Эрна посмотрела на протянутую ей руку. Она боялась, что это плод её воображения, порождённый глубокой надеждой и страхом. Девушка думала, что не сможет справиться с этим, если это так. Это было то, чего она хотела уже очень давно. Когда Эрна только приехала в Гессенгард, она не знала ничего, кроме ужаса. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь помог, направил в чужом для неё месте. Но поскольку будущая эрцгерцогиня приехала из Хабанда, её оставили бороться в одиночку. Эрна настолько привыкла к плохому обращению, что даже не знала, как попросить о помощи. А если бы и попросила, то не знала, какая помощь ей нужна.

Даже спустя столько лет воспоминания о том, как она впервые увидела Гессенгард, были всё ещё свежи в памяти. Девушка не могла забыть, как прибыла сюда, измученная, голодная и обезвоженная. Целую неделю она не могла нормально есть и спать. Когда дверь кареты открылась, ни один рыцарь не протянул ей руку. Она не была достойна даже этого. На самом деле, они её ненавидели. Они ненавидели тот факт, что эта принцесса будет представлять Хабанд на свадьбе. Они не видели причин быть добрыми к ней. Как только свадьба закончилась, они решили забыть о её существовании и сосредоточиться на человеке, который действительно имел значение – маркизе Канаване. Он собирался стать истинным правителем Гессенгарда. В тот день Эрне пришлось самой помочь себе выйти из кареты. Она была так слаба, что спотыкалась и падала, больше похожая на нищенку, чем на принцессу. Её тяготил страх и

предчувствие того, как там придётся выживать.

Так что, возможно, рука, что сейчас перед ней, была плодом её желаний и надежд на то, что на этот раз с ней будут обращаться как с человеком. Невозможно, чтобы рука, которую она так отчаянно хотела увидеть, действительно была раскрыта перед ней.

“Почему он” – подумала Эрна, глядя на раскрытую ладонь.

Если ей так нужна была помощь, то, конечно, воображение подбросило бы образ человека, на которого она могла бы положиться? Эрна подняла голову и уставилась на Калиона совершенно бездумным взглядом. Судя по его взъерошенному виду, он пришёл сюда в большой спешке. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, а щёки раскраснелись от напряжения. Его волосы торчали в разные стороны, что было несвойственно его обычно аккуратному виду, а те пряди, которые не развевались на ветру, прилипли ко лбу от пота. Для рыцаря Калион обычно был довольно опрятен, поэтому странно было видеть его в таким.

Эрна посмотрела мимо его раскрасневшегося лица на других людей позади него. Если это и была галлюцинация, то она начинала казаться вполне реальной. Даже рыцари и волшебники, казалось, участвовали в спектакле. У них было растерянное выражение лиц, а их рты были частично открыты, либо они задыхались, либо делали паузы на середине предложения Невозможно, чтобы ей приснилась такая сцена... Может быть, это всё же не её воображение?

“Это...происходит на самом деле?” – подумала она.

– Что ты делаешь? – Резкий голос Калиона прорвался сквозь её мысли.

– Ты собираешься просто стоять с бестолковым видом перед делегацией Хабанда?

Чувства Эрны быстро вернулись к ней, когда он заговорил. Это

действительно был Калион. Даже её воображение не смогло бы так живо представить сарказм в его голосе. Она быстро поборола раздражение, накопившееся за 10 лет. Первым порывом было оттолкнуть его руку и сказать, что ей не нужна помощь. Впрочем, они всегда были такими: подшучивали друг над другом и препирались. Но Эрна протянула бледную руку и вложила её в ладонь Калиона. Несмотря на то, что всего мгновение назад он оскорбил её, муж осторожно взял за руку и помог выйти из кареты. Всё это время он был образцом безупречного джентльмена, помогая вернуть ей грацию, которую она утратила 10 лет назад. Благодаря ему она смогла выйти из кареты не дрогнув.

– Зачем ты пришёл? – с любопытством спросила Эрна, легко ступая на землю и крепко держа его за руку.

– Что? – ответил Калион.

За последние десять лет делегация Хабанда приезжала сюда несколько раз. В состав посланных тогда делегаций не входили такие высокопоставленные и знатные люди, как маркиз Канаван. Обычно это был просто дворянин низкого ранга, который привозил приказ или сообщение, например, просьбу о военных поставках для Хабанда. Обычно ими занимались Ванесса или Эрна, и делегация Хабанда, конечно же, не была заинтересована во встрече с Калионом после того, как их просьба была удовлетворена.

– Раньше ты не был заинтересован во встрече с делегацией Хабанда. Почему же ты пришел сейчас? Что-то заставило тебя передумать? – спросила Эрна.

Калион попытался ответить, но в горле у него пересохло, и слова не шли. Зачем он пришёл? На рассвете того утра мужчина впервые за долгое время спустился в рыцарский орден. Он сразу заметил, что большинство рыцарей на тренировочном поле - новобранцы; никого из старших рыцарей рядом не было. Сбитый с толку, он разыскал Седрика и спросил его, что происходит. Сделав большой зевок и нахмурив брови, Седрик ответил:

– Делегация Хабанда прибудет сегодня утром. Ты забыл? Они выехали час назад, но должны вернуться в замок сегодня до обеда.

Встреча иностранной делегации вдали от замка эрцгерцога была формальностью. Но это была и мера предосторожности. Это давало рыцарской партии достаточно времени, чтобы выяснить, не привезла ли делегация с собой что-нибудь опасное, например, оружие. Когда в Гессенгарде царил бардак после потери своего бывшего эрцгерцога, Хабанд и Эфир сочли нужным проигнорировать эту формальность. Но после того, как внутренняя ситуация в герцогстве нормализовалась после прихода к власти Эрны и Калиона, обоим странам вновь напомнили о том, что нужно уважать обычай Гессенгарда.

С тех пор, как Калион увидел просьбу о выделении дополнительных людей на встречу делегации Хабанда, он был на взводе.

“Наверное, из-за маркиза Канавана” – подумал Калион.

Потом Калион понял, что Канаван был тем самым дворянином, который сопровождал Эрну десять лет назад. Теперь ему стало понятно, почему Эрна настаивала на том, чтобы Хабанд строго соблюдал формальности; ей было не по себе рядом с Канаваном и тогда, и сейчас.