Калион посмотрел на деревню под холмом. Костёр на площади вздымался до самого неба, словно праздник достиг своего апогея. Люди танцевали вокруг костра, держа друг друга за руки. Эрцгерцог слышал музыку, но она звучала ужасно, сливаясь с шумом ветра и смехом.

Пока там все наслаждались отдыхом, Калион был окружён тяжёлым молчанием. Он обернулся и увидел Эрну, которая молча сидела, опустив голову.

Мужчина снова посмотрел на деревню. Его взгляд упал на дом Шениль, который они покинули час назад.

Они не убили Шениль, хотя она, возможно, предпочла бы умереть, поскольку Эрна разрушила её мозг своим заклинанием. Однако эрцгерцогиня лишь на мгновение взглянула на женщину и больше ничего не стала делать.

Она исцелила запястье Шениль своей магией и вернула упавшие стол и стул в нормальное состояние, после чего они ушли. Калион посмотрел на лежащую на полу “чёрную гончую”. Если Эрна права, то вряд ли она вернётся в своё прежнее состояние. Даже если бы могла это сделать, женщине пришлось бы найти волшебника, такого же сильного, как Эрна. Но такая удача казалась рыцарю маловероятной.

Калион оставил Шениль и вышел из дома. Если бы кто-то нашел её, то решил бы, что она потеряла сознание по неизвестной причине и не может прийти в себя.

Эрцгерцог посмотрел на небо. Времени у них оставалось не так много. Прибытие сюда было тайной. Поэтому они должны были вернуться до того, как их помощники начнут что-то подозревать.

Однако Калиону было трудно начать разговор с Эрной, пока она сидела с поникшими плечами.

Он видел только часть её лица. Она не плакала и не скрежетала зубами в гневе. Выражение этой части лица казалось пустым и холодным.

До этого дня Калион видел множество лиц Эрны. Она демонстрировала весьма широкий мимический спектр, что свидетельствовало об изобилии эмоций.

Раньше, увидев его, жена делала гримасу отвращения. Когда работала с другими волшебниками, то смеялась от радости. Когда была счастлива, то широко улыбалась. А когда злилась, то дрожала и кричала.

Но Калион никогда не видел её такой. Никогда не видел её такой “пустой”.

Калион кусал губы, думая о Шениль. Он не мог забыть, какое выражение лица было у женщины, когда она смотрела на него и Эрну. Она улыбалась. Улыбалась так, словно была довольна тем, что эти двое в шоке и отчаянии.

“Чёрная гончая” презирала не только их двоих. Она также презирала и ненавидела Ванессу.

Неудивительно, что она так подробно все рассказала...

Калион подумал, что ему тоже будет нелегко снова видеть Ванессу. Просто рассказав правду, Шениль практически разрушила труд всей жизни Ванессы и навредила им. То, что она смогла сделать, было просто поразительно, ведь даже Хабанд и Эфир не были способны на такое.

Калион молча стоял рядом с Эрной, не зная, что делать. Затем жена повернула голову в его сторону. Когда они встретились взглядами, она заговорила первой.

– Я хотела быть... Хорошей эрцгерцогиней. – начала она. 

– Ты знаешь, как хорошо все относились к нам в Гессенгарде. Поэтому я хотела помочь и им. Возможно, именно поэтому я смогла проявить свою силу... В общем, я решила, что быть эрцгерцогиней Гессенгардской – это не то, что может сделать каждый, а для меня это важная должность, и если я буду выполнять свои обязанности хорошо, то смогу заручиться поддержкой окружающих и понравлюсь всем.

В прошлом Эрна ненавидела Калиона. Она считала, что если бы смогла быть единственным правителем, то должна была получить всю любовь народа и подчинённых себе.

– Но... Я была глупа.

Благодаря изменениям, которые Ричард внёс в работу артефактов, не только представитель рода первого эрцгерцога, но и любой человек, обладающий магической силой, мог бы стать правителем Гессенгарда.

– Что бы случилось, если бы мы не послушали Ванессу? – пробормотала Эрна. 

Калион знал ответ, но промолчал.

– Что, если бы мы... Не полюбили Гессенгард и скучали по дому...

– ...Она бы убила нас. – с горечью ответил Калион, выщипывая из земли травинки.

Этих двоих можно было легко вышвырнуть из Гессенгарда. И эта истина мучила обоих.

Им было больно не только потому, что они потеряли того, кого считали своей второй матерью. Отныне на карту была поставлена их жизнь. Если Ванесса узнает о том, что они выяснили истину...

Эрна подумала о Великом замке. Мурашки побежали по позвоночнику при мысли о возвращении в место, которое она считала своим домом. Эрцгерцогиня скрестила руки. Калион снял плащ и накинул его ей на плечи, видя, что она не может унять дрожь. Однако Эрна продолжала дрожать.

– ...Что же нам теперь делать?

Эрна была обескуражена. Прежде чем попасть сюда, она размышляла о том, что планирует сделать в будущем.

Об Аделаиде и Рубене. О столпах. О Ванессе. Но после того как узнала правду, всё стало туманным.

В этот момент рука Калиона скользнула к её холодным пальцам и крепко сжала ладонь Эрны. Мужчина серьёзным голосом произнёс:

– Нам пора уходить?

– ...Что?

Эрна подняла глаза на Калиона, услышав его неожиданные слова. Но он продолжил.

– Ты не хочешь возвращаться в Великий замок, – он сделал паузу. – И ты не решила как быть дальше.

Калион озвучивал именно то, что было у неё на уме. Эрна посмотрела на руку мужа и спросила: 

– Ты присоединишься ко мне, если я скажу „да“?

– Конечно, а ты надеялась, что сбежишь одна?

Калион нахмурился, сделав ударение на слове “одна”. При этом он крепче сжал её ладонь, словно не собирался отпускать. Эрна не смогла сдержать смех, когда муж сделал это.

– Я не шучу, – пробормотал Калион.

Эрна положила голову на его плечо.

– ...Я знаю.