— Провал? Ты хочешь сказать, что вы провалились?

Глава дома Йеллоуроуз, Хильруд, недовольно нахмурив бровь, переспросил. Перед ним, преклонив колено с мучительно-искажённым лицом, находился главарь наследного шпионского клана «Ядовитые змеи». Повинуясь приказам хозяина, они занимались и сбором информации, и распространением слухов, и убийствами, и похищениями людей — словом, выполняли самую грязную работу. Само собой, они получали достойную награду и признание. Это были взаимовыгодные отношения, в которых обе стороны процветали. Хильруд, только недавно унаследовавший главенство в доме, разумеется, перенял и эти связи.

— Да. Нам не удалось устранить цель. Заодно провалилась и попытка снять проклятие. Пришло известие, что друг господина Римаса скончался от сердечной недостаточности.

По просьбе своего сына Римаса Хильруд поручил «Ядовитым змеям» разобраться с проклятой куклой. Её следовало запугать или подвергнуть пыткам, заставить снять заклятие, а затем устранить. Если же снятие будет совершенно невозможно — просто убить. Его сестра Мириана также обращалась с просьбой: «При удобном случае избавьтесь от этой обузы». Таким образом, он планировал одним махом решить проблему. Но план рухнул. Хильруд с трудом сдерживал раздражение.

— Почему?! О твоих заслугах я слышал ещё от покойного отца. И воочию убеждался, что это не ложь.

— …………

— Я спрашиваю, в чём причина провала.

— На этот раз, чтобы уж наверняка не оставить следов, мы наняли убийцу. Он был весьма искушён. Но, по всей видимости, произошло нечто ненормальное, что мы и вообразить не могли.

— Что это значит? Неужели ты хочешь сказать, что даже не можешь выяснить причину?!

Хильруд впился взглядом в главаря, но выражение лица того оставалось неизменным. В нём сквозило не столько сожаление, сколько мука бессилия. Людям из подпольного мира крайне несвойственно иметь такое выражение.

— Мы приставили к нему одного из наших, чтобы тот проследил за исполнением. Но теперь он пребывает в помешательстве. Пока не поправится, мы не сможем получить от него доклад. Да и нет никаких надежд на его выздоровление.

— ………… А что с нанятым убийцей? Он мёртв?

— Тело убийцы превратилось в жидкую плоть.

— В плоть?

— Да. Как бы это описать… Волосы, мясо, кости и внутренности перемешались в густую кашу. Пожалуй, ближе всего это было похоже на холодец. Мы опознали его по одежде и снаряжению. Но что самое ужасное — в этом состоянии он был ещё жив. Пока не поднялся переполох, находившийся неподалёку наш человек собрал всю эту плоть. И ещё три часа она издавала дикий вопль, прежде чем окончательно затихнуть.

— И что же в это время делала Мицуба?

— Проклятую куклу постоянно окутывала фиолетовая дымка. Мы сочли, что без подготовки пытаться тронуть её слишком опасно, и приказали отступить.

Лицо главаря приобрело совсем уж дурной оттенок. Шпионы — это те, чьё оружие — информация. И докладывать, что он ничего не знает, было для него унизительно.

— Мицуба же была безоружна и сидела за решёткой! Какого дьявола там произошло? Что какая-то девчонка вообще могла сделать?!

— Пока что я ничего не могу вам сообщить. Убийца, судя по всему, пытался прикончить её из спрятанного пистолета. Согласно докладу моего человека, на месте действительно есть следы выстрела. Не думаю, что он мог промахнуться с такого расстояния. Но на нём был противомагический барьер, так что магия Мицубы тоже ни при чём. Пуля должна была пронзить её насквозь. Как я уже сказал, остаётся только предположить, что произошло нечто ненормальное.

— Ненормальное…

Хильруд задумчиво подпёр подбородок рукой. Он знал о тех мутных слухах, что ходят о Мицубе. Что она прокляла собственных родителей, что на стенах изолированной башни, где её держали, висели пронзённые трупы, что она перебила всех слуг и дворецкого… Но, конечно, он в это не верил. Он был уверен, что всё это — дело рук Мирианы, распускавшей злые сплетни. Это был излюбленный приём его сестры. С его помощью она заполучила место первой леди дома Блюроуз, а затем и полностью захватила этот дом. Хильруд считал сестру страшным человеком.

