Участок Департамента общественного порядка Розерии в городе Литл-Белл, провинция Редроуз. Капитан Моран, командовавший гарнизонным взводом из тридцати человек, смял полученный приказ и побагровел от гнева. Мо́рану было уже пятьдесят. Опытный военный с тридцатью годами службы за плечами, он считал, что в любви к родине, Розерии, не уступит никому.

— В такое дерьмово занятое время с какой стати я должен быть нянькой?! Да, я жаловался на нехватку людей, но я не просил присылать мне одиннадцатилетнего ребёнка!

— Прошу вас, успокойтесь, капитан. Я понимаю ваши чувства, но это ведь всего на неделю.

Заместитель, младший лейтенант Тальк, пытался его утихомирить, но гнев Морана и не думал утихать.

— Головой я понимаю, что это всего ничего, но эмоции с этим не смирятся! Зачем нам навязывают этого ребёнка?! Спихнули бы его на тех бездельников из Управления столичной стражи, у которых куча свободного времени!

Моран обладал патриотизмом на голову выше прочих, но, к прискорбию, был выходцем из простых горожан. Одно это обстоятельство практически наглухо закрыло ему путь к блестящей карьере. Независимо от происхождения, если ты накапливаешь выслугу лет, до капитана повышают почти автоматически. Окончив офицерскую школу, начинаешь с прапорщика, затем младший лейтенант, лейтенант, капитан. Родись ты дворянином — мигом дослужился бы до штаб-офицера.

Но чтобы выходцу из простолюдинов подняться до штаб-офицера, требовались какие-то особые заслуги. Стать генералом было и вовсе невозможно, если только не произойдёт чуда. Например, совершить подвиг, сопоставимый с заслугами Николейнас. Разумеется, Моран, не обладавший выдающимися способностями, не мог на это рассчитывать, потому и оказался распределён в участок маленького городка. На войны с Плуменией и Лирией его, конечно, призывали, но они закончились перемирием, прежде чем он успел понюхать пороху. По плану он должен был провести в этом Литл-Белле ещё несколько лет и с почётом выйти в отставку.

— Запомни, мой долг — защищать этот город. Я вкладывал в это все свои силы. Сейчас такая обстановка, что в любой момент может произойти непредвиденное.

— Так точно, я это прекрасно понимаю.

— И в такое время — беспечная практика?! Наверху вообще осознают нынешнюю нестабильную ситуацию? Повсюду кишат безумные «зелёные», несговорчивые республиканцы, отчаявшиеся бродяги. Стоит выйти за дверь — и сплошная головная боль!

— Люди стекаются в столицу в поисках работы, но лишь единицы получают то, к чему стремятся. Жизнь горожан только ухудшается. Пропорционально этому растёт и число «зелёных». А республиканцы уже без всякого стыда произносят речи средь бела дня.

Беглые крепостные, сбежавшие с дворянских земель, стекались в столицу Белл в поисках работы. Те, кто и там не мог прокормиться, становились бродягами, оседали в трущобах или разбредались дальше в поисках пристанища. И так без конца. Моран считал, что во всём виноваты дворяне, но вслух этого не говорил. В конце концов, это вылилось бы в жалобы на горячо любимую королевскую семью.

На горожан сначала налагался государственный налог, затем провинциальный и городской. Само собой, Моран тоже их платил. Ведь следить за теми, кто уклонялся от уплаты, тоже входило в обязанности Департамента общественного порядка. Одни эти три налога были немалым бременем, а в случае войны добавлялся ещё и военный налог. Случалось, что без особых причин вводились налоги с самыми неподобающими названиями. Каждый раз из-за этого бунтовали недовольные, так что у Департамента общественного порядка было полно работы.

Ещё хуже приходилось крепостным, живущим на дворянских землях. К вышеперечисленным налогам они должны были платить ещё и арендную плату дворянину. Понятно, что никаких излишков у них не было. В неурожайные годы многие умирали от голода. Чтобы избежать этого, люди продавали детей работорговцам, бежали в никуда или, впав в отчаяние, становились «зелёными». Республиканцы пока не были доведены до такой крайности. Но, казалось, и они вот-вот взорвутся.

— Ах, я искренне рад, младший лейтенант, что вы понимаете: у нас нет времени возиться с детьми. Так вот, ещё раз спрашиваю: сколько, по-вашему, лет этой так называемой стажёрке Мицубе? Одиннадцать! Одиннадцать лет! Эти типы из офицерской школы совсем спятили!

