Глубокая ночь.

Общежитие преподавателей.

Тусклый светильник едва освещал ванную. Абель смотрел на собственное отражение.

Пепельно-серебряные волосы, расфокусированные иссиня-чёрные глаза. При каждом перерождении он получал тот же облик. В каком бы мире ни родился, кто бы ни стал его родителями, [Левая Рука Богини-Матери] сохраняла первоначальную внешность.

Зашумела вода.

Абель тщательно вымыл руки, стряхнул капли, сложил вместе указательный и средний пальцы и сунул их в рот.

Его вырвало.

Наружу вышло всё, что он съел за ужином с Моникой. Старательно приготовленная еда превратилась в бесформенную кашицу, среди которой алели капли крови. Тело Абеля по-прежнему было почти невозможно убить, но переваривать пищу оно уже не могло.

«Так больше нельзя».

Он сухо закашлялся.

Из зеркала на него смотрел молодой мужчина в расцвете сил. Кажется, перемены начались тогда — после победы над Королём демонов, когда он решил в одиночку отправиться в следующий мир.

С тех пор изменилось многое. Снаружи Абель оставался прежним, но внутри жил лишь изорванный бесчисленными перерождениями дух. Естественные для человека потребности превратились в проклятие, словно ему больше не полагалось быть живым.

[Профессор Ардженто, это Фабьен.]

В дверь постучали.

[Вы сильно кашляете. Вам нужна помощь?]

— Всё в порядке.

Абель закрыл кран и вышел из ванной.

[Вы уверены? Похоже, вас вырвало…]

— Не обращай внимания. Меня стошнило, пока я чистил язык.

[Как странно.]

Абель прошёл мимо.

В почти пустой гостиной стоял лишь круглый стол. Он остановился возле него.

— Меня не будет до утра понедельника. Присмотри за Моникой. Она истощена, поэтому обязательно следи, чтобы она ела. Даже если откажется, ты должен…

[Вы уходите сейчас?]

Фабьен наклонил голову.

[Уже за полночь…]

— Возникло срочное дело. Я отправляюсь в столицу.

Абель обмакнул перо в чернила.

О своём визите он уже предупредил Ирис. Теперь следовало поделиться сведениями с Констанце.

«Винсент Трембле был лишь вершиной айсберга».

Оракул позволил узнать о нём больше.

Верховные боги находились слишком далеко, чтобы различать каждое создание. Но, однажды обратив на кого-то взор, они могли до конца постичь его внутреннюю сущность. Подобное внимание неизбежно сводило смертного с ума. Едва восстановившись, Винсент Трембле потерял сознание, а после него остался лишь потемневший Камень ощущений.

«Происходит нечто, чего не предусмотрела даже Ирис».

Половина её опасений подтвердилась. Остатки сторонников второго принца тайно собирались в столице, и их влияние уже достигло СИАР. Однако гораздо опаснее была неизвестная группа отступников, помогавшая заговорщикам.

Именно из-за них Винсент Трембле оказался осквернён чёрной магией. Значит, за остатками фракции второго принца стоял куда более серьёзный враг.

«В прежней истории Эпезерии ничего подобного не было».

Абель запечатал письмо.

Отступники никогда прежде не успевали объединиться: Папство уничтожало их раньше. Следовательно…

«Они появились из-за нас».

Вмешательство [Левой Руки Богини-Матери] ускорило конец Зеркальной войны, но тем самым породило новую угрозу.

— Фабьен, передай это вице-ректору.

[Будет исполнено.]

Письмо легло в ладонь голема. Вспыхнул магический круг — и конверт исчез.

— Если в моё отсутствие Монике будет угрожать опасность…

Абель провёл рукой по воздуху. Открылось круглое подпространство, из которого он достал огромный меч, изготовленный Ирис.

— Отдай ей это.

[Леди Моника сможет им пользоваться? Даже мне, голему, он кажется чрезмерно тяжёлым.]

— Сможет.

