Сегодня настал наконец день грандиозного события в преддверии зимнего отпуска. Так называемый итоговый экзамен. Оказывается, в офицерской школе их проводят, как в обычных учебных заведениях. Ученики демонстрируют господам инструкторам плоды своего усердия с января по декабрь. Однако я-то зачислена лишь в июне, так что отстаю на целых полгода. Экзамен наравне со всеми кажется мне несправедливым, но жизнь есть жизнь, ничего не попишешь. Хотя я довольно усердно трудилась и, наверное, покажу сносные результаты. Такова моя оптимистичная надежда. А главное — когда всё закончится, наступит долгожданный зимний отпуск, а со следующего года у нас появятся младшие ученики. Печально лишь то, что я ни на гран не ощущаю себя старшей. Да и чувства, что я вписалась в ученическую жизнь, у меня тоже почти нет. Переход в следующий класс вызывает у меня образ апрельской сакуры, но в этом мире рубежом служит январь, так что тут уж ничего не попишешь. Это рождает огромное чувство несоответствия, но я потерплю. С волками жить — по-волчьи выть. Я девушка, умеющая читать атмосферу.

— Первое отделение — начали!

И вот так, вместе со всеми, начался экзамен по практическим навыкам. Проводится он, видимо, чтобы не возиться дважды, совместно с пехотным курсом. Инструкторы рассредоточились по всему плацу и оценивают результаты учеников: бег на короткие дистанции, бег на выносливость, марш в строю, штыковую атаку строем. Кавалерийский и магический курсы, наверное, не мараются в этой грязи. Потому что праздные аристократы стояли в сторонке, с ухмылками поглядывали на нас и тыкали пальцами. Это они совершенно точно издевались. Вот так наживёшь себе ненависть — нерóвен час, когда-нибудь получишь пулю в спину. Впрочем, на передовую-то идём лишь мы, рядовые, которых не жалко.

— Взирать свысока — вот уж завидная участь. Если им нечего делать, шли бы в конюшню навоз выгребать. У этих типов и правда нет такого грязного практического экзамена.

— Бессовестно.

— Это и называется сословным неравенством. Не нравится — ничего не попишешь, надо всё менять.

— Тогда я в позитивном ключе это обдумаю. В духе равенства всего человечества.

— Хех, мелочь, и ты вступаешь в ряды великой сандровской доктрины? А, будешь?

— Не откажусь.

Крона протянула мне леденец:

— Ну, на вкус гадость, но хоть немного отвлечься можно.

Крона, чтобы восполнить силы и заодно занять рот, посасывала солёный леденец. Протянула мне — и я с благодарностью взяла. М-да, солёный и невкусный. Летом ещё куда ни шло, но зимой холодно, так что я ещё и не вспотела. Кстати, употреблять леденцы разрешено свободно. Директор Николейнас дала на них добро, заверив, что они хорошо помогают поддерживать телесные и душевные силы. Но, увы, они невкусные. Всё вкусное до простых горожан не доходит. Вот такова реальность. Печально. Можно ли считать нас с Кроной чистокровными горожанками — вопрос спорный.

— Кстати, мелочь, ты в курсе?

— О чём?

— Что та толпа, что стоит там с дурацкими лицами, — наши будущие господа командиры. И что совершенно не важно, какой род войск ты изучал, чтобы вести отряд. Способствует лёгкому отчаянию, да?

— То есть вне зависимости от того, учился ли ты на пехотном или артиллерийском курсе?

— Думаешь, про пушки лучше всего спросить у артиллериста? Но в этой стране главное — происхождение. А уж потом идут военная карьера и связи!

— …Мой боевой дух катастрофически упал. Благодарю за заботу.

— Ахаха, прости, что перед важным экзаменом! Но, кстати, у меня самой, пока говорила, он тоже порядком упал. И что теперь делать?

Крона устремила на меня прищуренный взгляд. «Форс-мажор», — подумала я.

— Я совершенно ни о чём таком не знала. Но могу, пожалуй, выразить глубокое сожаление.

— А ты трудные слова знаешь. Тогда и я заодно выражу.

— Хватит болтать глупости, силы поберегите! Вы что, не слышали, сколько нам бегать? Даже время окончания не объявлено!

Тут вмешалась Сандра. Она была искренне поражена. Стоящие в ряду позади неё незнакомые ученики с пехотного курса — с таким же выражением. Мы оказались совершенно не умеющими читать атмосферу. Пожалуй, звание девушки, читающей атмосферу, я с себя сложу.

