*До встречи с Эрной в приёмной.

Аделаида не могла скрыть горечи от бесконечного ожидания в приёмной, и, возможно, в ней проснулась ревность, она переключила внимание на слуг и заговорила об Эрне.

- Я уверена, что вы отлично справляетесь с заботой о моей сестре. 

Принцесса Хабанда протянула им несколько золотых монет, заявив, что это компенсация для слуг Великого замка.

Слуги, естественно, были потрясены. Неужели в Хабанде королевским слугам давали монеты таким образом? Все они недоумевали. Но было очевидно, что золотые монеты выражали не благодарность Аделаиды, а презрение к эрцгерцогине и её слугам. Кроме того, все они гордились тем, что являются слугами Великого замка, и получать милостыню было не слишком приятно.

По какой причине принцесса Хабанда ведёт себя так, будто её «компенсация» была оправдана?

А потом Аделаида продолжала спрашивать слуг, когда прибудет Калион. Казалось, она даже не думала о эрцгерцогине Гессенгардской, её старшей сестре.

В приёмной она вела себя как человек, который всю жизнь в свой адрес получал лишь похвалы и восхищение. Естественно, что она получала столько обожания в Хабанде. Однако слуги Гессенгарда испытывали к ней лишь отвращение. Ожидая в приёмной, они как никогда скучали по Калиону и Эрне.

“Милорд Калион, миледи Эрна... Пожалуйста, отправьте эту женщину поскорее в её апартаменты.”

- Кстати, что вы можете сказать о милорде Калионе...

За это время Аделаида несколько раз упоминала имя главы рыцарского ордена и даже расспрашивала о нём слуг. Любому стало понятно, что она выбрала его своей целью, и благодаря самоуверенности принцессы, чтоб сделать такой вывод большого ума не надо было.

- Думаю, я буду многим обязана лорду Калиону, пока нахожусь в Великом замке, так что расскажите мне, что он любит или чем дорожит, - сказала она, притворяясь милой и невинной.

Озадаченный её вопросом, слуга огляделся по сторонам в поисках того, кто мог бы ответить на этот вопрос. Наконец взгляд его встретился со взглядом Седрика, и Седрик обратился к нему с отчаянием в глазах. Но слуга тут же продал его.

- Думаю, помощник милорда Калиона, Седрик, знает об этом больше, чем кто-либо другой.

Остальные слуги с облегчением закивали. Седрик взглянул на них. 

“Каковы предатели”, - с горечью подумал он.

Взгляд Аделаиды переместился на Седрика. Её выражение лица буквально выражало требование: “Отвечай!” 

Седрик открыл рот, решив, что скажет ей только правду: 

- Естественно, ответом на ваш вопрос будет – это миледи Эрна.

Это было самое нелепое, что Аделаида когда-либо слышала. Она дважды моргнула и спросила ещё раз: 

- Что?

- Самое дорогое в его... Нет, я не могу так сказать, но в любом случае именно миледи Эрна ему дороже всего на свете. 

Седрик сделал вид, что вежливо склонился перед ней, заложив руку за спину, чтобы не было видно сдавленную улыбку на его лице. Тем временем на другом конце комнаты Орпе плотно сжала дрожащие губы, чтобы не разразиться хохотом.

- Я п-поняла... - заикаясь, пролепетала Аделаида, и её прекрасное лицо скривилось.

Ничего не подозревавший Калион подслушивал их разговор, когда подходил к приёмной. Довольный и гордый, он мысленно пообещал Седрику, что позже отметит его сегодняшние труды долгим отпуском.

* * *

- Выметайся. Ты должен идти.

Пока Калион тыльной стороной ладони стирал с губ следы помады Эрны, она толкнула его в грудь и попыталась поправить свою одежду. Посмотрев в зеркало, девушка расплакалась. Она старательно наряжалась, потратив несколько часов, но всё тут же превратилось в сплошной бардак, стоило только Калиону обнять её.

- Ты собиралась это надеть снова? - спросил Калион, услышав её разочарованный вздох.

- Конечно. Подготовка заняла уйму времени, и я хотела показать его волшебникам и... Эй! Ты что творишь?

Удивлённо воскликнула Эрна, когда Каллион внезапно подошел к ней, развернул её к себе спиной и быстро расстегнул пуговицы на платье. Она пыталась остановить его, но, быстро расстегнув все пуговицы, Каллион потянул платье вниз.

Поскольку наряд был сшит так, чтобы демонстрировать декольте, её белоснежная грудь обнажилась под лучами солнца, как только платье упало. Ошеломлённая, Эрна попыталась прикрыть грудь рукой, но Калион быстро схватил её за запястья.

- Зачем ты их прикрываешь? Они прекрасны, - сказал он, ухмыляясь.

Эрна не стала больше ничего говорить, а Калион то нежно сжимал, то отпускал её грудь одной ладонью, как будто она была его собственной. Он прошептал: 

- Ты должна показывать их только мне.

- А я что, хожу без одежды? - ответила Эрна, закатив глаза.

- Чуть прикрытая нагота даже сильнее будоражит разум и распаляет фантазию, чем просто голое тело.

- Ты забыл, что все волшебники - женщины?

- Есть один парень.

В ответ Эрна вспомнила о недавно нанятом волшебнике. Она ответила: 

- Я даже не думала о нём, пока ты не упомянул. 

- Молодец. Просто забудь о нём. Хотя в прошлый раз я чувствовал себя паршиво, когда ты сказала, что он похож на меня.

- Почему тебе было паршиво?

- Если бы кто-то был похож на меня, ты бы смотрела на него так же, как на меня.

Эрна не знала, смеяться ей или плакать. Чем больше она узнавала мужа, тем более забавным он казался.

- Отпусти меня, пока я снова не связала тебе запястья.

В ответ на её угрозу Калион разжал руку, державшую её запястья, но опустил голову, чтобы поцеловать верхнюю часть её декольте. Эрна нахмурилась, услышав звук, что гарантировал появление нового засоса.

- Ты!..

Как только Калион оторвался от столь приятного занятия, на её голой коже начали появляться красные следы.

- Как жаль, что мы остановились на этом. Награди меня.

- С чего бы это? - спросила Эрна.

- Ты должна. - ответил Калион, одевая на Эрну ночную рубашку, которая висела на стене. 

- Я назначил одного хорошего парня сопровождать Аделаиду.