Форма её ауры стала яснее. Воспользовавшись ею, Моника поднимет меч без труда.

Абель положил оружие на стол.

[Профессор Ардженто.]

Фабьен окликнул его, пока тот переодевался.

[Вы действительно человек?]

— Почему ты спрашиваешь?

[Я ни разу не видел, чтобы вы ели. И ни разу не видел, чтобы вы спали. Человек не может так жить. Но тогда почему вы, профессор Ардженто…]

— Я человек.

Кем ещё мне быть?

Абель оборвал его. Узел галстука затянулся на шее.

— Я человек, а ты голем. Я никогда не слышал о големе, который сомневается в своём хозяине. Значит ли это, что ты тоже не голем?

[Я не сомневаюсь в вас, профессор. Я беспокоюсь. Модель CW-423P. Забота о хозяине входит в перечень основных функций этой модели.]

Понимаете?

Я всего лишь голем.

Фабьен подал ему пальто.

— Пожалуй.

Абель вздохнул.

— Прости. Кажется, я сегодня раздражён.

Он надел пальто.

[Голему не нужны извинения. Мы отличаемся от разумных форм жизни, к которым относятся люди, эльфы, дворфы, орки и тролли. Вы неожиданно похожи на леди Монику, профессор Ардженто. Оба обращаетесь со мной как с человеком.]

— Возможно.

Абель направился к арочной двери. Тугие петли заскрипели, и по полу протянулась густая тень.

[Профессор Ардженто, голем всегда верит своему хозяину. Вы, без сомнения, человек.]

Абель остановился.

[Именно поэтому я тревожусь ещё сильнее. Если вы действительно человек…]

Тогда вы очень больны.

Вы не можете есть. Не можете спать. А чем тяжелее болезнь, тем нужнее человеческому организму…

Фабьен не договорил.

— Я вернусь.

Абель в последний раз оглянулся и ушёл. Фабьен механически поклонился, провожая его взглядом золотых глаз.

[И всё же странно.]

Голем наклонил голову.

[Маршрутные аэростаты уже не ходят, а общественные пространственные врата в главном корпусе должны быть отключены…]

Как же профессор собирается попасть в столицу?

***

Столица Нафланси.

Особняк дома Орлеан.

— Ты знаешь, который час, Абель?

Ирис набивала трубку табаком.

— Нет.

Он безразлично опустился на деревянный стул. Тот заскрипел, словно был сколочен кое-как.

Ирис провела пальцем по мутному окну, собирая пыль. За стеклом сияли электрические фонари ночной столицы, а часы на центральной башне показывали далеко за полночь.

— Я получила твоё письмо. Но не думала, что ты явишься настолько рано.

Раз уже миновала полночь, значит, наступил следующий день.

Даже ростовщики не считают сроки настолько буквально.

Ирис вздохнула и зажгла трубку спичкой.

— Впрочем, хорошо, что пришёл. Я всё равно не могла уснуть.

— Тебя мучает бессонница?

— Да.

На губах Ирис появилась горькая улыбка.

Для герцогской спальни комната выглядела удивительно скромно. Стены покрывала плесень, кровать была узкой и жёсткой, а ночная одежда Ирис мало отличалась от рубахи простолюдинки.

— Я всё же сплю. Просто засыпаю с трудом и потому стараюсь создать подходящую обстановку.

Она обвела комнату рукой.

— Это копия монастырской кельи, в которой я провела большую часть своей первой жизни. Очень давно. Здесь повторено всё: материалы мебели, даже рисунок плесени. Одно из немногих мест, где я могу отдохнуть и хотя бы ненадолго перестать быть суровой герцогиней.

— Спокойное место.

Абель прислонился к обшарпанной стене.

— Очень деликатно с твоей стороны. Хотя наверняка ты видишь лишь убогую комнату…

Ирис прищурилась.

— Ты пришёл сюда прямо из СИАР?

Абель кивнул.

— Неужели ты… спрыгнул с парящего острова прямо в столицу?