— Попытались выразить сожаление, а в итоге нам влетело.

— Хех, и правда. Ну, пускай себе поражаются. У меня-то хватает самообладания, потому что я в себе уверена. Хотя, если я ненароком проиграю, извиняться придётся тебе, мелочь.

— Не втягивай меня за компанию в свои склоки.

Я ткнула Крону в поясницу. Вообще-то целилась в бок, но я мелкая, так что ничего не попишешь. А Крона положила руку мне на голову и с серьёзным лицом пробормотала:

— Когда начнутся бои, происхождение и звания не будут значить ничего. Пуля не делает снисхождений. Достаточно убивать, выживать и продолжать побеждать. У кого нет способностей и удачи — отбракуются. Освободится место — происхождение подтянется следом. Я же просто буду продолжать верить в свои способности и удачу.

— Поразительная уверенность.

— Верить-то бесплатно. Я привыкла, что меня высмеивают и презирают. Не выйдет — значит, просто умру… Уверена, ты, мелочь, тоже возвысишься. В любой ситуации, похоже, до самого-самого конца будешь стоять на ногах.

— Не очень понимаю, комплимент ли это.

И тут — свисток инструктора. Старт экзамена по физподготовке. Сначала — десять забегов на короткую дистанцию. Физподготовку проходят в полной выкладке: форма, ботинки, вещмешок и длинноствольное ружьё. Побежишь в полную силу — дыхалка сядет непременно. Ведь ружьё третьего образца — шедевр директора Нико — чертовски тяжёлое. Настолько тяжёлое, что вполне сгодится как дубина. Но как же чудесно, что не нужно каждый раз засыпать магический порох! Хотя при штыковой атаке с ним, наверное, беда. Собственно, беда и сейчас. Проклятье минус два к мобильности.

— Чувствуется вес поля боя.

— Да. Кажется, у нас наконец прорезалось это… чувство ответственности.

— Нет, это совершенно точно всё из-за этого ружья и поклажи.

Под аккомпанемент свистков — фью-фью — учеников с каждого года обучения одного за другим отправляют на старт. И вот — наша очередь. Я подумала, что это ужасно похоже на настоящую войну. И в тот же миг осознала кое-что важное.

— Я вот подумала: это же короткая дистанция, но одновременно испытывается и выносливость. Если нас заставят бегать с такой интенсивностью много забегов подряд, мы страшно вымотаемся.

— Мелочь, у тебя острый ум. Но нам приготовили и полноценный бег на выносливость, так что не о чем волноваться.

— Так я вовсе не об этом волнуюсь.

Вздохнув, я дожидалась свистка. Артиллерийский курс, 20-й год обучения, стартует в одну шеренгу. Самой первой рванулась, разумеется, Крона. Используя подобающую её росту длину шага, она бежала всё дальше и дальше. Я тоже старалась, но короткая дистанция — увы, не моё. Негде применить мою коронную выносливость. Но всё же я вполне сносно добралась до белой черты, обозначающей финиш. Наверное, я пришла где-то в районе десятого места. Крона сохранила первое до самого конца, Сандра пришла чуть погодя. Делопроизводители записывают очерёдность прибытия. Нет времени даже перевести дух — нас тут же выстраивают в хвосте строя. Уже звучат свистки для других групп.

И вот назначенное число забегов завершено. Все, как и следовало ожидать, обливались потом. Крона — десять раз подряд первая. Я лишь в последнем забеге пришла второй, но в среднем — где-то в районе десятого места. Для моих малых габаритов, я считаю, это достойная борьба. Сандра тоже, движимая боевым задором, как я заметила, изо всех сил не отставала от меня, так что её результаты примерно на том же уровне. Я ощущала за спиной её невероятный напор — так что это точно. А затем, безо всякой передышки, сразу — бег на выносливость. На этот раз — вместе с господами инструкторами. Впереди и сзади строя — по нескольку инструкторов со знамёнами школы. Все ученики насильно зажаты между ними. Это бег с выбыванием: кто до самого конца продержится внутри строя — получает проходной балл. Выпал из строя — признан павшим в бою и дисквалифицирован. Поскольку никто не знает, сколько времени бежать, ни о каком распределении темпа не может быть и речи. Такое после утомительных забегов обычно чертовски сурово.

— Ха-а, ха-а. Нас и впрямь изрядно поубавилось.

