14

Первыми объявили о своем решении Зеленые. Синие последовали их примеру вечером того же дня. Они, якобы, обнаружили, что существующие гильдейские ограничения не позволяют патриотичным торговым морякам поучаствовать в войне, вступив в ряды Флота. Эти досадные ограничения немедленно были отменены.

Адмирал Сисинна назначил нам с тремя заговорщиками очередную встречу. Он сказал, что до его сведения дошли слухи о решении Тем (он удержался от того, чтобы подмигнуть нам; возможно, он физически не был на это способен), так что его просьбу о возвращении принудительного набора можно было снять с повестки дня. На протяжении всей встречи он даже не взглянул на меня, но через некоторое время я получил от него записку — Авксентия передала ее Ходде, а Ходда мне, поскольку мне разрешили вести с ней переписку в качестве поощрения за хорошее поведение. «Спасибо вам, — писал мне адмирал, — дело сделано, и сделано отлично».

Сначала я подумал, что это подделка, что Ходда сама написала записку или заставила кого-то сделать это за нее, так что я немного порылся в архивах и вытащил на свет божий несколько образцов почерка Сисинны. Абсолютное сходство.

Это дало мне дополнительную пищу для раздумий.

---

А теперь снова небольшой перерыв, который я потрачу на философские размышления о природе Публики, сиречь Зрителя или Общества, каковые вещи отличаются не так сильно, как вам кажется.

В нашей профессии есть поговорка, древняя, как сам Город, но никогда не утрачивающая актуальности: «все были в восторге, кроме зрителей». Да, именно так. Вам удается урвать замечательный сценарий, и, по счастливому стечению обстоятельств, у вас есть актеры, идеально подходящие для каждой из нужных ролей. Начав репетировать пьесу, вы понимаете, что она — нечто большее, нечто, чего доселе мир не видывал, что на сцене разворачивается настоящая панорама жизни, увлекающая и заставляющая сердце трепетать. Вы рассылаете приглашения всем корифеям театрального мира, законодателям вкуса, которые изучают драматическое искусство сколько себя помнят и знают, что работает на сцене, а что нет, и пишете им: «Не беспокойтесь, это будет настоящая сенсация, это будет хит!». В ночь премьеры раздается оглушительный гром оваций, а в воздух взлетают цветы... И через шесть дней вы прекращаете показ, после того, как вам приходится выступать перед аудиторией из пяти человек, четверо из которых — ваши кузены.

Всю свою самостоятельную жизнь я потратил, пытаясь заинтересовать и развлечь зрителя, и, пожалуй, следует задать вопрос: а зачем? Да, отчасти ради денег, но существует множество способов заработать на жизнь, и значительная их часть требует от вас гораздо меньше усилий и сосредоточенности, чем выступление в театре. Если б я думал только о том, как добыть побольше денег, я бы остался в Зеленых и выколачивал бы их из мелких лавочников.

Нет, деньги нужны, чтобы продолжать выступать, ведь пока вы в деле, вы постоянно участвуете в игре, главный приз которой — большой прорыв и слава. Но что будет после того, как вы ее обретете, эту славу? Ну да, вы станете зашибать бешеные гонорары. Итак, вы скопили кучу денег, что дальше? Уйти со сцены, купить несколько ферм, ткацкую мастерскую и долю в торговом корабле и жить спокойной ленивой жизнью состоятельного горожанина? Да черта с два. Вы продолжите выступать, потому что теперь люди платят за то, чтобы увидеть вас, а не какую-то дурацкую пьесу. И с каждым новым головокружительным успехом вы повышаете свои расценки и получаете большие гонорары, но не потому что вы хотите что-то купить на эти деньги, а потому что богатство остается единственным способом измерения успеха. Того, что ваш лучший друг и одновременно злейший соперник получает за каждое выступление на трохи больше, чем вы, достаточно, чтобы разбить сердце актера. Поэтому вы продолжаете работать, так усердно, как никогда раньше.

Работать над чем, спрашивается? Над улучшением актерского мастерства, и так отточенного до совершенства. А это мастерство заключается в умении развлекать Публику. Помните, мы начали с разговора о ней?

