Недельная стажировка завершилась, и я вернулась в офицерскую школу. Никаких торжественных встреч — просто сдала отчёт инструктору Гарду, и дело с концом. Во всяком случае, я так думала, но меня, как обычно, прямиком препроводили в инструкторскую. Почему одну меня? Прокручивая в голове всевозможные претензии, я вошла, а там уже поджидали сияющий лысиной ректор Палук, бесстрастный делопроизводитель и мрачнее тучи инструктор Гард.

— Ну-ну, понимаю, как неловко вызывать тебя сразу по возвращении, но накопилось что обсудить. Прежде всего — стажировка, ты и впрямь славно потрудилась. Слышал, ты там чуть ли не подвиги совершала… ха-ха-ха.

— Да, было поистине тяжко. Мне вовсе не до смеха, я всерьёз думала, что умру.

— В-вот как.

Я сверлила ректора взглядом. Это и впрямь не повод для смеха. Предатель в своих рядах, засада, с ног до головы в крови — хуже не придумаешь. Для стажировки чересчур сурово. Это уже уровень разведывательной операции под прикрытием.

— Не злись так. Из гарнизона Литл-Белла капитан Моран прислал благодарственное письмо за твою службу. А из Департамента общественного порядка поступила бумага с поименной похвалой. Неплохо ты прогремела, поздравляю.

Я глянула на бумаги в руках инструктора. Похвала приятна, но награды за ней не следует. Жестоко устроен мир.

— Благодарю. Но не покидает чувство, что научилась я немногому. Ничему толком и не выучилась.

— Не тревожься о мелочах. В подобных делах важен и результат. Опыт ты получила, своего рода тренировка.

— Ну…

На стажировку это походило лишь однажды — когда младший лейтенант Тальк показывал мне город. А потом — перестрелка в деревне Харджио и приказ коротать время в казарме как вздумается. Капитан Моран и остальные были заняты устранением последствий, и возиться со мной стало некому. На прогулки я выходила, но горожане сторонились меня, видно, чужачку. В отместку я взяла в привычку по ночам в полной выкладке и с длинноствольным ружьём молчаливо бегать по улицам, так что всё к лучшему. Наверное, город, в котором бродит вооружённый зомби, ещё какое-то время будет у всех на устах.

— Однако, хоть мы и полагали, что вы с Кроной не уложитесь в обычные рамки, всё вышло даже сверх ожиданий. Полагаю, нам удалось наглядно продемонстрировать военным, сколь высок уровень нашей офицерской школы. Кхм, ректор, пожалуй, восхвалять довольно?

— Д-да, прости, Гард, резко вышло. Ты, верно, устала, так что не будем растягивать. Скажу сразу: полагаю, её можно хоть сейчас выпускать. Учиться ей здесь больше, пожалуй, нечему. И моему желудку было бы спокойнее. Что думаешь, Гард? Ты, конечно, согласен?

— Нет-нет-нет, это уж чересчур поспешно. Война ведь ещё и не началась, а мы отошлём такого ребёнка — что скажут парламентарии из числа умеренных? Они и без того горланят. Отдуваться придётся ректору, а я в стороне.

— Д-да, верно. Ха-ха, я всего лишь пошутил. Так, я что-то притомился, можешь идти.

— А, да. Тогда позвольте откланяться.

— С завтрашнего дня возвращайся к обычным занятиям. Ты, верно, несколько измотана, но скоро зимний отпуск. До него — держись на моральном духе.

— Так точно, господин инструктор.

Ректор вёл себя как-то бесшабашно, но меня отпустили, так что я с облегчением выдохнула. И впервые узнала про некий зимний отпуск. Что-то вроде новогодних каникул? Как бы то ни было, я сразу направилась к себе в комнату разбирать вещи. Длинноствольное ружьё, пожалованное капитаном Мораном, как сказали, пришлют позже. Всё же в статусе стажёра держать его при себе нельзя, и его надлежащим образом поместят на хранение в школьный арсенал. А после выпуска я честь по чести его получу.

В таком вот расслабленном состоянии я вошла к себе, и Крона встретила меня так, будто только того и ждала.

— Хех, с возвращением, мелочь. Ох, я аж шею себе до предела вытянула в ожидании. Боюсь, дальше уже не вытянется.

— Я дома. Ты сегодня вернулась?

— Ага, я-то выдвинулась порядочно раньше. Но это всё пустое. Слышала, ты тоже там грандиозно начудила? Да уж, нам обоим досталось.

