- Эрна?

Калион заподозрил, что вошедшая девушка – не его жена, которую он видел во всех возможных нарядах вплоть до сегодняшнего утра.

Эрна была не из тех, кто так укладывает волосы. Обычно она ходила с распущенными волосами, а в загруженные работой дни завязывала их в пучок. Однако сейчас эрцгерцогиня придала своим мягким, блестящим, цвета расплавленного золота волосам форму, вплетая пряди туго и тщательно в косы. Они были стянуты на затылке и закреплены как единое целое, а сверху их украшали яркие шпильки в форме цветов с подвесками.

Но это было ещё не всё.

Эрцгерцог слегка опустил взгляд. На чётко очерченном овале прекрасного лица жены, в глаза ему бросились её губы насыщенного цвета спелой вишни, они выглядели темнее, чем обычно. Эрна приложила немало усилий, чтобы привести себя в порядок, в отличие от того как она поступала обычно, предпочитая более удобные одежды и причёску.

Взгляд Калиона остановился на её красных губах – губах, которые он от души целовал до самого рассвета, на губах, которые были “кем-то” (кто бы это мог быть) сильно искусаны. Мужчине захотелось провести пальцами по этим сочным губам прямо сейчас.

“Чёрт. Чёрт. Чёрт!”

Калиона вдруг начало бесить всё на свете. 

“Зачем здесь так много людей?”, - подумал он.

“Если бы это зависело от меня, я бы…”

Осознав, что его воображение вот-вот свернёт на опасный, более бурный путь, он поспешно направил взгляд ещё ниже. Ведь такими темпами он превратится в неуправляемого зверя здесь, на глазах у десятков людей.

Когда он опустил взгляд, то увидел, во что одета жена. 

“Это не церемониальное платье?”

Калион видел, как горничные готовили церемониальное платье у спальни супругов, когда Эрна вышла. Он предполагал, что она выйдет в нём, но сейчас на ней его не было. Это было формальное и красивое платье, которое носили молодые аристократки во время банкетов в Великом замке.

"Неужели они подбирали наряд под цвет её волос и глаз?"

Вокруг стройного тела эрцгерцогини была обернута ткань глубокого зелёного цвета. Поверх идеально сидящего платья золотыми нитями были изысканно вышиты цветы, бабочки и птицы.

Как только Эрна делала шаг, украшения в её волосах дрожали, сверкая и отбрасывая мириады крошечных бликов. Под ореолом из сияющих украшений, колышущихся, словно розы на ветру, лучезарно улыбалась эрцгерцогиня Гессенгарда.

Жители Гессенгарда обычно говорили «она словно богиня весны", когда хотели сказать, что женщина прекрасна. Калион решил, что с сегодняшнего дня слова «она как Эрна» звучат лучше, чем предыдущее сравнение. Рыцарь уже принял решение, что будет правильным предложить Совету выпустить такой закон. А тех, кто будет против, он собирался изгнать после того, как они лишатся своего статуса под давлением эрцгерцога. 

“Почему этих безвестных граждан должны терпеть в Гессенгаорде?”

Калион был уверен, что неизвестно, как выглядит богиня Весны, но сейчас она не могла сравниться с Эрной.

Глаза всех присутствующих в комнате, как и глаза рыцаря, были устремлены на эрцгерцогиню. То же касалось и Аделаиды.

Принцесса пялилась на Эрну с изумлённым видом и широко открытым ртом, не в силах сохранить свою обычную элегантную манеру поведения. Увидев это выражение лица, Калион понял, что именно ожидало Эрну со стороны Аделаиды. Должно быть, принцесса выжидала момент, чтобы посмеяться над ней. Но теперь жалкой, забитой толстушки, принцессы Хабанда больше не существовало. Вместо привычной Аделаиде никчёмной, забытой всеми принцессы, в комнату величественно вошла эрцгерцогиня Гессенгарда.

Эрна, ступая легко и бесшумно, вошла в приёмную и, встав рядом с Калионом, заговорила с Аделаидой.

- Давно не виделись, Аделаида.

На её приветствие та спрятала дрожащие руки под рукава.

Это была совсем не та Эрна, которую принцесса ожидала увидеть.

* * *

Эрна продолжала смотреть прямо на растерянную Аделаиду, которая была не в состоянии поприветствовать её должным образом. Младшую сестру эрцгерцогиня встретила впервые за десять лет. Обе девушки очень выросли за эти годы, а их фигуры приобрели прекрасные женственные формы. Но изменилось и ещё кое-что. Если быть точным, изменилась Эрна, но не Аделаида.

Эрцгерцогиня чувствовала себя странно, глядя на младшую сестру.

“Почему…”

Эрна ничего не чувствует?

В детстве она завидовала всему, что касалось Аделаиды. Эрна ничем не отличалась от её поклонников. Однажды она прокралась ночью по тропинке, по которой проходила Аделаида, и размышляла, сможет ли она ощутить всеобщую любовь и восхищение то же.

С точки зрения Эрны младшая сестра вела именно такой образ жизни, поэтому она внушила себе, что люди отвернутся от неё, если увидят Аделаиду. Все поймут, что эрцгерцогиня, которую они до сих пор хвалили за красоту, на самом деле ничто по сравнению с королевской принцессой Хабанда.

Размышляя об этом, она вспомнила слова Калиона: 

“Кстати, разве я похож на парня, который безумно влюбится в принцессу, только что выползшую из Хабанда? Это просто смешно.”

Эти слова возродили угасающую уверенность Эрны в себе. Итак, эрцгерцогиня села за туалетный столик и велела служанкам сделать всё, что в их силах. И эти дамы были в восторге от её пожелания.

У Эрны было не так много дней, когда она была нарядно одета. Не то чтобы она никогда этого не делала, но наряжаться по полной программе ей доводилось редко.

Тем не менее, служанки отнеслись к своим обязанностям с завидным рвением и страстью. Всегда полагаясь на то, что Эрна наденет красивый наряд в один прекрасный день по случаю, они заранее готовили одежду, которая идеально сидела на ней, и из года в год заготавливали новые аксессуары.

Что касается затрат, то Ванесса, строгая председательница Совета, иногда говорила горничным в обход их госпожи: 

- Если вы столкнетесь с ответственными за необходимые товары дамами, то сможете заказать ещё.