— Однако, судя по документам, она отмечена как весьма способная. Пишут, что отлично обращается с ружьём и пушкой и обладает превосходной выносливостью.

— Это вам не детские игры!.. Но приказ есть приказ. Мы должны подчиниться. Вот она, печальная участь военного.

— Я полностью разделяю ваши чувства.

Моран вздохнул. Он старался сдерживаться, но из уст вырывались только жалобы. Впрочем, нужно было потерпеть всего неделю.

— Младший лейтенант Тальк. Извините, но я целиком перекладываю присмотр за этой стажёркой на вас. Пожалуйста, не подводите её ко мне ни по какому поводу, кроме первого приветствия. Боюсь, я слягу от гнева. Не хотелось бы создавать дурной прецедент — смерть от ярости перед самой отставкой.

— Так точно, я вас понял. Предоставьте это мне.

◆

Восходящая звезда, будущая великая военная — госпожа Мицуба наконец прибыла в участок. Ей даже выдали новенькую военную форму! Моран на мгновение задумался, существует ли детская военная форма, но тут же вспомнил, что в военных оркестрах служат и дети. Вероятно, её раздобыли оттуда. И ещё, почему-то её экипаж сопровождали маги из Королевского института магии. Глядя на столь строгую охрану, Моран на миг предположил, что этот ребёнок Мицуба — дворянского происхождения, но тут же отверг эту мысль. Ведь она училась на артиллерийском отделении. А дворян, идущих в приземлённую артиллерию, в этом мире просто не существовало. Ну, вероятно, школа специально попросила их, опасаясь за свою репутацию, случись что со стажёркой. В последнее время на трактах и впрямь стали появляться разбойничьи шайки. «Уж если они могут проявлять такую заботу, лучше бы направили хоть часть её сюда», — от этой мысли Моран разозлился ещё больше.

— Добро пожаловать в участок города Литл-Белл. Ты уже осмотрела город снаружи? Маленький, но красивый городок. Я им очень горжусь.

— Да, вы правы. По-моему, очень красивый город.

— Приятно это слышать. Я капитан Моран, командир участка. Мне приказано присматривать за тобой в течение этой недели. Прискорбно, но раз это приказ, я не могу отказаться. Полагаю, это несчастье для нас обоих, но давай постараемся мыслить позитивно.

— Благодарю вас, капитан Моран. Я стажёрка Мицуба Клоув. Пусть и ненадолго, прошу меня хорошо принять.

— Вот как. По крайней мере, приветствие у тебя поставлено отлично. Хорошо вымуштрована.

Стажёрка Мицуба, приставив каблуки, отдала честь. Должно быть, много тренировалась, у неё получалось лучше, чем у иных солдат. Младший лейтенант Тальк говорил, что о ней ходят разные слухи, но Моран, которому это было совершенно неинтересно, пропускал их мимо ушей. Первым впечатлением было: «жутковатый ребёнок». Серебристые волосы спадали почти до плеч, а надоедливая чёлка закрывала почти всё лицо. Неужели в офицерской школе нет ограничений по длине волос? Впрочем, ему было лень делать лишние замечания. Но что ещё сильнее выделялось — эти синие глаза. Словно кукольные, красивой формы, они, непонятно почему, производили отталкивающее впечатление. Несмотря на прозрачную синеву, в них невозможно было прочесть эмоций. Если долго вглядываться, начинало казаться, что тебя засасывает во тьму, и по коже пробегал мороз. Любой нормальный человек, увидев это, наверняка не захотел бы связываться с ней… «Проклятая кукла». Такая мысль невольно пришла ему в голову.

Моран поспешно отогнал ненужные мысли и, глядя на Мицубу сверху вниз, заговорил:

— Итак. О тебе позаботится этот младший лейтенант Тальк. Он ещё молод, но опытен и талантлив. Более того, он окончил пехотное отделение офицерской школы с отличием. По возрасту он тебе ближе, так что наверняка вы найдёте общий язык. Учись у него хорошенько.

Произнеся это, Моран перевёл взгляд на Талька. Тот кивнул и, выступив на шаг вперёд, отдал честь.

— Я младший лейтенант Тальк. Стажёрка Мицуба, поддерживать общественный порядок в Розерии — задача нашего Департамента общественного порядка. Здесь — самая передовая. Не знаю, куда тебя направят в будущем, но опыт, полученный в этом городе, несомненно, тебе пригодится. Давай постараемся вместе эту неделю.

