На следующий день после практического экзамена — экзамен теоретический. Тут без особых разговоров: так называемый тест на общие знания — родной язык, арифметика, история и всё такое. Впрочем, на самом деле никакой сложности. Просто проверяют, хватит ли у тебя мозгов, чтобы понимать приказы. Загвоздка — письменный экзамен по военному праву. Приходилось длинно расписывать, насколько я полезна армии и никогда не нарушала приказов. А заодно — сочинение с цветистыми славословиями родине и Его Величеству, за которое тоже начисляли дополнительные баллы. На всякий случай я настрочила текст до того подобострастный, что впору подумать — захвалю до смерти, так что высокий балл гарантирован. Втайне лелеяла сладкую, как обсыпанный сахаром торт, мыслишку: а вдруг с хорошими оценками как-нибудь ненароком удастся избежать отправки на передовую? К сожалению, отправка на передовую неизбежна.

— А-а, зако-о-нчилось. А-а, зако-о-нчилось. Зако-о-о-нчилось!

Я широко раскинула руки и всем телом впитывала колоссальное чувство освобождения. Как ни крути, экзамены требовали концентрации. Усталость совсем иного рода, чем после практического экзамена, где расходовались одни только физические силы.

— Не повторяй одно и то же по три раза.

— Да ладно тебе. Сказать по правде, легкотня. Неужто найдутся идиоты, которые завалят такой простой экзамен?

— Я согласна, но у каждого свои склонности. Это стоит понимать.

— Это просто значит, что они дураки.

Трио из двух гениев и меня, тайной трудяги. Пока я до поздней ночи зазубривала учебники по военному праву и дисциплинарным взысканиям, эти двое занимались совсем другим. Сандра, как обычно, штудировала политику. Крона — историю войн разных стран. Невероятные типы, которые учат вещи, совершенно не относящиеся к экзамену. Вот за это я и не люблю гениев.

— Вы, стало быть, нацелились на досрочный выпуск?

Если успеваемость исключительно высока, имеются рекомендации от инструкторов и с места стажировки, и сам желаешь, а ректор даёт добро — можно выпуститься в порядке особого исключения. Талантливые люди везде нужны позарез. Я же никуда не торопилась, так что рекомендации — ноу сенкью.

— Я пока что об этом не думаю. Четыре года буду прилежно учиться, отслужу положенное, а затем нацелюсь в парламент. Есть множество вещей, которые можно сделать только сейчас. Разумеется, если обстановка накалится — другой разговор.

— А я хочу поскорее стать военной. Жизнь вроде длинная, а на деле короткая. Как освою всё необходимое — сразу нацелюсь на выпуск.

— Хм, смотри не погибни сразу. Пули, говорят, не выбирают, сколько бы у тебя ни было талантов.

— А ты молись, чтобы ненароком не помереть от болезни. Эпидемии, говорят, тоже не церемонятся ни с происхождением, ни с возрастом. Да что там — у тебя лицо такое, будто вот-вот помрёшь ещё до выпуска.

— Замолчи. Не припомню, чтобы давала повод заботиться о моём здоровье человеку, который до ночи пьёт и развлекается как вздумается.

— Это я просто констатирую факт, а вовсе не забочусь, так что можешь быть спокойна. К тому же спиртное — универсальное лекарство, так один великий человек говорил, так что всё в порядке. Верно, мелочь?

— Прошу вас, не перебрасывайте внезапно на меня. Во-первых, ссоры перед самыми каникулами никому не выгодны.

Почему эти двое так себя ведут? Совершенно бессмысленно перебрасываются колкостями. Хочется думать, что на самом деле они — хорошие подруги, но обе как-то сказали, что разговор между ними хоть как-то держится только потому, что есть я. Похоже, до моего появления разговоров и впрямь не было. Вознося молитвы, чтобы когда-нибудь они стали хорошими подругами, я размышляла, чем заняться на зимних каникулах. Снежок уже порхает — если навалит, может, слепить чудного снеговика. Все разъехались по домам, общежитие пустовало, так что плац без проблем стал моим личным двором. Инструкторы, само собой, тоже в отпуске. Иными словами, я могу в полной мере наслаждаться жизнью одиночки в зимние каникулы. Как-никак, целых две недели. Точно — может, добавить к семи чудесам офицерской школы строчку: Жуткое проклятье: кукла, бродящая по зимней школе?! Правда, остальные шесть мне неведомы. Но, скорее всего, никаких семи чудес пока нет, так что за эти четыре года я собственными руками заполню все семь.