Все известные актеры хоть раз в жизни да говорили: «Я делаю это ради моих зрителей». Давайте взглянем на них повнимательнее, разобьем обобщающее понятие «зрители» на составные компоненты. Есть партер: там сидят состоятельные личности, которые не подали бы вам руки на улице, хотя если вы — симпатичная девчонка, они могут даже снизойти до того, чтобы заняться с вами сексом. Есть галерка: лавочники, ремесленники, клерки, низшие функционеры Тем и гильдий, их жены и шумные дети — скорее всего, вы пришли в театр, чтобы сбежать из этого социального класса, ведь среди них вы родились и выросли. Сможете ли вы, положа руку на сердце, сказать, что все это — тяжелый умственный и физический труд, скуку, постоянную беготню, фрустрацию, провалы, унижение, дыры в сандалиях, жизнь впроголодь до первого гонорара, поскольку вы скорее потратите свои последние пятьдесят трохи на шарфик из фальшивого шелка, чем на хлеб, потому что вам нужно выглядеть сногсшибательно — вы выносите только для того, чтобы привнести немного радости в их скучные, но в целом приятные жизни?

Вот именно. Значит, вы делаете это потому что хотите, чтобы они вас любили — вы хотите влечь их к себе, помыкать ими, управлять их разумами и сердцами, так? Серьезно, вот эти вот люди? Публика?

Знавал я одного богатенького сынка — очень богатенького, настолько, что он мнил себя неуязвимым. Его любимым времяпрепровождением было зайти в припортовую пивную, встать в драматическую позу и воззвать: «О народ!». На него часто угрожающе смотрели, но никто (даже я сам) так его и не поколотил, так что со временем он бросил это занятие и женился — поделом ему. О народ. Мои земляки, сограждане, братья.

Да, многие из них на поверку оказываются вполне приятными людьми. Но при этом многие другие — откровенные сволочи, и в этом вся соль: объединив приятных людей и сволочей, вы получаете смесь, которое по своим свойствам гораздо хуже, чем можно было бы ожидать, исходя из концепции уравновешивания зла и добра. Вместе толпа всегда более жадная, трусливая и тупая, чем по отдельности. Не знаю, почему — возможно, виной всему какие-то законы алхимии. Наверняка где-то есть книга, в которой объясняется, как это все работает.

Всю свою самостоятельную жизнь я работал до кровавого пота ради зрителей, ради своей публики. Но что я пытаюсь сделать, чего я от них вообще хочу? Так вот, я хочу развлекать их. Кажется, я прошу не слишком много — просто посмейтесь, позабавьтесь, отдохните. Настоятельно рекомендую попробовать: это и вам не повредит, и мне будет приятно.

Возможно, следует изучить и противоположный путь, которому следовал мой отец. По узким улочкам нашего городка бродят сотни тысяч голов скота. У большинства из них даже водятся деньги, хотя бы несколько жалких трохи, и с правильным подходом их можно заставить делать все что угодно. Их можно стричь, можно свежевать, можно продать дикарям по ту сторону стены, с тем чтобы получить с этой сделки максимальную прибыль — вам-то какое дело? Вы им ничего не должны, что хорошего они вообще для вас сделали за всю вашу жизнь?

Я пообещал ей, что поразмышляю над этим, и вот, я все еще продолжаю размышлять. Публика, сограждане, город. Заставить их смеяться, заставить их платить, заставить их истекать кровью за меня.

Никифор, Артавасд и Фаустин в любой момент могли бы набить карманы маленькими, но ценными вещицами и сбежать на другой край света, но вместо этого они остались на сцене, продолжая играть из последних сил — все потому что они родились в знатных семьях с древними традициями государственной службы, для которых высокие должности — всего лишь способ соизмерения успеха, как деньги в нашей профессии. Вовсе не потому что им нравится грубая, невежественная, неблагодарная чернь, населяющая Город, а потому что они не задумывались, что и как они делают. Если бы они задумались, они бы бросили это дело, так что они старались не задумываться.

Иногда мне кажется, что, стоя на сцене и глядя на океан из лиц, расстилающийся передо мной, я смотрюсь в зеркало — единственное зеркало в Городе, в котором я могу разглядеть свое отражение. А еще иногда мне кажется, что я тупой, как пробка.