Тальк приветливо улыбнулся и протянул правую руку. Мицуба, чуть скривив рот в улыбке, пожала её.

— Благодарю вас, лейтенант. Вы очень «свежий» человек, не так ли, лейтенант?

— Свежий? Ты про запах? Впервые такое слышу.

Тальк принялся обнюхивать свою одежду, а Мицуба с несвойственной ребёнку дерзкой усмешкой наблюдала за ним. Моран не мог понять причины. Самонадеянность ли это, или просто глупость, но в любом случае он счёл этого ребёнка нахальным. Тальк же сохранял спокойное выражение лица. «Воистину выдержанный человек», — восхитился Моран. Жители Литл-Белла ему очень доверяли, и он наверняка со временем станет достойным преемником Морана. Тот уже рекомендовал его в штаб как будущего командира.

— Да, без сомнения, вы свежий человек.

— Ха-ха, мне приятно. Но сколько меня ни хвали, с этого ничего не получишь.

Слегка усмехнувшись, Тальк обернулся к Морану.

— Капитан, время близится к обеду, могу я сводить её в ту самую столовую? Хотелось бы и поприветствовать, и угостить её хотя бы в первый раз.

— А, да, конечно. Занимайтесь чем хотите, только подальше от меня.

— Так точно, благодарю. Тогда пойдём, стажёрка Мицуба. В той столовой готовят превосходно. И цены умеренные. Говорят, всё из-за вкусных овощей, что доставляют из окрестных деревень.

— Вот как. Я в предвкушении.

— Ха-ха. Ребёнку лучше быть послушным. Как подкрепимся, я сразу покажу тебе город. Надо ещё познакомить тебя с остальными бойцами.

— Спасибо, младший лейтенант.

Атмосфера была очень тёплой. Похоже, Тальк вовсе не находил Мицубу жуткой. Отдав честь, они вдвоём дружно удалились. «Может, это со мной что-то не так?» — подумал Моран, переводя взгляд на магов, сопровождавших экипаж.

— Ну и ну, своеобразный ребёнок… то есть, стажёрка. Весьма своеобразная.

— …………

— И вот что. Позвольте спросить вас только об одном: почему в столь юном возрасте она оказалась в офицерской школе? Это, на мой взгляд, несколько безрассудно. К тому же отправка её на передовую борьбы за порядок — и вовсе неслыханно.

— В силу ряда обстоятельств я не могу ответить на подобные вопросы. Прошу меня извинить.

— Хм, как строго. Неужто она — тайное дитя директора Николейнас? Тогда всё встало бы на свои места.

Он в шутку сболтнул эту пошлость. Лица магов мгновенно изменились. Моран было подумал, что рассердил их, но, похоже, они чего-то боялись.

— Господин капитан. Думаю, вам лучше не говорить такого, даже в шутку. Вам нужно потерпеть всего неделю. Пожалуйста, воздерживайтесь от действий и высказываний, которые могут её спровоцировать.

— Что это, интересно, значит? С какой стати я, капитан, должен угождать какой-то стажёрке? Что за чушь.

В его словах зазвенела сталь. Сотрудники и исследователи Королевского института магии не состояли на военной службе и не имели званий. Спорить о том, кто главнее, с ними было всё равно что переливать из пустого в порожнее. За пределами служебных полномочий было принято уважать друг друга. А здесь была вотчина Морана, так что с почтением следовало обращаться именно к нему.

— Я лишь дал вам совет. В остальном, капитан, поступайте как вам угодно… Что ж, мы позволим себе откланяться. Через неделю, если ничего не случится, мы прибудем за стажёркой Мицубой. Да пребудете вы в благополучии.

— Эй, погоди. Что значит «если ничего не случится»? Мы всеми силами поддерживаем в этом городе порядок. Ничего и не может случиться. А говорить мне «да пребудете вы в благополучии» — просто невежливо!

— В любом случае, мы уходим. Эй, уходим!

Не обращая внимания на рычащего Морана, пробормотал маг, и сопровождающие поспешно покинули участок. Моран, ничего не понимая, застыл на месте. Ему показалось, что их спины удирали от чего-то ужасного.

— Да что же это такое. Ничего не понимаю. Решительно ничего не понимаю!

Затем, словно выплеснув раздражение, он прочистил горло и грузно опустился на стул.