— Может, ружьё просто взорвалось?

— Не могу этого исключать.

— Тогда, пожалуй, стоит попробовать ещё раз. Другу моего сына уже не поможешь, но сути это не меняет. Наша задача — устранить её.

У убийцы, по словам главаря, был противомагический барьер. Тогда что же превратило его в фарш? А ещё доклад о том, что пуля попала в цель. Тогда почему Мицуба не умерла? Хильруд чувствовал тревогу оттого, что совершенно не понимал, с чем они имеют дело. В конце концов, это Мириана путём интриг уничтожила Мицубу и её отца. Мицуба, само собой, знала, что Мириана родом из дома Йеллоуроуз. А стало быть, его, как брата Мирианы, она считает одним из заклятых врагов. Иметь такого опасного противника очень нежелательно. Даже если всё это лишь досадная случайность, избавиться от неё нужно как можно скорее.

— Осмелюсь предложить. При следующей атаке разумнее будет избегать прямых действий.

— Что?! Неужели ты, глава «Ядовитых змей», боишься какой-то девчонки?!

— Нет. Но для прямого вмешательства нам потребуется определённое время на подготовку. Взамен у меня уже готов способ устранить её быстро. Мы подсыплем ей в пищу сильнейший яд, который даже в малых дозах разлагает внутренние органы, и она встретит тот же конец, что и друг вашего сына. Повар уже подкуплен. Только прикажите — и я немедля приступлю.

Выражение муки на лице главаря мгновенно исчезло, обнажив кровожадность. Если не срабатывают обычные методы, всегда найдутся другие. Хильруд убедился, что теперь-то можно полностью положиться на него.

— Вот как. Тогда гнев Римаса, потерявшего друга, немного утихнет. Хорошо, я полностью поручаю это тебе. Покажи, на что способен.

— Благодарю. Я немедленно приступлю. Ждите добрых вестей.

Главарь поклонился и покинул комнату. Провожая взглядом его спину, Хильруд испытал какое-то безотчётное беспокойство. Его не могло покинуть ощущение, что он запустил руку в болото.

◆

— …Сотрудник… покончил с собой?! Что это, внезапная шутка?!

— К сожалению, не шутка. Его обнаружили повесившимся в собственной комнате. Никогда не слышал, чтобы у него были проблемы с дисциплиной.

Ректор Палук сидел в своём кабинете, пока секретарь невозмутимо докладывал ему. В последнее время беды просто сыпались на его голову. Пожар в астрологической обсерватории, зловоние в комнате отработки, таинственный след от пули, загадочная смерть студента-кавалериста. И во всём этом замешана та самая ходячая проблема. Палук был уверен, что и сейчас не обойдётся без неё.

— Повесился. И, надо полагать, это опять связано с Мицубой?

— Да. Покойный был как раз тем надзирателем, что дежурил у неё во время отработки. После того случая со зловонием он, судя по всему, был в смятении. Вместо прощального письма он оставил вот это.

Секретарь протянул ему записку. На ней, словно нацарапанные дождевыми червями, были корявые буквы: «Не хочу расплавиться». Палук пробежал взглядом протянутый ему отчёт, а затем тяжело вздохнул.

— Да что же это такое, эта девочка. С тех пор как она появилась, непрерывно происходит что-то ненормальное.

— А может, она и впрямь проклятая кукла? Кстати, не расклеить ли нам для поднятия духа обереги от нечистой силы? У меня, знаете ли, всегда с собой целый набор.

Секретарь, достав из-за пазухи, показал ему ворох разнообразных амулетов. Выглядели они до крайности подозрительно и уж точно не казались эффективными. Даже противомагического эффекта от них не ощущалось. Секретарь вечно вёл себя так, будто его это не касалось, но сейчас Палук отчего-то ощутил, что над ним просто издеваются, и невольно разозлился.

