По несчастью, мой срок наказания по какой-то причине увеличили до трёх дней, но наконец-то меня освободили. Правда, со второго дня я сидела не в той камере за решёткой, а в своей комнате, так что никаких обид. Я переживала, что ещё сильнее отстану по учёбе, но так как были обычные выходные, никаких проблем. Пожалевшая меня Крона притащила кучу дешёвого вина, и я, запершись в комнате, без конца пила в одиночестве. Опьянеть не могу, но весело становится. Сандра, правда, кривилась, потому что комната провоняла винищем.

— Ну, значит, с сегодняшнего дня ты наконец-то снова в строю.

— Да. Так и получится, что под арестом я провела времени больше, чем на уроках.

— Ха-ха-ха, и правда. Вот умора. Показать на тебя пальцем и посмеяться?

— Перестань, пожалуйста. А то я совсем упаду духом.

— Да ладно тебе, не вешай нос!

Крона, громко хохоча, хлопнула меня по спине. Было довольно больно, но я не злилась.

— Ах да. О тебе, мелочь, опять новые слухи поползли. Ну что, хочешь послушать?

— Не особенно. Но что там?

— Сандра, давай-ка ты ей расскажешь.

Крона с какой-то вызывающей ухмылкой перевела разговор. Сандра картинным жестом поправила очки и уставилась на меня. Это не от злости — таково её обычное выражение лица. Очень уж оно грозное.

— Глупейшие слухи. Но то, что надзиратель и повар покончили с собой, — правда. Судя по всему, умерли они весьма жуткой смертью, и теперь ходят самые разные домыслы. А в итоге, как водится, виновата ты. Мои поздравления.

Это было поздравление, произнесённое с полным отсутствием каких-либо чувств. Я бы даже заявила протест. Это называется «пострадать от сплетен».

— С чего бы это моя вина…

— Я не знаю. И мне это неинтересно.

— Да не обращай ты внимания на худую молву. Посмотри, вот Сандра — все говорят, что у неё с головой не в порядке, а она поживает отлично. Вот доказательство, что и без друзей можно выжить.

Поскольку мне показалось, что это звучит как откровенное оскорбление, я неопределённо промычала «М-м-м». Обычно и Сандра не упускала случая обозвать Крону дурой, так что они квиты. Прямо масло с водой.

— Хватит тыкать пальцем, гедонистка проклятая. И вообще, я с самого начала не собиралась с тобой дружить. Мне не нужны соратники, с которыми у меня нет общей цели.

— Что ж, можно жить и так. Но мне такое не по душе. Так что, мелочь, давай в следующий выходной сходим развеемся в город. Углубим нашу дружбу, так сказать.

— А, да, с удовольствием.

Я тут же с готовностью кивнула Кроне. Сандра недовольно скрестила руки на груди.

— Эта особа — законченная гедонистка, живущая одним мгновением. Не стоит брать с неё пример. И что хуже всего — она довольно умна и прекрасно знает, как всё обстряпать. Если будешь бездумно ей подражать, только ты одна не сможешь выпуститься. Вокруг неё одни такие дураки.

— В-вот как?

Кажется, я о таких слышала. Про детей, которые ни в какие школы не ходят, но почему-то всё на лету схватывают. Или про тех предателей, которые играют с тобой до самой контрольной, а потом получают высший балл.

— «Дураки» — это ты зря. Да, ребята немного туповаты, но они добрые малые. Я сделаю этих парней своими личными генералами. А когда возвышусь, они станут моей старой гвардией. Уверена, будут в полном восторге.

— Какие ещё «личные генералы» и «старая гвардия»? Говори об этом, когда и впрямь возвысишься. И к тому же, все они старше тебя.

— Разница в пару лет — это погрешность. Когда мы закончим школу, это не будет иметь значения, разве нет? Я просто опережаю время.

— Ишь какая важная. Чушь собачья.