— А ты, мелочь, что собираешься делать на зимних каникулах?

— Думаю учредить семь чудес офицерской школы. И ещё хочу попробовать себя в конкурсной работе Королевского института магии.

— Хотела бы сказать, что взяться за конкурс — похвальный образ мыслей… Но что такое «учредить семь чудес»? Ни разу о таком не слышала.

— Да, так и должно быть. Ведь мир полон чудес.

Я легко проигнорировала вопрос Сандры. Крона, похоже, всё поняла и весело ухмыльнулась.

— Да уж, точно полон. И всё равно у тебя планы на каникулы — похоже, ты собираешься запереться. Я-то буду бездельничать и гулять напропалую. Если станет скучно, только скажи — я помогу. Наверняка буду околачиваться где-то поблизости.

— Я ненадолго вернусь в родной город. Посмотреть, что делается в провинции, тоже важно для расширения кругозора.

— Я вообще-то не спрашивала о твоих планах. Ой-ой, уж не одиноко ли тебе?

— Я говорила Мицубе. Не встревай и не подкалывай.

— Ладно-ладно, как скажешь. Тогда я пойду первая — надо собираться.

Крона поднялась, махнула рукой и вышла из аудитории. Сандра тоже молча взяла сумку и ушла. Осталась одна я. Сразу стало одиноко.

— Хм-м. Нас, девушек, раз, два и обчёлся, могли бы и поладить. Почему же так выходит?

Вроде бы особых идеологических противоречий нет, а всё равно друг с другом несовместимы. До сих пор переговаривались только по необходимости. До моего прихода в комнате, наверное, царила полная тишина. Возможно, девушки, которые ушли первыми, не вынесли именно этого.

◆

Итак, начались волнующие зимние каникулы. Кроны и Сандры уже нет. Да и вообще, из артиллерийского курса в общежитии осталась одна я. С пехотного, кажется, несколько человек присутствовали. Кавалеристы и маги, наверное, все до единого разъехались по домам. Они так оживлённо обсуждали вечеринки и барышень. Мне остаётся только завидовать их наполненной жизни.

— …Ага, так сойдёт.

Решив воплотить сказанное в жизнь, я завернулась в простыню и распустила длинные серебряные волосы, перебросив их вперёд сколько только можно. В зеркале отразилось супержуткое привидение. Кто же это? Да я сама. Увидь такое ночью — завопишь. Слегка холодно, так что я без спросу конфисковала ещё простыни Сандры и Кроны и тоже пустила в ход. Потом постираю, а пока с ними не холодно.

Я взяла тетрадь и ручку и вышла из комнаты. Уверена, в здании дежурят сторожевые солдаты и делопроизводители — вот пусть они и распространят одно из семи чудес. Если получится, это станет доказательством, что я точно была здесь. Я совершенно определённо здесь существовала. Да и к тому же в такую чудную лунную ночь запираться в комнате — расточительство.

— А-а, и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!! Ч-ч-чудовище!!

Едва я вышла из общежития и приблизилась к учебному корпусу, как наткнулась на обходившего дозором сторожевого солдата. Он издал чудовищный вопль, опрокинулся, ударился головой и потерял сознание. Хоть и настоящий военный, а до чего жалкое зрелище. Сабля у него на поясе, наверное, плачет. В наказание конфисковала саблю. А заодно — фуражку и длинноствольное ружьё.

— Крутая я: в фуражке, с саблей на поясе, с длинноствольным ружьём за плечом и в простыне. Вот он, тот самый призрачный солдат из слухов.