— Ты рассуждаешь так, словно тебя это не касается! А ведь не знаешь, на кого в следующий раз обрушится несчастье. Надо быть посерьёзнее…

— Ну, уж я-то в полной безопасности. Я к ней ни за что не приближусь. А если мне прикажут что-либо с ней связанное, я немедля уволюсь. Знаете, как говорят: не тронь лихо… У меня очень плохое предчувствие, так что я к ней ни ногой.

Секретарь сменил выражение лица на серьёзное и твёрдо заявил.

— Ну что ты так драматизируешь? Ты это что, серьёзно?!

— Абсолютно. Жизнь дороже. У меня есть кое-какие сбережения, так что начать своё дело было бы неплохо. По счастью, я уже наработал связи в армии.

Похоже, он и впрямь намеревался уволиться. Он вынул из-за пазухи конверт и показал Палуку бумагу с заголовком «Прошение об отставке». Красивым почерком там было выведено: «Поскольку обстоятельства угрожают моей жизни, прошу уволить меня с сегодняшнего дня». При виде такой предусмотрительности — он даже заготовил прошение заранее — раздражение Палука сменилось полным изумлением.

— Ну и ну. Ты и правда мастерски умеешь устраиваться в жизни. Но я-то не могу так поступить. По своей должности я не могу ни сбежать, ни избегать её. Что же, чёрт возьми, мне делать?

Палук принялся ожесточённо потирать свою лысую голову. Почему, ну почему именно на его время на посту ректора выпали такие чудовищные проблемы? А ведь он так хотел получить выходное пособие и уйти на покой. Сейчас допустить скандал — это просто немыслимо. Тот инцидент со смертью студента-кавалериста был на волосок от провала. Если бы не стало известно о связи с Мицубой, вину могли бы свалить на него. Но ненависть и гнев удалось целиком направить на Мицубу. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Ох, это проблема.

Однако по лицу секретаря было видно, что ему ничуть не проблема. Он и правда держался от всего в стороне. И Палук, подумав, что такая отстранённость, наверное, и нужна, решился высказать смелую мысль:

— Ладно. А что, если нам просто взять и выпустить её? Скажем, в конце этого месяца. Если она хоть как-то научится обращаться с пушкой, то проблем быть не должно. Я дам ей свою высочайшую рекомендацию.

Хотя это и было спонтанной идеей, она показалась ему не такой уж плохой. Он стал склоняться к тому, чтобы так и поступить, и мысли его понеслись вперёд.

— Постойте, вы хотите сказать… выпустить её через месяц?!

— Именно. Уставной срок обучения — четыре года, но ведь нет запрета на более короткий. Давай натянем ей баллы и освободим от выпускных экзаменов. А экзамены я своей властью ректора вообще отменю. Ну, скажем, «ввиду выдающихся способностей дальнейшее обучение признано нецелесообразным». Как тебе? И спихнём её в армию.

Он и сам понимал, что это звучит отчаянно. Но на первом месте были его жизнь, его честь и его спокойная пенсия. Что будет с тем, к кому её отправят, его не волновало. А будущее Мицубы — и подавно. Самосохранение превыше всего.

— Я думаю, это невозможно. Иными словами — нереально.

— Точно никак? Может, если поднапрячься?

— Хоть тресни — невозможно. Такое особое отношение неизбежно привлечёт внимание. К тому же выпустить кого-то через месяц — это неслыханно.

— М-да.

— Вдобавок она станет самой юной выпускницей — ей всего одиннадцать лет. А кроме того, ко всему прочему, она — проклятая кукла со всеми мыслимыми и немыслимыми слухами. Если станет известно, что вы просто, чтобы избавиться от обузы, спихнули такую девицу в армию, ваше имя, господин ректор, прославится не только в армии, но и по всему королевству. Мои поздравления.

— …Это… как бы сказать… крайне скверно. Тогда в мой дом могут полететь не только пули, но и артиллерийские снаряды. Меня и так люто ненавидят младшие офицеры за то, что я проявляю особое отношение к дворянам. Тут и ста жизней не хватит.

Хотя вины его в том не было, выслужившиеся офицеры его ненавидели. А это люди, которые ценой упорства выжили на передовой и накопили боевой опыт. С ними лучше не ссориться. Поэтому он и не выходил на улицу по ночам.

