы выпускать пар недовольства. Граждане, уплатившие налог выше установленного, имеют право голоса и выбирают по несколько представителей от каждого города. По численности, 500 человек, она самая большая, но требуемые ею законы не принимались никогда. И жалованья ей толком не платят. Депутаты один за другим уходят, обнищав, и теперь можно сказать, что любой желающий, просто подняв руку, может стать депутатом. В последнее время, похоже, богатые торговцы становятся депутатами вместо визитной карточки.

— Таково нынешнее состояние парламента нашей страны. Ты хоть немного поняла?

— …Да. Кажется.

Я отчаянно боролась с желанием уронить голову на парту. С Сандрой я говорила впервые, и это было любопытно, но я никак не ожидала, что придётся выслушивать политическую лекцию. Я выдавила из себя кривую улыбку, но Сандра, похоже, истолковала её по-своему.

— Хм, довольно приятное лицо. Да, нынешний парламент не функционирует должным образом. Он не более чем инструмент политических баталий короля и дворян.

— …………

— Если так продолжится, ситуация станет ещё более непоправимой. Из-за этих белых муравьёв, подтачивающих страну. Понимаешь, мы все равны. Перед Богом нет ни дворян, ни короля, ни гражданина. Эпоха, когда правителя выбирают по крови, должна закончиться. — Итак, послушав всё это, что ты почувствовала? О чём подумала?

— По правде говоря, я всё равно ничего не понимаю.

Звучит очень серьёзно, но что я могу сделать? Совсем ничего не понимаю.

— Тогда учись. Если, конечно, твоя голова — не просто украшение. Мир скоро придёт в движение. Мы приведём его в движение.

— Да, буду стараться изо всех сил.

Я чувствовала себя так, будто слушаю проповедь. Кажется, ещё чуть-чуть — и я закричу: «Да здравствует революция!» Хотя и сама не знаю почему.

— Тем не менее, эта Розерия тоже меняется. Пусть и несовершенный, но парламент учреждён. Власть короля ограничена, без согласия парламента страной управлять нельзя. Число активистов, стремящихся к республике, растёт. Ещё один, последний рывок — и всё изменится.

— …………

— Я хочу совершить этот последний рывок. Ради этого я здесь и учусь. У моей семьи нет денег, но я знала, что здесь смогу учиться. Здесь есть библиотека и можно научиться сражаться.

— Сражаться? Ой, Сандра, ты будешь сражаться?

Она что, стремится к вооружённой борьбе? Когда я с недоумением переспросила, Сандра горько усмехнулась.

— Ради последнего рывка я, не колеблясь, применю вооружённую силу. А почему? Потому что противник обязательно попытается подавить нас силой. Боюсь, прольётся много крови. Нет, она уже проливается.

— Кровь…

От этого слова у меня почему-то защемило сердце. Вернее, оно забилось в предвкушении.

— Ради этого мы тайно собираем силу — единомышленников. В скором времени в столице будет официально сформирована партия. Я намерена к ней присоединиться.

— Ух ты.

Я удивилась. Она уже начала партийную деятельность. Действительно, привлекать на свою сторону учащихся-простолюдинов из офицерской школы — отличная идея. Они станут командирами, которые сражаются на передовой. Заполучить таких в союзники — это сто человек в одном.

— Не все студенты-простолюдины — бездомные псы. Некоторые нарочно ведут себя так, оттачивая клыки. И это правда, что они тренируются ради страны. Чужеземную угрозу, о которой я говорила раньше, конечно, нужно отразить. Ради мира для народа.

Закончив говорить, Сандра привычным жестом поправила очки. Она была поистине крутой женщиной. Ей, наверное, всего шестнадцать, но держится она лет на двадцать пять. В ней есть обаяние, отличное от Кроны. Я ставлю свою печать одобрения.

