4

— Я сделал именно то, чего вы хотели. — сказал я. — Я упразднил Темы.

Никогда в жизни никто на меня так не злился. Но со мной был капитан Суть, и между нами стояли десять стражей, следивших за ним с взглядами сторожевых псов, заметивших подозрительного незнакомца, теми самыми взглядами, которые как бы говорят: «Одно неверное движение и ты покойник».

— Упразднил? Да черта с два! — рявкнул Гелимер.

— Боже милостивый, — сказал я, — вы меня вообще слушали? Я только что упразднил Синих и Зеленых и никто даже пальцем не пошевелил, чтобы меня остановить. Но если бы я поступил так, как вы предлагали, нам бы сейчас пришлось прятаться по углам храма, в то время как разъяренная толпа пыталась бы вышибить ворота первым попавшимся бревном.

— Всенародное голосование...

— Я сказал «в ближайшее время». В действительности это значит «когда-нибудь потом», что в свою очередь значит «скорее всего, никогда». Вам всем стоило меня слушать меня внимательнее, может, это чему-нибудь вас научило бы.

Если бы только взглядом можно было убить. Но ведь взглядом нельзя никого убить, правда?

— Когда и если мы устроим выборы, — продолжил я, — у народа действительно будет возможность проголосовать. Люди смогут поддержать вас и ваших Оптиматов, или Попилия и его «Общественное благо», и все останется по-прежнему, только теперь вы будете не бороться с Темами, а управлять ими.

Есть такая поговорка: «капля камень точит». Если капля упадет с вершины маяка в Старом Городе и упадет на камень, она, пожалуй, может его и разбить. Что ж, капля упала и ударилась о камень. Гелимер уставился на меня. Он даже ничего не сказал, просто смотрел на меня и моргал.

— А пока мы произведем некоторые перестановки. — продолжил я. — Мелкие сошки Тем могут оставаться на своих местах, потому что они хорошо знают свое дело и имеют много опыта, но вот главарям придется сойти со сцены. Вы можете поарестовывать их за измену или устроить серию несчастных случаев с трагическим исходом — без разницы, главное, чтобы это было сделано тихо, чисто и быстро. Затем мы объявим, что в Пурпурной Теме устанавливается временная система управления: во главе стою я, затем вы, а затем — кто угодно, кого вы хотите видеть на этих местах. Эти люди будут занимать должности в качестве временно исполняющих обязанностей, до тех пор, пока не будут проведены выборы, которые, к сожалению, придется отложить, пока не окончится чрезвычайное положение. Найти причины для его объявления придется уже вам, но думаю, это будет несложно. — я помедлил, следуя банальной вежливости. Даже на арене противнику дают встать на ноги перед тем, как прикончить его. — Именно об этом я и говорил, стоя на паперти, просто вы меня не слушали.

Краем глаза я взглянул на капитана Суть. Он стоял без движения. Вдруг до меня дошло, что стоит мне спровоцировать Гелимера на неосторожные слова или жест — что-нибудь, что капитан Суть мог бы расценить как угрозу — и я избавлюсь не только от него самого, но и от столпившихся за его спиной сенаторов впридачу. При этом мои собственные руки окажутся чисты — все на совести чересчур ревностного командира стражи, но нельзя ведь упрекнуть человека в том, что он просто выполняет свою работу, особенно когда дело касается жизни императора. Опять же, Гелимер сам напросился. Я подумал, что мне стоит сказать, чтобы достичь желаемого результата. Мне бы хватило пары хорошо подобранных фраз. В конце концов, мне платят за то, чтобы влиять на эмоции других, да и это на самом деле и вполовину не так сложно, как многие думают. Но стоило ли мне так поступить? Если бы на моем месте был сам Гелимер, он бы сделал это не раздумывая. То же можно сказать про Артавасда, мир его праху, и про Никифора, светлая ему память, да и про моего папашу, если бы такая идея вообще пришла ему в голову. Ну и про Ходду тоже, можете даже не сомневаться. Как говорится, «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». И все же я решил ничего не делать.

В веках сохранилась цитата государя одной отдаленной земли: «Если удалось схватить кого-то за яйца, его сердце и разум вскоре тоже окажутся у тебя в руках».

— Ну? — спросил я.

— Это было довольно умно. — сказал наконец Гелимер.

— Спасибо.

— Я ошибался насчет тебя. — сказал он. — Я думал, что ты действительно второсортный актер, притворяющийся тупоголовым бойцом с арены.

— Это частое заблуждение.

— Но в действительности ты тот еще персонаж. — краем глаза я увидел, как рука капитана Сути слегка дернулась, но этим все и ограничилось. Вряд ли Гелимер это заметил. Он был слишком занят. — Очень умно. Теперь я понимаю, как тебе удалось добраться до вершин. Неплохо для обычного головореза из Тем, а?

— Всем нам приходится с чего-то начинать. — сказал я так мягко, как только мог. — Не меньше половины императоров начинало карьеру в качестве рядовых солдат, поднималось до высших звеньев командования и восходило на престол в результате переворота. Вот что самое чудесное в нашей империи — кто угодно может стать императором. Ни сенатором, ни уполномоченным, ни жрецом, ни даже врачом или главой чиновничьего департамента простому человеку никогда не стать, но императором? Пожалуйста! Вот это я и люблю в нашей великой державе.

Гелимер глубоко вздохнул.

— Ты прекрасно справился, — сказал он, — но в следующий раз тебе стоило бы предупредить нас о своих планах, прежде чем приводить их в исполнение.

Я кивнул и сказал:

— В следующий раз вы ко мне прислушаетесь.