Сандра и Крона сцепились. Сандра хмурилась, а Крона ухмылялась с дерзким видом. Похоже, добрыми подругами им не стать. А мне, кстати, надо скорее переодеваться, а то уже почти время завтрака. Обе они уже неведомо когда переоделись в форму. Вот уж правда — ушлые девицы. А я маленькая, так что мне нужно действовать ещё проворнее.

— Ого, да ты двигаешься как-то резвее. Хотя лицо у тебя болезненно-бледное.

— У меня уже переизбыток сил. Сегодня с самого начала пойду на полную.

— О, это отлично. Кстати, первый урок после твоего возвращения — строевая подготовка.

— Строевая подготовка? А что это за урок?

— Совместная тренировка с пехотным отделением. Мы тащим пушки и передвигаемся под ритм музыкантов. Пехотинцы строятся в боевые порядки и следят, чтобы они не ломались. У нас, у артиллеристов, есть только 19-й и 20-й выпуски, а пехота пойдёт полным составом, так что всё будет довольно серьёзно. Ну, первый час, может, и весело, но через полдня это та ещё пытка. А во второй половине дня, после перерыва, будет то же самое.

— Значит, целый день?

— Именно!

У меня слегка закружилась голова.

— И к тому же, раз теперь есть ты, мелочь, а парней поубавилось, мы, скорее всего, будем втроём. Пушки довольно тяжёлые, так что придётся попотеть.

— Этот инструктор совершенно не учитывает разницу в физической силе между мужчинами и женщинами. Ему, видите ли, лень, и он сгребает всех в одну кучу.

— А это и есть равенство полов, разве нет? То, что тебе так нравится.

— Идиотизм.

— …М-да.

Я не слишком уверена в своих силах. Надеюсь, не выдохнусь на полпути. Чем дело кончится?

— Ого. Судя по твоему лицу, ты, наоборот, ещё и загорелась. Это внушает надежду.

Крона, взглянув на моё упавшее духом лицо, весело рассмеялась. Сандра же, кажется, слегка помрачнела.

— Будем рассчитывать на твои скрытые резервы и силу. Если ты только выглядишь такой, нас ждут немалые муки. Главным образом тебя и меня.

— Э-э… я постараюсь.

◆

Началась строевая подготовка. Студенты-пехотинцы с тяжёлыми длинноствольными ружьями, в красивой форме, в высоких шапках, построившись в шеренги, маршировали. А мы, артиллеристы, разбившись по трое, катили пушки на колёсах. Поскольку пушки — списанное из армии старьё, все они были разной формы. Некоторые для веса нарочно обвешали мешками с балластом. Вот в чём сказывается их особая забота. Хотя на деле — медвежья услуга. Наши предшественники из 19-го выпуска в основном используют то, что получше, а нам, 20-му, достаётся самый хлам среди хлама. Вся в царапинах и щербинах — сколько ни полируй, всё без толку. А всё потому, что у нас всего два выпуска — отделение-то открыли только в прошлом году. История артиллерийского пока коротка.

— Раз-два, взяли.

Мы вместе дышали, выкрикивая эти слова. Кажется, я где-то слышала, что с выкриком больше силы.

— М-м. А ведь не так тяжело, как я думала. Скорее, даже легко. Ты, мелочь, оказывается, довольно сильная.

— Честно говоря, не ожидала. Мицуба, а ты довольно хороша.

— Аха-ха. Спасибо.

Справа от меня — Крона, слева — Сандра. А я — в центре, где нагрузка меньше всего. По правде говоря, главное, чтобы двигались правое и левое колесо. Стоит нарушиться равновесию, и пушку потащит в сторону.

Под бой барабанов мы, артиллеристы, маршировали позади пехотных рядов. Хотя поначалу это была просто бесконечная ходьба кругами по периметру огромного школьного двора. Судя по всему, вскоре инструктор, выполняющий роль командира, должен был подать сигнал.

— Но всё же, зачем они играют музыку?