— Одна из причин, почему я рассказала тебе всё это, тот инцидент в обед. Та высокомерная сущность — вот истинная суть дворян. А ты не покорилась и дала отпор. Ты сопротивлялась. Ты больше не дворянка, ты на нашей стороне. Поэтому я решила рассказать тебе, что скоро всё изменится… да, это я изменю.

— Ты, Сандра, изменишь?

— Если ждать других, ничего не изменится. Нужно требовать. После выпуска, отслужив положенный срок в армии, я планирую сначала стать депутатом. Благодаря госпоже Николейнас в этой стране женщины могут быть депутатами. Это единственное, чем мы можем гордиться перед другими странами.

— Депутатом. Сандра, ты в будущем — в Гражданскую палату?

— Да. Я так планирую. Разумеется, это только первый шаг. Моя цель — совершенно в другом.

Похоже, директор Николейнас — чрезвычайно влиятельный человек. Женщины-депутаты, женщины-военные, женщины-исследователи. Всё это появилось потому, что она продвигала женское участие в обществе. Говорят, она убедила прежнего короля: «Жалко, что столько способных, как я, людей пропадает даром». Если бы захотела, она, наверное, могла бы даже войти в Семь Посохов.

— Те, кто думает так же, как я, уже начали действовать. Волна обязательно придёт.

— Если это осуществится, будет круто.

— Я обязательно это осуществлю. Даже если я умру. Нет, сколько бы людей ни погибло, это должно быть осуществлено. С этой решимостью я участвую в этом движении. Это вам не анархисты, эти глупые грибки, которые просто шумят. Народ должен управлять страной своими руками. Вот что такое свобода. Вот что такое равенство. Это моя революция.

Это была речь, полная силы и души. Я не до конца понимала, что ею движет, но на всякий случай глубокомысленно покивала. Сандра, похоже, осталась довольна и мягко положила руку мне на плечо.

— Тебя, кажется, часто понимают неправильно, но мне до этого нет дела. В каком-то смысле, мы с тобой, возможно, на одной волне… Именно поэтому я выложила всё это тебе при первой же встрече?.. Хе-хе, значит, в глазах этих роялистов я и сама близка к дьяволу или чудовищу?

С горькой иронией пробормотала Сандра. Я не знала, как реагировать, и промолчала.

— Если у тебя есть воля, я всегда буду рада принять тебя. Соратников много не бывает. Особенно в тебе есть что-то особенное. Это качество обязательно пригодится. Я намерена тебя использовать, и ты используй меня.

— …………

— Но если ты вздумаешь донести…

Сандра взялась за саблю на поясе. Клинок у неё был затуплен, но и как дубина сгодится. Хотя, даже если бы я донесла, кто бы мне поверил? Людей, которые поверили бы моим словам, удивительно мало. Я просто плыла по течению. Последние полгода. Иными словами, мне нужно учиться думать самой.

— Сначала я поучусь, а потом подумаю.

— Да, это правильный ответ. Всё-таки ты умница.

С довольной улыбкой Сандра погладила меня по голове и, сказав, что пойдёт, вышла из класса. В отличие от меня, у всех вокруг были разные серьёзные мысли, поняла я. А я просто хочу весело проводить время и жить как хочется. Это, наверное, и называют гедонизмом.

— Свобода, да здравствует… Ну что ж, пойду-ка обратно и попробую местной выпивки. Надо поднять тост за гедонистическую жизнь.

Интересно, этого ли достаточно? У меня есть привычка смотреть на себя со стороны, даже когда дело касается меня самой. Я словно смотрю на вещи через линзу по имени «я». Иногда мне кажется, что моя рука сама по себе тянется, или я что-то выбалтываю без спроса. Какое-то странное чувство. Что же я такое? Эта мыслящая «я» — это и вправду я? Интересно, когда-нибудь директор Николейнас даст мне ответ?

Ладно, неважно. Кем бы я ни была, мир-то всё равно вертится.

---

¹ Ли (里) — традиционная китайская мера длины (около 500 метров).