— …И тебе тоже?

— Ну. Я на стажировке по охране границы наткнулась на разведотряд Плумении. Места там щекотливые, стычки — обычное дело. Только вот командир наш бахвалился: мол, сюда пули не залетят. А в итоге схватил пулю аккурат промеж бровей и пал смертью храбрых. Вот уж я посмеялась. Думала, живот надорву.

Крона постучала себя пальцем по межбровью. Такое, увы, случается чаще, чем хотелось бы.

— Да, ему поистине не повезло.

— Правда? А замкомандира у нас был — одно название: ударился в бега в одиночку. Вот и пришлось мне, горемычной, заместо этих жалких старших взять командование на себя. Кончилось тем, что мы обратили вражеский отряд в бегство. Под конец друг у друга патроны вышли, началась адская штыковая! Ох, убивали и убивали нас — вот было веселье.

— Это поистине потрясающе.

Когда погибает командир, отряд, как говорят, в большинстве случаев обращается в паническое бегство. Если есть надёжный зам, другой разговор, но когда под началом одни необученные и ненатренированные солдаты, они не станут держать строй. Жизнь дороже, каждый бросается наутёк первым. А Крона сумела силой их удержать и вдобавок разбить врага — это потрясающе. Дарю ей ранг S по командованию. У меня, наверное, D. Почему? Да потому, что меня, как правило, недолюбливают. Оттого-то я и дорожу теми, кто вот так запросто со мной разговаривает.

— Да, кстати, мне тоже из королевской армии прислали благодарность. У нас с тобой, мелочь, по комплекту.

— Мне просто повезло. Удача, не более того.

Я попыталась было так туманно отговориться, но Крона захлопала меня по спине. Присмотревшись, вижу — на полу катается винная бутылка. Похоже, она в одиночку поднимала себе настроение вином. И уже практически дошла до кондиции.

— Скромничать не надо. Спасла беспомощное благородное семейство, схватила предателя, да ещё и вырезала всех «зелёных»? Потрясающая работа. Как выпустишься, из Департамента общественного порядка точно придут вербовать. Да им прямо сейчас стоило бы явиться.

— Думаешь?

— Именно так. Кстати, а как ты вычислила, что они «зелёные»? Случайно нашла зелёные повязки?

— Нет. Определила по запаху. Сперва он кажется свежим, но быстро начинает бить в нос. А когда они рядом — появляется с трудом сдерживаемое раздражение.

Я было подумала на наркотик «Божья благодать», но то растение сильного запаха не издавало. Скорее уж свежий — или даже благоуханный. Выходит, у моего носа встроена функция выявления «Зелёных». Инстинктивное отторжение, физиологическое неприятие — вот как это зовётся. Быть может, связано с моим происхождением. А может, и нет. Может, в прошлой жизни меня жестоко убили фанатики, исповедовавшие анархизм. М-м-м, сомневаюсь.

— Хо-хо. И это тоже чутьё?

— Вроде того. Не могу толком объяснить, но как-то понимаю.

— Гм-м. Тогда это не слишком-то пригодится. Ну, со временем, может, и у меня проявится.

С этими словами Крона осушила бокал. Я вдруг тоже почувствовала жажду.

— Кстати, могу я к тебе присоединиться?

— О, конечно! Только тебе, наверное, без разницы, но эта дурында Сандра забыла нас встретить и торчит в библиотеке за учёбой. Вот же бессердечная.

— Ахаха, это так похоже на Сандру.

Крона налила вина в мой бокал. Это из той повседневной утвари, что я купила в столице. Между прочим, пить спиртное в офицерской школе строжайше запрещено. Поэтому мы выдаём его за виноградный сок, но, скорее всего, это ни для кого не секрет. А Сандра не доносит инструкторам лишь потому, что сама хранит у себя груду республиканских книг и неблагонадёжных листовок. В итоге все мы одним миром мазаны.

— Ну-с, готово. За окончание полевой стажировки и за наши грандиозные подвиги — тост!

— Тост!

Мы разом осушили бокалы. Вот оно, вино победы. И впрямь, на вкус оно показалось мне лучше обычного.

Около часика мы под сыр и жареные бобы увлечённо болтали о стажировке, но тут вернулась Сандра.

— Что? Вы уже здесь?.. Эй, да от вас нестерпимо разит спиртным.

— О-о, кто к нам пожаловал! Неужто госпожа депутат Сандра (пока ещё кандидат), коей вскоре предстоит прославиться? Ну-ка, ну-ка, герои Розерии вернулись, живо осыпай их своими язвительными благословениями!