— Потому что так веселее. Бум-бум-бум. Тело само в пляс идёт, разве нет?

Моё тело совсем не идёт в пляс, но, может быть, шаг сам собой подстраивается.

— Совсем не поэтому. Мы обучены и без всякого барабана можем идти в ногу. Однако толпа горожан, которую наспех сгоняют на поле брани, на это не способна. Поэтому им и задают ритм, чтобы они под него подстроились и шли вместе. Если нужно ускориться или броситься в атаку, барабанный бой тоже подстроится.

— О, вот как.

Теперь понятно. Сандра очень умная, поэтому от неё много чего можно узнать. Пока я была под арестом, в те моменты, когда не пила, я перед сном слушала её лекции. О самых разных вещах этого мира. Она могла бы стать неплохим учителем.

— Но насчёт того, что это весело, — это тоже не совсем ложь. Говорят, на поле боя летают сплошные крики. И чтобы их заглушить, надо держаться бодро.

— В этом что-то есть, но твоё мнение, как обычно, чересчур крайнее.

— Ха-ха. Интересно, каково это — помирать под такую чудную музыку?

Крона коротко рассмеялась. Ну, наверное, это и правда лучше, чем умирать в муках под крики отчаяния. Может быть, это сойдёт за реквием. Хотя пока есть силы смеяться над таким, вряд ли тебе грозит смерть.

— Если хочешь попробовать, просто запишись на передовую. Умри за родину.

— Вот уж от тебя такого не ожидала. Я воюю и умираю за себя.

— Ну-ну. Нас, девушек, — по пальцам пересчитать, давайте жить дружно.

Я натянула дежурную улыбку, но не знаю, хорошо ли она вышла. Да и, честно говоря, ни одна из них на меня не смотрела.

— Это вряд ли возможно.

— Мелочь, это всё равно что приказать мне умереть.

— С чего вы это взяли?

Пока мы лениво болтали, поступил сигнал. Мы изменили направление марша к тому месту, которое служащие обозначили флажками. Кстати, Крона тащила шомпол для чистки орудийного ствола и сумку со снарядами, а Сандра катила пушку, закинув за спину прибойник. Я несла при себе запальную палку с намотанной на неё магической бумагой, которую используют при выстреле. Похоже, чтобы сделать всего один выстрел из пушки, нужно проделать множество операций. Поэтому в основном за одним орудием закрепляют расчёт из трёх-четырёх человек. А в реальном бою одному офицеру-артиллеристу придаётся несколько рядовых. Учиться тому, как ими командовать и организовывать работу, — тоже важнейшая задача артиллерийского отделения. Это всё я слышала от инструктора Гарда. Как видите, я тоже исправно учусь. Да и палить из пушки кажется забавным. Хочется жахнуть на всю катушку.

— О, скоро инструктор даст сигнал к атаке, готовьтесь. Отстающие будут отжиматься, так что мы рванём вперёд. Это вопрос жизни и смерти, потому что иначе обеденный перерыв станет короче.

— А как вы узнали?

В поведении инструктора Гарда не было ничего особенного. Видимо, она прочла это по его лицу. Кстати, Крона ещё раньше говорила что-то подобное о моём выражении. Оказывается, она умудряется болтать и одновременно следить за преподавателем.

— Ну, как-то так. Этот человек довольно предсказуем, его легко раскусить.

— Я, например, ничего такого не замечаю.

— Это потому что ты вообще не пытаешься понимать людей. Вот ты, яйцеголовый теоретик.

— Просто я не хочу отвлекаться на лишнее.

— Опять начинается. Надо интересоваться людьми, а не только своими принципами.

— Вот уж воистину лишняя забота. Чтобы полностью понять человека, не хватит и целой вечности.

— Да-да. Мелочь, смотри и не становись такой же, как она.

