– Ты пьяна, – сказал Калион, вырывая свой рукав из её хватки.

Она ни за что бы не прикоснулась к нему, будучи трезвой.

Эрна набросилась на него со словами:

– Конечно же я пьяна! А как же иначе я это сделаю по-твоему? Просто покончи с этим, или ты не в состоянии? Если так, то будь честен и скажи всё, как есть!

Калиону пришлось прикусить губу от вспышки гнева Эрны, которая не была её обычной провокацией.

Они умели действовать друг другу на нервы.

Её насмешливые слова о его неспособности вызвать эрекцию отдавались в его сознании.

Казалось, будто кто-то взял меч с заточенным остриём и глубоко вонзил его в гордость.

Подливая масла в огонь, Эрна продолжила:

– Не такой уж ты и великий. Просто напрягись, вставь и двигайся. Если ты не можешь сделать даже этого...

В этот момент Калион сорвался.

Он поднёс руку к её лбу и надавил указательным пальцем.

Эрна тут же опрокинулась на кровать с балдахином.

Он не мог поверить в то, что она пошатнулась лишь от его пальца.

Когда она снова открыла глаза, его массивное тело уже нависало над ней.

– Ну да, я в этом не силён, – сказал Калион, стиснув зубы, – так что просто смирись с этим!

Поражённый её холодным тоном, он грубо раздвинул ноги девушки своими твёрдыми коленями.

Лицо Эрны стало бледнее обычного, когда его мускулистое тело удобно устроилось между её ног, и она затаила дыхание в страшном предвкушении.

Казалось, что он вот-вот поглотит девушку заживо!

Чувство стыда пронеслось по телу Калиона, когда он нерешительно протянул руку за тонкий пеньюар, стараясь не коснуться тела, а просто стянуть бельё.

Их отношения были основаны на соглашении, но ему казалось, что он насилует Эрну, а её пьяные слёзы заставили его еще больше осознать, что нужно прикасаться к ней как можно реже.

“Неужели всё пройдёт именно так? Почему я должен пройти через это?” – с сожалением подумал он.

Она отказалась самостоятельно расстегнуть пеньюар, возможно, почувствовав, что он быстрее сделает это, но парень не мог прийти в себя от того, что творит.

Как он может чувствовать себя настолько жестоким?

Пока он сжимал челюсти и двигал руками, Эрна, несомненно, испытывая дискомфорт от того, что ноги были раздвинуты, начала ворочаться под ним.

В результате оба их тела соприкоснулись, кожа к коже, и от неожиданности Калион потерял равновесие.

В порыве он протянул руки, чтобы устоять.

Однако под его руками оказался не матрас кровати, а голая плоть ног Эрны.

Калион, чьи руки теперь обхватывали мягкие, нежные бёдра, поспешно убрал руки с её тела и импульсивно отмахнулся, словно случайно коснулся куска раскалённого угля.

Он сомневался в том, что мгновение назад коснулся кожи реального человека.

“Почему она была такой гладкой и мягкой?” – проскочили мысли у парня в голове.

Прикосновение к коже Эрны неожиданно показалось ему необычайно приятным, и это было непривычное для него ощущение.

Он прекрасно знал, каково это – сжимать плоть другого человека.

Разве он не боролся с другими рыцарями каждый день, чтобы тренировать себя?

Как рыцари, они не только обучались владению мечом, но и тренировали своё тело, чтобы избежать телесных повреждений во время боя без меча, поэтому физическая подготовка также должна была изучаться и практиковаться как навык.

Скручивание рук за спиной, удушение и обучение ломанию ног были частью его ежедневной рутины, и, практикуя эти навыки так долго, он точно знал, как чувствуют себя кожа, мышцы и кости в его захвате.

Он наивно полагал, что женское тело будет чувствовать то же самое под его натиском.

Продолжая вытирать руки, Калион посмотрел вниз на плоть, которую держал всего секунду назад.

Область над длинными, тонкими, бледными ногами Эрны окрасилась в светло-красный цвет.

Какой абсурд.

Как может кожа так менять цвет от одного прикосновения другого человека?

И как она может быть такой гладкой?

Кожа, которую он ощутил несколько секунд назад, скорее, отличалась от грубой кожи рыцарей, поэтому ему стало некомфортно.

Если попытаться сравнить это ощущение, то оно было похоже на шелковый наряд, который он иногда надевал на мероприятия.

Оно застало его врасплох.

Однако сейчас Калион лихо вытирал руки об одежду из-за плоти Эрны, которая заставила его содрогнуться.

Эрна громко вздохнула, увидев его реакцию на своё тело, и обиженно прошипела ему:

– Ты не единственный, кто чувствует себя плохо, знаешь ли!

Калион, который собирался сказать, что он скорее удивлен, чем чувствует себя плохо, зажал рот руками.

Всё равно было неважно, что он чувствует.

Парень снова попытался взять себя в руки.

Цель была та же – быстро закончить это и выбраться из этой комнаты!

“Что бы ни случилось, не позволяй сбить себя с толку и не останавливайся, пока дело не будет сделано,” – подумал он.

Тело Эрны вздрогнуло, когда он в очередной раз задрал её пеньюар.

Посмотрев вниз, он увидел лишь тонкую талию, длинные бёдра и белые трусики, что прикрывали её женское достоинство.

Решение "побыстрее закончить и уйти из этой комнаты" было мгновенно разрушено, когда он посмотрел на её обнажённое тело.

Когда он вошёл в комнату ранее, то был уверен в том, что сможет закончить работу и быстро уйти.

Теперь же всё было по-другому.

Что такого было в женском голом теле, что заставляло его чувствовать себя так?