— До чего же ты шумная и хлопотная… Однако тот, кто истребил внешнего врага, угрожавшего границам Розерии, достоин похвалы. Всё ещё стажёр, а уже такое свершила. Только за это и похвалю. Славно потрудилась.

— …Нет, правда, у меня аж желчь закипела. Почему у тебя получается так заноситься, мне решительно непонятно. Где этому обучают?

— Уж прости, чрезмерно уничижаться — не по моей части.

— Ха, я от тебя ни разу в жизни не видела и намёка на уничижение.

Крона, бросив на неё изумлённый взгляд, закинула в рот боб. А Сандра повернулась ко мне.

— Мицуба. Спасение аристократов меня мало заботит, но то, что ты смела с лица земли расплодившуюся в деревне глупую «плесень», — выдающаяся работа. Церковь «зелёных», исповедующая анархизм, и республика, к которой я стремлюсь, несовместимы абсолютно. Их надлежит истреблять неумолимо, решительными мерами и без остатка.

— А, да. Ты права.

С бокалом вина в руке я рассеянно поддакиваю. Республика ли, монархия, империя — мне всё равно, но «зелёные» — нет. Я уже постановила для себя: нет.

— Однако же «плесень» процвела даже среди военных, среди выпускников офицерской школы… Похоже, корни у этого сорняка глубже, чем я думала.

— Хорошо бы устроить что-то вроде показательной кары. Мол, вот что бывает с «зелёными»! Так что завязывайте!.. И всё такое.

— Хм-м? Сама мысль недурна, но эти типы не страшатся даже смерти, лишь бы получить индульгенцию. В этом их пагуба. Если мы казним их, а они обратят это в почётную гибель и мученичество, толку не будет.

Одних лишь обычных казней, пожалуй, недостаточно. А что, если придумать кару, от которой захочется отвести взгляд? Например, чтобы тело заживо гнило и отваливалось кусками?.. Будь такое возможно — и хлопот бы не было.

— Во всяком случае, Сандра, когда станешь депутатом, непременно добейся, чтобы всех — потребителей, продавцов и производителей наркотиков — карали смертью. Корень надо вырубать на корню.

— До чего же ты резко. Так, расскажи-ка мне подробнее.

— Как-нибудь в другой раз.

— Нет. Прямо сейчас.

Крона бросила на меня сочувственный взгляд. Но помогать не стала.

Делать нечего — пришлось объяснять Сандре, в чём опасность наркотиков. Не для здоровья, а для общества в целом. В одной большой стране, говорят, причастность к ним карается смертью без колебаний. А ещё в какой-то стране правители сами возглавили борьбу с ними. Сдаётся мне, это знание откуда-то из иного мира, но, думаю, я не сильно ошибаюсь. Я объяснила, что наркотики развращают человека, а в худшем случае приводят к развязыванию войны, и на том завершила свой импровизированный обзор.

— Действительно, я слышала слухи, что королевство Лирия производит наркотики в колониях и насильно вывозит их. Выходит, не исключено, что они разбрасывают их задёшево, дабы разложить врага изнутри.

— Лирия?

— Западное островное государство. Однако растение там, кажется, иного вида, чем у «зелёных». Да и Лирия официально придерживается курса на искоренение «плесени». Но в конце концов — откуда Церковь «зелёных» достаёт деньги? Собрание безумцев, а вооружены до зубов.

К слову, «зелёные» и впрямь хорошо оснащены: взрывчатка для самоподрывов, длинноствольные ружья. Всё же они продают наркотики? Но тогда откуда текут основные деньги? Кому выгодно, чтобы Розерия гнила?.. Неясно, так что пока отложим.

— …………

— Как бы то ни было, ход твоих мыслей я уяснила. Не знаю, когда это случится, но я попробую объяснить товарищам по партии. Если «плесень» перекинется на добропорядочных граждан, будет поздно.

— Верно.

— Итак, я иду заниматься, а вы уж будьте любезны, ведите себя потише. Если хотите шуметь — ступайте наружу.

— Ла-адно.

— Тоже мне. Опоздавшая к началу книжная моль, а как заносится.

Я честно кивнула, а Крона разразилась колкостями. Похоже, возвращаются наши привычные будни. Скорей бы зимний отпуск… Хотя, поразмыслив, мне некуда ехать, и друзей для развлечений у меня тоже особо нет. Как досадно.