На новогоднем банкете эрцгерцогиня должна была демонстрировать своё достоинство и величие, поэтому ей приходилось надевать что-то изящное и сдержанное, а не вычурный наряд и украшения, как другим аристократкам. Но сегодня Калион попросил служанок одеть Эрну как можно красивее.  В глазах девушек загорелись огоньки, как только они услышали это. Этот день, наконец. настал..

Горничные намеревались нарядить эрцгерцогиню, даже если бы она сказала, что не хочет этого. К тому же, по слухам, та, с кем ей предстояло встретиться, была прекрасной принцессой Хабанда. В сознании служанок это вдруг превратилось в битву на уровне государств. Они помчались к шкафчику с драгоценностями и принесли то, что тщательно отобрали за прошедшее время.

Это было, мягко говоря, забавно. Ведь Эрна тоже была принцессой Хабанда. Но теперь никто из присутствующих не считал её таковой.

Вообще-то, как и Калион, Эрна думала, что наденет церемониальное платье, поскольку это соответствовало этикету. Однако на середине пути её план изменился, когда она услышала Орпе, пришедшую сообщить новости о посланнице Аделаиде.

- Она продолжает называть вас «сестрой». Хотя я в ответ сказала ей, что вы бы предпочли обмениваться обращениями соответствующими вашему нынешнему статусу.

Эрна поняла, что Аделаида не хочет называть её «леди Эрна» или «эрцгерцогиня».

Что было неудивительно. Девушка вспомнила, как Аделаида смотрела на неё, когда они сталкивались в детстве. Переполненный презрением взгляд, сдобренный толикой сочувствия, брошенной абсолютной любимицей.

Эрна ненавидела тот факт, что ей приходится склонять голову и выказывать почести человеческому существу, которое смотрело на неё такими глазами. Вот почему Аделаиде, должно быть, захотелось назвать её милостивой сестрой, когда она взглянула на Эрну.

“Я так понимаю, это означает, что она не будет относиться ко мне как к эрцгерцогине.”

Это была Аделаида, а не какая-нибудь другая аристократка. Согласно мирному договору между Хабандом и Эфиром, она имеет право стать эрцгерцогиней Гессенгардской.

Эрна вздохнула, осознавая очень плохо замаскированное стремление Аделаиды получить этот титул.

“Наверняка так оно и есть.”

Эрна приказала служанкам, посмотрев на церемониальное платье, которое они принесли:

- Я надену что-нибудь другое вместо церемониального платья.

- А?

- Если она не будет относиться ко мне как к эрцгерцогине я тоже буду приветствовать её не как посланницу, а как младшую сестру.

Итак, Эрна появилась в повседневном, а не парадном платье. Если бы они были сёстрами, а не эрцгерцогиней и послом... Это не было бы ни большой проблемой на дипломатическом уровне, ни демонстрацией неуважения. Эрцгерцогиня пришла сюда с таким настроем, но забеспокоилась ещё до того, как вошла. Даже больше, чем когда услышала от Калиона, что он пойдёт на встречу первым.

***

Переступив порог приёмной Эрна почувствовала, что ей почему-то хочется рассмеяться, глядя на Калиона, стоящего рядом с ней.

- Давно не виделись, Аделаида.

Эрцгерцогиня Гессенгардская, ничуть не смутившись, поприветствовала сестру, которую давно не видела. В этот момент ей показалось, что комок эмоций, скопившийся в глубине её сердца, вот-вот вырвется наружу и рассыплется весёлым смехом в стенах этой комнаты. И не потому, что она была красива, и не потому, что Аделаида смотрела на неё, совершенно потеряв самообладание и не контролируя выражение лица.

Волшебница чарующе улыбнулась, вкладывая свою изящную ладонь в крепкую ладонь Калиона. Причиной её веселья было то, что Аделаида была здесь, но в отличие от той служанки из детских воспоминаний Эрны, эрцгерцог смотрел лишь на любимую супругу – на неё, как будто даже не знал о существовании принцессы Хабанда.

Это то, чего она так давно хотела. Чтобы кто-то так смотрел на неё, словно она – это весь мир. Эрна повернулась к Аделаиде с лёгким сердцем. Может, это потому, что она получила то, в чём так нуждалась? Сейчас Эрна не испытывала никаких эмоций, хотя перед ней была та же “всеми любимая” принцесса Аделаида.

* * *

Аделаида сидела в центре комнаты, приготовленной для неё в здании примыкающем к Великому замку и смотрела в пустоту.

Утренний приём быстро закончился, и правящая чета сразу же удалилась, сказав, что им нужно кое-что обсудить.

Всё было не так. Аделаида была встревожена. Все события разворачивались в разрез с её ожиданиями. Она думала, что угодить местным будет легко. Хуже того, разве Эрна не была целью для сравнения? 

“Разве она не та самая “страшненькая родственница” на фоне которой можно выглядеть ещё более привлекательно? Эта уродливая девка. Эта жалкая…”

Аделаида вспомнила, как её старшая сестра вошла в приёмную. Бросив взгляд на вошедшую, принцесса не поняла, что это Эрна. Но как только заметила характерные черты, точно такой же цвет глаз и цвет волос, Аделаиде ничего не оставалось, как признать, что – это “жалкая королевская принцесса”.

В этот момент Аделаида всем своим существом ощутила как страх ледяными иглами пронизывает её насквозь. Она больше не могла влиять на Эрну, единственного человека, который, как ей казалось, мог бы стать оружием в её руках.

Аделаида стиснула зубы, так как знала, что поведение Эрны противоречит этикету. Вслед за страхом пришел гнев. 

“Как она посмела? Эр-рна.” 

Принцесса Хабанда сжала кулаки. Она проделала весь путь до Гессенгарда, чтобы стоять здесь, как “чёртова дура”*.

*П/П: очень самокритично для принцессы))) *чёртова дура” – цитата из аниме “Чёрная лагуна”.

В дверь постучали, и вошла служанка, которая приехала с Аделаидой: 

- Принцесса, я привела его.

* * *

В то же время...

- Косметика точно не вкусная.

Калион облизал красные губы Эрны. В объятиях он держал запыхавшуюся жену, пуговицы на её платье всё ещё были застёгнуты.