— Это точно.

— Ха-а, ха-а!

— Я тоже уже порядком вымоталась, но ты, мелочь, выглядишь невозмутимой.

— Моя выносливость неистощима. Впечатляет, да?

— Впечатляет-впечатляет. Будь ты ещё и телом покрупнее, был бы идеальный солдат.

— Печально, что эта надежда тщетна.

— Ха-а, ха-а!

Из всего состава пехотного и артиллерийского курсов за два часа выбыло три десятых. Наверное, те, кто выложился до конца на коротких дистанциях. Выбывших собрали в центре плаца, шло время нотаций. Вообще-то, если можно просто сдать экзамен, даже без хороших оценок, то, может, нотация — и не так уж плохо. Мне даже начало казаться, что это, пожалуй, умнее.

— Хм-м…

— Те, кто на учениях не выкладывается, на настоящем поле боя и подавно не смогут. Надо хорошенько думать, когда и где действовать с умом.

— …Ты поразительно хорошо читаешь мои мысли.

— У меня карта сильная.

— У меня тоже довольно сильная.

— Ну, это я знаю. А сейчас я прочитала по жестам.

— Ха-а, ха-а!

Мы с Кроной чесали языками. Сандра же уже выглядела так, будто вот-вот отдаст концы. Но ноги ещё двигались. Поразительно. Мы с Кроной переглянулись и снова побежали молча. То есть давайте и мы, беря с неё пример, будем чуточку серьёзнее. Хотя я-то всё время была серьезна.

А затем — два часа спустя. Бег на выносливость был окончен. Осталось, кажется, около двух десятых от общего состава. Я была само спокойствие, Крона — с выражением «да я ещё наваляю». Сандра же, припав на одно колено, — с выражением демона. Остальные ученики тоже валились с ног. Заодно и выбывшая группа — почему-то тоже выжата досуха. На самом деле, как я узнала, после того как их собрали в центре и отчитали, их заставляли до бесконечности, попеременно, отжиматься и качать пресс. Чуть ляжешь — ведро воды и кулачная расправа. Здесь вам офицерская школа, мир не так уж и сладок.

— Вслед за этим — марш в строю! Пехотный курс — построиться в боевой порядок! На роль командиров — те, кто держался до конца, в роли пехотинцев — выбывшее слабосильное отребье!! Живо!! Минимум по пять человек под начало!! Больше — совершенно не возбраняется!!

— Артиллерийский курс — один офицер-артиллерист! Ещё троих притащить из отсеявшихся! Здесь без разницы — пехотный курс или артиллерийский!! Прежде всего — приведение пушек в действие! Стреляйте, защищайте, перемещайтесь!! Не забывайте орудия и боеприпасы!! Не сможете стрелять — грош вам цена!

— Живей-живей-живей!! Враг ждать не станет!! Живо двигайся, живо двигайся!!

Со всех сторон так и сыпались чудовищно смутные и крикливые команды. Пока я раздумывала, как быть, Крона пришла в движение первой. Сандра тоже за ней. Это что. Это сейчас будет: «А ну-ка, сколотите группы по четыре товарища!» Нехорошо. Что же делать. У меня друзья — только Крона и Сандра, так что я в отчаянном положении. Даже с одноклассниками-парнями ни разу не разговаривала. А теперь собирай товарищеские группы из людей с других годов обучения. Слишком высокий уровень сложности. Но быть одиночкой — слишком заметно, так что я тоже, пожалуй, двинусь туда, где собираются выбывшие.

— Живо-живо!! Это моделирует также перестроение строя после внезапной атаки противника! Чем быстрее перестроитесь, тем скорее изготовитесь к контратаке!! Не стойте столбом, действуйте быстро, хладнокровно и чётко!!

Беспрестанная брань и окрики инструкторов, хлопки в ладоши и бессмысленный свист. Смятённый гомон растерянных учеников — всё это создавало невероятный хаос. Если это ещё усугубить, то, наверное, получится великое смятение настоящего боя. Когда на тебя и впрямь нападает враг, вокруг свищут пули и снаряды, а голоса командира не слышно — растеряться вполне естественно.