— Прискорбно, но вам придётся потерпеть хотя бы год. За это время пусть набирается опыта в артиллерийском. Может быть, стоит давать ей какие-то задания и начислять за них баллы. Например, отправить её поучаствовать в настоящем бою.

— Э-эту… в н-настоящий бой?! Ты в своём уме?!

У Палука невольно расширились глаза. Но секретарь, словно ничего особенного, невозмутимо продолжил:

— А что. Например, отправить её на подавление «зелёных» — этих плесневых. Или пусть сразится с этими безумцами-республиканцами. Если у врага возрастут потери, все только обрадуются. Никто не будет в обиде.

— Вот оно что… Клин клином вышибать, да? И к тому же, даже если её убьют, никто и слова не скажет. Так-так-так. А ведь это и правда неплохо. Вот только у кого на это получать разрешение? В штабе сухопутных войск?

— Да. А кроме того — в Управлении столичной стражи, в Департаменте общественного порядка и ещё, полагаю, нужно заранее договориться с Королевским институтом магии. Похоже, у них есть связи.

— Ах да, с директором Николейнас. Обосновывать всё это дело будет той ещё морокой…

Его величайшей ошибкой было согласиться на её зачисление под нажимом этой дамочки и Мирианы. Надо было сразу отказаться и отправить её восвояси. Мелькнула мысль просто отчислить её, но последствия пугали. Перед глазами живо предстала картина его собственных похорон, и он поспешно затряс головой.

— Директору Нико это, скорее всего, будет только в радость. Когда мы докладывали ей о происходящем, она ничуть не выглядела обеспокоенной.

— Она гений, но при этом сумасшедшая. Совершенно невыносимая особа. Ох, как я устал. Я больше ничего не хочу делать. Прости, но я сегодня уйду пораньше. У меня что-то ещё и желудок разболелся.

Это не было ложью — желудок скрутило по-настоящему. Срочно нужно к врачу за сильными лекарствами. Обычно в ответ на такое секретарь отпускал какую-нибудь колкость, но сейчас, похоже, мои мучения были настолько искренни, что он кротко кивнул.

— Вас понял. Здоровье — превыше всего. Берегите себя.

— Спасибо. Остальное — на тебя.

Палук вяло махнул рукой и поспешно засобирался домой. У него было предчувствие, что нужно убираться отсюда, пока не случилось чего похуже. Он был уверен, что сегодня определённо несчастливый день. В азартных играх ему не везло, но вот такие предчувствия сбывались всегда.

Но тут дверь резко распахнулась, и какой-то сотрудник что-то быстро зашептал секретарю. Лицо секретаря неприятно исказилось. «Господи, дайте мне уйти, не хочу ничего слышать», — подумал Палук. Но он знал, что если уйдёт, не дослушав, то потом не уснёт. Чем дольше откладываешь, тем сильнее становятся страдания.

— Что на этот раз?..

— Я бы посоветовал вам сначала сходить за лекарством для желудка. Но вы хотите услышать прямо сейчас?

— Говори уже.

— Да. Повар из второй столовой нашей школы был обнаружен мёртвым в комнате отдыха. Согласно заключению врача, у него полностью разложились все внутренние органы. Судя по всему, причиной стал суп. Но поскольку он приготовил этот суп для себя, на обед, то, по всей вероятности, это самоубийство.

— …………

— Кстати, Мицуба в это время была в кабинете для занятий, так что она никак не могла что-либо сделать.

— …………О, боги.

Палук, прижав ладонь ко лбу, бессильно откинулся на диван. Всё-таки она была проклятой куклой. Раз уж он взял её на себя, то просто так избавиться не выйдет. Теперь он понимал, почему красавица и интриганка Мириана навязала её именно ему. Она, несомненно, сочла это наилучшим решением. Тогда остаётся только одно: попытаться выжить, не привлекая её взгляда, и найти, на кого бы спихнуть её дальше. Он перевёл взгляд на секретаря, но тот демонстративно отвернулся.

«Кто угодно. Кто угодно, заберите у меня это».

Думая об этом, Палук в конце концов принялся истово молиться богу Великого Колеса, которому он поклонялся.