Оно состояло из мышц и костей, как и мужское тело.

Если бы Седрик услышал это, то посмотрел бы Калиону прямо в глаза и шуткой произнёс: “Сэр, вы не можете быть серьезным”.

Но сейчас он был серьёзен, хотя и не мог понять, почему чувствует волнение.

Может быть, дело было в том, что она была стройнее и изящнее его?

Нет, дело было не в этом.

Это был один и тот же человек, независимо от того, была ли она одетая или полуголая.

Его глаза откровенно и внимательно уставились на изогнутые линии тела Эрны, которые невозможно было найти на мужском теле.

Чем больше осознавалась реальность ситуации, тем сильнее он стискивал зубы.

Разум Калиона пытался убедить его, что в этом нет ничего особенного.

Ему просто нужно было стянуть с неё нижнее бельё, раздвинуть ноги и ввести во влагалище своё мужское достоинство после того, как наступит эрекция...

Но в этом-то и была проблема – он не мог возбудиться.

– Чёрт, – пробормотал он.

Даже Эрна, находясь в состоянии опьянения, вздрогнула от его резкого голоса.

Калион говорил себе, что не сможет к ней прикоснуться.

В его сознании бушевала война, но он знал, что должен попытаться ещё раз.

Парень уже собирался протянуть руку к её белью, но тут же отшатнулся.

Было ли это смущение или же стеснение?

Никогда прежде он не испытывал таких странных чувств и отчаянного желания добиться результата.

По какой причине он так колеблется?

И тут, наконец, его осенило, словно сильный удар по голове...

Ненависть!

Десять лет назад ненависть была единственной эмоцией, которая связывала Эрну и Калиона.

Воспоминание о том, как она кричала: "Я убью тебя, если ты тронешь меня на этой кровати!", всё ещё всплывает в его памяти.

Теперь всё имело смысл, и он поспешно поднялся и слез с кровати.

Эрна последовала его примеру, спустив пеньюар и схватив шерстяное одеяло и завернувшись в него, как и десять лет назад.

После долгого и неловкого молчания она, не говоря ни слова, снова опустилась на кровать.

Калион подошёл к кровати с балдахином, не зная, как поступить, но Эрне, казалось, было всё равно, она свернулась калачиком – это был подсознательный защитный механизм.

Калион медленно отступил и вернулся на изумрудно-зелёный диван, сделав глубокий глоток виски, желая успокоить нервы.

История только что повторилась.

Их внешность изменилась, но поведение ничем не отличалось от того, что было десять лет назад.

---

Дыхание Эрны ненадолго затихло, когда она открыла глаза.

Её тело было чем-то крепко скручено.

Она судорожно вскрикнула:

– Да что же это, чёрт возьми?!

Как только девушка заговорила, изнутри её пронзила боль, что заставила Эрну испустить стон.

Её разум отчаянно пытался найти ответ.

“Что происходит? Что это за место? Что со мной случилось? Это не похоже на замок великого герцога”.

В замке великого герцога с ней не могло произойти ничего подобного.

Эрна моргнула несколько раз, пытаясь восстановить зрение.

С пульсирующей головной болью она начала мало-помалу осознавать, в какой ситуации оказалась.

Она облегченно вздохнула и сказала:

– Это же одеяло.

Эрна искренне подумала, что её связали, но потом поняла, что это шерстяное одеяло, которое держало её в ловушке.

Развернувшись, она смогла полностью высунуть голову и глубоко вдохнула.

Вместо горячего и спёртого воздуха изнутри её лёгкие наполнились свежим воздухом.

Она осмотрелась вокруг, при этом сделав ещё более глубокий вдох.

Несмотря на затуманенное зрение, Эрна сразу же поняла, что находится не в привычном комфорте своей комнаты, и когда она попыталась встать, и её снова пронзила боль, от которой она чуть не потеряла сознание.

–Айщ! – громко вскрикнула она.

Схватившись за лоб и сев прямо, она вспомнила о фруктовом ликере, который выпила накануне вечером.

– Зачем я его выпила?.. – проклиная себя, говорила она.

В этот момент она услышала голос позади себя.

– Ты проснулась, – с сарказмом произнёс Калион.

Эрна вздрогнула от неожиданного мужского голоса, что заставил её быстро обернуться.

Калион сидел прямо там.

Она собиралась броситься назад, но запуталась в шерстяном одеяле и упала.

Свернувшись на кровати, как гусеница, она с трудом выбралась из него и закричала:

– Что это такое? Почему ты здесь?

– Думаю, ты ещё не в себе... Ты ведь помнишь, что произошло прошлой ночью? По крайней мере, должна помнить до того момента, как подействовал ликёр, – сказал он.

Голос Калиона был напряжённым, словно он побывал в аду и вернулся обратно на землю.

При его словах Эрна начала вспоминать одно за другим события предыдущего вечера: письмо, отправленное двумя королевствами, и соглашение между супружеской парой; вход в эту комнату спустя десять лет; распитие ликёра и попытка совокупления.

Она быстро провела руками по своему телу.

К счастью, во время акта на ней был шёлковый пеньюар, или, по крайней мере, ей так казалось, но она не могла точно вспомнить.

Девушка проверила между ног и спросила Калиона:

– Мы сделали это?

– Сделали “что”? – спросил он.

– Я спросила: мы сделали “это”, или нет?! – требовательно спросила Эрна.

Словно кто-то удалил часть её памяти, она ничего не могла вспомнить после того, как выпила фруктовый ликёр.

Но одно она помнила точно: в какой-то момент она легла на кровать и приказала Калиону сделать это.