И всё же пехотный строй мало-помалу выстраивался. Оттого, что все как-то собираются вместе, это начинало походить на нечто осмысленное. Крона быстро отобрала троих, переместила орудийные боеприпасы и заняла позицию. Из всех групп артиллерийского курса — первая. Следом шли группы парней-одноклассников, потом, кажется, и Сандра укомплектовалась. Нехорошо. Так я не то что последняя — я останусь изгоем, только я и пушка. В панике обвела взглядом вокруг — и встретилась глазами с несколькими людьми. У них на лицах было написано искреннее отвращение, но сейчас не до этого. Среди них есть и те, кого я где-то видела. В общем, действуем принудительным призывом.

— Ты, ты и ты — ввиду чрезвычайной ситуации призываю вас в свой отряд. Жалобы не принимаются, живо следуйте за мной.

— Ш-шутишь, что ли. С какой стати я должен быть под началом у проклятой куклы… гха-а!

Этот тип — хоть и выбывшее слабосильное отребье, а слишком шумный. Приложила ему кулаком под дых. Вроде бы сдерживалась, но, кажется, неожиданно вышло слишком сильно. Он начал заваливаться, так что я подхватила его за волосы и поддержала.

— Бунт против старшего по званию не разрешён, так и знайте. Имени вашего не знаю, но лицо запомнила — побежите, расстреляю.

— И-и-и!

— Ты — берёшь орудия. Ты, вот ты — неси боеприпасы. А-а, как там вас… Господин Португальский Пирог — будете толкать пушку вместе со мной.

— Моё имя — Портокекс! Д-да я лучше умру, чем пойду под твоё начало!

— Тогда умирайте прямо сейчас. Ну, давайте предсмертное слово.

Наставила длинноствольное ружьё одной рукой прямо в лицо господину Португалю. Сверхблизкое расстояние — промахнуться невозможно. Это угроза, но было ли там заряжено? М-м, что-то не припоминаю. Может, оттого что я слегка устала, моё умеренное мышление истончалось. В душе закипала мысль: «Может, пусть уже все, кто перечит, — враги ли, свои ли, — просто сдохнут?» Как представитель умеренной партии, я пока находилась в штиле: «Да как-то всё равно». Куда качнётся?

— П-перестань! Я всё понял, только не целься в меня с такими глазами и лицом!

— Тогда живо толкайте пушку. Не хочу, чтобы мы оказались последними. Это привлечёт внимание.

— Ты и так уже довольно привлекаешь внимание! И, п-правда ведь, п-пуля, её же там нет, да? А?

— Кто знает?

— Что значит «кто знает»?! Правда, кто-нибудь, помогите!

Я отвесила пенделя под зад вопящему господину Португалю, и мы вместе изо всех сил начали толкать. Но в чём же причина, что, добравшись до позиции, из нас четверых здесь только я и пушка? Господин Португаль, кажется, повредил ягодицы и только и делал, что беспокоился о них, а двое — носильщик боеприпасов и орудий — тоже ни в какие ворота не лезли.

— Собственно, может, всё сделать мне одной? Если хорошенько поднатореть, то и с заряжанием, кажется, можно управиться вполне сноровисто.

— Х-хэ-э, х-хэ-э, б-больше не могу.

— З-зад…

— …………

Меня это взбесило, и по прибытии я отвесила пендаля под зад всем, кто замертво рухнул на четвереньки. Кулаком — останутся следы, это слишком жестоко. Я же у нас за умеренность, миролюбие и доброту.

— Так, безмозглые командиры и тупоголовые солдаты, не сумевшие сколотить отряд, — пали здесь смертью храбрых! Те, кто добрался до позиций, — вперёд!

Начался марш наспех сформированной смешанной бригады офицерской школы. Во главе — инструкторы со знаменем школы. Незаметно делопроизводители сколотили военный оркестр и наигрывали на барабанах и флейтах. Маршировали в этом темпе. Мне вдруг стало весело. Артиллеристы размещены вне строя — на флангах и в тылу, так что подстраивать шаг не нужно. Я неторопливо толкала пушку и мурлыкала под нос. Ах да, там же были и слова. Этот марш — Алая роза навеки. Песня, исполненная решимости и поднимающая боевой дух: дескать, ради правящего Розерией королевского дома Розериас мы, не жалея жизни, пойдём в бой, а враг пусть вечно кается в аду в своих ошибках. Только никто не пел её радостно. Наверное, потому что нет такого настроения и, прежде всего, все были вымотаны. Просто беззвучно открывали рты, притворяясь, что пели. Поэтому я звонко спела за них. Я всё-таки умею читать атмосферу. Ещё и мысль мелькнула, что это могут засчитать как плюс. Испуганные взгляды окружающих были, ну, этим самым.