Посреди их перепалки под мерную музыку, по гневному сигналу инструктора, разом грянули штурмовые горны. Пехотные ряды поспешно примкнули штыки к своим длинным ружьям и с громкими воплями бросились в атаку. А мы, уже заранее готовые, сорвались с места и перешли на бег. Я изо всех сил рванула пушку вперёд. Колёса отчаянно заскрипели, но если уж они ломаются от такого, то на поле боя им делать нечего. С мыслью «да гори оно всё» я неслась вперёд. Мы лихо обогнали пушки нашего выпуска и почти вплотную приблизились к бегущим пехотинцам.

— Э-эй, полегче! Мелочь, ты слишком сильно толкаешь!

— Я… я вообще не толкаю! П-погоди, Мицуба!

— Раз-два, взяли!

С таким же упоением, с каким катают огромный снежный ком, я толкала и толкала её вперёд. Мне стало вдруг весело, поднялось настроение. Бегущие впереди пехотинцы оборачивались на меня и с криками ужаса ломали строй. Я словно рассекала волну. Крики «В атаку!» и вопли ужаса от нашего натиска. Пробившись сквозь них, мы достигли флажка, который, видимо, был целью. Обогнать абсолютно всех пехотинцев и прийти первыми было невозможно, но около трети из них я обошла. Среди артиллеристов мы, вне всякого сомнения, заняли первое место. Хотя это и не соревнование, но я была весьма рада.

— Ну что ж, всем спасибо за работу, бойцы! Однако для бездарей обеда не будет! Особо тупоголовые пехотинцы, которых обскакала артиллерийская девчоночья команда, остаются без обеда! А пока — отжиматься здесь!

Вокруг раздался горестный вой. А затем — полные злобы взгляды в мою сторону. Но тут же они со вздохами отводились. Это всё благодаря моей репутации. Ничуть не приятно.

— А вы, превосходные и чудовищно сильные артиллеристки! Усердие — это замечательно, но в атаке нужно равняться на остальных! Что значит «пушка вырвалась на самый передний край»?!! Вас же первыми раздавят!! Но за проявленный дух на этот раз без отжиманий!

Хотя Гард и отругал меня, наказания не было. Хорошо-хорошо. Оставив тех тридцать процентов пехотинцев, что принялись отжиматься, остальные направились в столовую. Мне казалось, что вокруг раздаётся шёпот.

— Аха-ха! Тебя теперь не только боятся, но и ненавидят! Ну и натура у тебя, мелочь! Куда ни пойдёшь — везде тысяча врагов! Весёлая, видать, у тебя будет жизнь!

— Чему ты так радуешься? И никакая это не радость — тысяча врагов.

— Нет-нет, это же прекрасно! На сей раз это не пустые слухи — ты доказала, на что способна. Все те, кого мы обогнали, своими глазами видели, как мы помыкаем твоей силой. Вот так, доказывая делом, что слухи — это не просто болтовня, ты превратишь худую молву в трепет. Ну, разве не хорошо?

— Хм… может, и так. Но что-то меня это не убеждает.

В конце концов, меня по-прежнему боятся. Боюсь, так у меня не будет друзей, кроме Кроны и Сандры. Хотя девушек на артиллерийском и так нет. Видела пару на пехотном, но их там очень мало. В основном все они учатся на магическом. Так называемые благородные девицы.

— В общем, было весело — и хорошо! Так, как говорится, весело и со вкусом!

— Это точно.

Крона была именно такой. Мы знакомы недолго, но я уже начала это понимать.

— Маленькая, но с чудовищной силой. С виду тихоня, а по натуре — гонщица. Воистину непостижимое существо.

Сандра вздохнула и слегка постучала пальцем мне по голове. В ответ я коротко рассмеялась.

Когда мы пришли в столовую, почему-то незнакомый служащий сам подал мне обед. Когда я спросила, разве здесь не самообслуживание, он с бледным лицом ответил, что для меня особое исключение. Ничего не поняв, я на всякий случай попросила добавки супа. Он оказался гораздо вкуснее того тягучего, что я ела до этого.