Мне вдруг стало весело. Моя гедонистическая сторона, только этого и ждавшая, так и взмывала. Злобная сторона, кажется, поражена и не подавала признаков жизни. Как представитель умеренной партии, я не видела в этом особых проблем, а потому решила продолжать на кураже. Нацепила простыню на конец ружья — получился белый флаг. Белый флаг, но не знак капитуляции.

— Цель: полный захват кабинета ректора Палука. Батальон Мицубы — вперёд!

Мне хотелось попробовать это с тех самых пор, как я увидела такое на практическом экзамене. Когда все строялись в боевую линию и шагали под флагом — со стороны выглядело красиво. В реальности, правда, стоит приблизиться — и тебя встречают пулями с вражеской линии. Но раз весело — не беда. Давайте все дружно попадаем замертво. Война — это шагать по трупам к победе, как говорят большие люди.

10 минут спустя. Я успешно завершила захват ректорского кабинета. В кабинете почему-то сидели сам ректор Палук и делопроизводитель. Похоже, мило беседовали. Но стоило мне войти, как ректор с закатившимися глазами издал звук, похожий на кваканье раздавленной лягушки, и грохнулся без сознания. У него не только слюни, но и сопли потекли — ректорский авторитет порушен вчистую. Но я умела держать язык за зубами, так что никому не разболтаю. Делопроизводитель же, отвесив чрезвычайно вежливый поклон, воздел амулет и, бормоча молитвы Церкви Великого Колеса, поспешно ретировался. Полностью проигнорировать — это тоже, знаете ли, обидно.

— Так, ректор мешается — оттащим-ка его в лазарет. А, и того, давешнего, заодно прихвачу.

Я комплектом отволокла в лазарет ректора и сторожевого, который давеча лишился чувств. Но так — скучно. Скуки ради, для акцента, я испачкала руки красными чернилами и облапала их физиономии. Глянут в зеркало — испытают маленький сюрприз. Жизнь без сюрпризов, наверное, скучна; одежду я им не попортила; и мой план с семью чудесами тоже неуклонно продвигался. Поистине — одним выстрелом трёх зайцев.

— Так, с этим хорошо. Пора наконец взяться за главную тему сегодняшнего дня. Образец гуманного и инновационного устройства для казни, имя ему — госпожа Гильотина. Должно со всем усердием начертать её и с надлежащим почтением. У-у, руки так и чешутся.

Быстренько сдёрнув с себя простыню и схватив ручку, я в ректорском кабинете раз-раз-раз-раз-раз — и набросала конкурсную работу. Может, из-за смены комнаты, дело на удивление продвинулось. Я изготовила и чертёж, и, со всем смирением, собственное рекомендательное письмо. Множество листов с подробнейшими иллюстрациями гильотины и примерами её использования я аккуратно, без просветов, расклеила по всему ректорскому кабинету. «Умирают вот так», «позаботимся, чтобы было не больно» — я дотошно и обстоятельно расписала способы использования, даже в стиле комикса изобразила момент, как голова — кувырк! — отлетала. Очень хорошо получилось, так что на память я ещё быстренько вставила свою подпись. Позже покажу ректору. Уверена, он будет в полнейшем восторге.

— Превосходно. Это — работа, какой я могу гордиться. Если изобразить настолько тонко, точно и в таком количестве, наверняка останутся довольны и тот, кто изобрёл её, и тот, кто распространил по миру, и знаменитый палач. Так и подадим — под именем «госпожа Гильотина». Хорошо бы её благополучно приняли и начали широко использовать в этом мире.

Я хлопала в ладоши и удовлетворённо кивала. Да, кстати, работа пошла до того хорошо, что я, пожалуй, буду частенько наведываться сюда впредь. С делами я пока что закончила, но здесь — в высшей степени комфортное пространство. Ректор вскорости тоже уйдёт в отпуск, а если и будет на месте — ночью я не помешаю. Пусть и временно, но радость от обретения новой комнаты для занятий заставила нас расплыться в довольных улыбках.