16

Ловушка. Коварное, предательское покушение на жизнь императора. Народ заглотил эту историю с алчностью пьяницы, которому предложили дарового пива.

— На улицах говорят, что Огуз пошел на убийство, потому что отчаялся. — поведал мне генерал Эней. — Понял, что проигрывает войну. Это очень всех воодушевило.

— Вот и славно. — ответил я.

Обследовав меня, светила медицины пришли к выводу, что святые иконы спасли меня от перелома ребер, а это, согласно экспертам в области теологии, доказывает, что они и правда чудотворны. А как только вести о трусливом, предательском покушении достигли несчастных подземных солдат, они впали в ярость и мощным ударом выбили саперов Огуза к самому пласту гранита, благодаря чему Рабану удалось завершить свою операцию по обрушению галереи противника в тишине и спокойствии.

— Ты, что, решил меня игнорировать? — пожаловалась она. — Хватит уже вести себя как ребенок.

— А о чем нам с тобой разговаривать? — спросил я. — Если у тебя есть предложения, которые не сделают ситуацию только хуже, я с радостью тебя выслушаю.

— Как ребенок. — упрямо повторила она.

— Боже правый, Ходда! — если я принимаюсь на нее орать, это верный знак, что она одержала верх, и Ходда это прекрасно знает. Я понизил голос, но было уже поздно. — Ты сама знаешь, что сделала. Не думаю, что если мы еще раз обсудим твои поступки, они станут пригляднее.

— Ясно. Вот, значит, что я получаю за то, что спасла твою жизнь.

Вот вам и пример того, как меняется прошлое.

— Давай просто забудем об этом, ладно?

— Я-то тебя знаю. — сказала она. — Ты будешь ворчать и нудить из-за этого, пока я не начну сходить с ума.

— Ладно, давай тогда обсудим что-нибудь другое. — я набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. — что будем делать дальше?

Она подняла очи горе, видимо, моля небеса ниспослать ей сил.

— Не знаю. — наконец ответила она. — Все мои планы пошли псу под хвост, и все из-за..

— Спасибо, я понял.

— Я застряла здесь как на необитаемом острове и теперь мне остается только ждать, пока Огуз не выломает ворота и не перережет всех робуров. И все из-за тебя. — добавила она. — Если бы не ты, я хотя бы могла бы сбежать на первом попавшемся корабле. У меня не было бы ни гроша, но я осталась бы живой.

— Значит, вот чего ты хотела от Огуза? Денег?

— Да, целую кучу. И, кроме того, у этой войны может быть только один исход.

— Ты и правда так думаешь?

— Да. — ответила она.

— Хоть в этом мы с тобой согласны. — сказал я.

И если ее мнение было продиктовано интуицией, то мое основывалось на последних новостях из-под земли. За время, прошедшее с нашей менее чем приятной встречи Огуз заложил шесть новых сап, а так как его саперы уже собаку съели по части пробивания гранитных пластов, можно было ожидать, что вскоре нам пришлось бы обороняться от нападений сразу с шести сторон, если не больше, да и к тому же в полной темноте. Солдаты Рабана сражались как львы, защищая каждый дюйм подземных ходов, и на каждого убитого с нашей стороны приходилось по десяти с Огузовой, но чем дальше, тем труднее было нам заменять погибших опытных бойцов свежими людьми.

«Этот напор не может продолжаться долго. — талдычили мне мои умудренные советники. — Рано или поздно провинции взбунтуются, особенно если мы начнем совершать морские набеги еще активнее. Многие когда-то цветущие земли уже превратились в покрытые вереском и чертополохом пустоши, потому что мужчины этих стран ушли на войну и не вернулись. Люди ни за что не потерпят такой тирании. Просто ни за что.»

И я бы с ними согласился, если бы не мне не довелось в свое время прочитать один занимательный исторический труд. В северной Блемии есть огромная пустыня — сплошные безжизненные песчаные дюны, тянущиеся на тысячи и тысячи миль. Оказывается, сотни лет назад эта земля была покрыта пашнями и была главной житницей Первой Блемийской империи, до тех пор, пока там не разразилась кровавая гражданская война между двумя принцами, приходившимися покойному императору племянниками и претендовавшими на его престол. Оба они были великолепными полководцами, а потому эта война была отмечена множеством сражений, представлявших собой блестящие примеры военной науки и уносивших десятки тысяч жизней без какого-либо стратегического результата. Война затягивалась, и все новые и новые рекруты покидали свои деревни и вливались в соперничающие армии. В какой-то момент один из принцев погиб и на смену ему пришел его не менее гениальный сын. Другой принц выдал свою дочь за знаменитейшего военачальника того времени (по национальности, он, разумеется, был робуром), и тот со временем унаследовал претензию на трон от своего тестя. Короче, война окончилась только когда в Блемию хлынули орды варваров — хорошо организованная армия легко разбила бы этих примитивных кочевников, да вот только сражаться к тому времени было уже некому, так что варвары без особых усилий захватила всю страну, сожгли обезлюдевшие города и пустили свои стада пастись на заросших сорняками полях. Козы, составлявшие большую часть их скота, сожрали всю растительность вплоть до корней, и вскоре сильные ветра, обычные в тех землях, сдули плодородный верхний слой почвы, оставив один лишь песок. Отсюда мораль: чего только не может стерпеть народ, если ему так приказывает родное правительство.