— Всему отряду — стой!!

— Отныне — исполнение штыковой атаки строем! Цель — западная часть плаца, группа флагов Плумении!! Пехота — в атаку до того места и повергнуть ненавистные вражеские флаги!!

— Артиллеристам — оказать поддержку пехоте, идущей в атаку!! Зарядить холостые и произвести по пять выстрелов!! После чего — взять длинноствольные ружья и идти в атаку каждому!!

Вот уж поистине тотальная война. Заставлять идти в атаку даже артиллеристов — смахивало на проигранную битву на грани полного уничтожения, но нормально ли это — секрет. Обычно канон предписывал бросить кавалерию туда, где дрогнул вражеский пехотный строй. Но если вот так запросто бросить артиллеристов в атаку, то самое главное — пушки — останутся брошенными. Наверное, предполагалось, что боеприпасы уже расстреляны. Пушка без снарядов — просто груда железа.

— Приготовиться к атаке!! Всей пехоте — примкнуть штыки!!

— За нашу Розерию! За великого короля Розерии! В атаку — начали!

— За нашу Розерию, за великого короля Розерии!

Под нестройное хоровое пение началась так называемая атака. Все настолько измотаны, что похожи на толпу зомби. У некоторых пехотинцев заплетались ноги, и они валились. И начинался эффект домино. Будь это настоящий бой, так бы все и полегли, не добравшись до вражеских позиций.

Но у меня не было времени неторопливо глазеть — мы тоже проводили поддерживающий огонь. Трое моих солдат смертельно устали, так что я сама всё расторопно организовала, насильно, шаг за шагом. Совершенно точно, что одной было бы быстрее, но поскольку оценивались командные качества, ничего не попишешь. Командование ли это — одному Богу известно.

Чистка ствола, засыпка магического пороха, заряжание холостого боеприпаса. Поджигание запальной палкой с магической бумагой — выстрел. Пуля не вылетала, но грохот стоял. Делопроизводители хладнокровно наблюдали за этим. Кажется, проверяли расторопность и точность командования. Я восхитилась про себя — надо же, как пристально смотрят. Так, и вот — пять выстрелов сделаны. Впереди идущая пехотная линия — в полнейшем беспорядке и хаосе. Думая про себя: «Наверное, и в реальном бою будет так же», — я отдала приказ примкнуть штыки. Группа Кроны начала атаку на шаг впереди, следом двинулась группа Сандры. Я отвесила пендаля под зад мешкающему господину Португалю, вместо него примыкнула штык и силой поставила его на ноги.

— Ну же, поторопитесь, а то останетесь брошенным. Вы настолько хотите пасть в бою?

— П-понял, только не пинай меня по заду! Б-больно же!

— Но следов-то не остаётся, так что ничего страшного.

— Д-дело не в этом…

— Ну же, вперёд. Отряд Мицубы — в атаку!

Я шла чуть позади трёх моих шатающихся солдат. Решила, что, чуть отстанут — буду пинать. Вообще-то хочется идти в первых рядах, но, кажется, вести солдат за собой до самого конца — тоже долг офицера. Побежишь — расстрел или удар штыком. Раз уж нас так учили, будем неуклонно претворять это в жизнь.

Глянула вперёд — а там пехотный отряд, первым повергнувший плуменийский флаг, кричал «Ура!». Зрелище — будто и впрямь победили, и радостно. Прибывшие с опозданием ученики тоже, поддавшись настроению, кричали троекратное «Ура!». Удивительно простодушные люди.

С опозданием и артиллерийский курс прибыл к месту назначения. Мы, к сожалению, оказались где-то в середине среди артиллеристов. Уже хорошо, что не последние. Первой была Крона, второй — Сандра, обе с высокими командирскими качествами. Хотела не уступать им в женском обаянии, но, наверное, у блистательной Кроны мне не выиграть. Ведь она пользуется успехом и у парней, и у девушек. Досадно.

— Господин Португаль, вы в порядке?

Меня отчего-то охватило чувство неполноценности. Чтобы его заглушить, я попыталась ласково погладить по спине господина Порто-Пирожного, которого рвало на землю. И тут с воплем «уэ-э» он ткнулся лицом прямо в блевотину — вышло кошмарно. Я отвернулась и сделала вид, что ничего не было. А то, что взгляды окружающих стали как на демона, — мне это, уж конечно, показалось.