— Да.

Он продолжил так, словно речь шла о пустяке:

— После рассвета возмести ущерб музею в третьем округе Нафланси. Деньги можно взять из моего хранилища. При приземлении я пробил крышу.

— Ну и устроил же ты.

Ирис устало вздохнула.

Столичные музеи находились под управлением дома Шарма. Его глава был самым утомительным из председателей СИАР и доставлял Ирис немало хлопот. Лучше бы Абель рухнул на оружейный склад, которым распоряжались недалёкие Зайлоны.

— В любом случае нам нужно обменяться сведениями. Обсудим всё по дороге.

Ирис распахнула дверь.

За ней оказалась другая спальня — роскошная, достойная герцогини и принадлежавшего ей столичного особняка. Именно через её окно Абель проник внутрь. Среди изящной чёрной мебели стояла широкая кровать, а на ней были аккуратно разложены дорогие ночные одежды.

Будто сброшенная белая кожа.

— Подожди. Мне нужно переодеться.

Ирис распустила завязки рубахи.

— Узнай слуги, что я сплю в такой комнате и в таком виде, они лишатся чувств.

Абель отвернулся и закрыл глаза.

Зашелестела ткань. Ирис тихо вздохнула. Вскоре её указательный палец коснулся его щеки.

— Идём, Герой?

Абель открыл глаза.

Длинные пурпурные волосы свободно падали на плечи, светло-розовые глаза смотрели широко и невинно. Вместо простой рубахи Ирис надела элегантный дорожный костюм. Для герцогини выражение её лица было почти наивным.

— Не называй меня Героем.

От одного воспоминания о Герое из [BRAVE QUEST] у него начинался зуд.

— Хорошо.

Ирис ступила на каменную лестницу.

— Значит, появилась группа отступников, и они уже протянули руки к СИАР. Вероятно, Таркана убили они же.

Она горько улыбнулась.

— Похоже, я проявила беспечность. Особенно потому, что СИАР находится под надзором дракона — Лар-Прасрити. Наверное, поэтому я ослабила бдительность…

— Нельзя слепо доверять дракону, — тихо сказал Абель. — Драконы были созданы первыми и потому ближе остальных творений к богам. Лар-Прасрити наверняка знает обо всём происходящем. Скорее всего, просто наблюдает ради собственного развлечения.

— Пожалуй. Мы и так едва сумели накинуть на него поводок.

Ирис вдруг спросила:

— Ты рассказал обо всём Станци?

Абель наклонил голову.

— Кто такая Станци?

— Констанце фон Терезия, вице-ректор СИАР. Я дала ей это прозвище. Вообще-то не стоило посвящать её в дело. С детства Станци мечтала стать хорошим преподавателем и осталась в СИАР, хотя уже получила право возглавить магическую башню.

Не хочу, чтобы она тревожилась.

Она моя дорогая подруга.

Первая, которую я обрела в Эпезерии.

Ирис поправила подсвечник. Слабое дрожащее пламя выхватило очертания подвала: сырость, гул магических устройств, тени на каменных стенах.

Абель огляделся.

— Подвал расширили.

— Я всё больше времени провожу в столице, поэтому перевезла сюда оборудование из владений Орлеан.

Знатные семьи обычно держали особняки неподалёку от столицы. Ирис давала политические советы императорскому дому и после окончания Зеркальной войны жила здесь чаще, чем в собственных землях.

— Нафланси ужасно утомляет, — со вздохом сказала она. — Дворяне здесь либо ленивы, либо живут в постоянном страхе. Даже простолюдины разделены на чёткие сословия, а обнищавшие ищут причину своих бед в судьбе. Впрочем, так бывает в больших городах любого мира.

Нафланси, крупнейшему городу Эпезерии, предстояло стать главным оплотом в борьбе с Королём демонов. Остальные члены [Левой Руки Богини-Матери], кроме Абеля и Ирис, должны были прибыть сюда после завершения своих заданий. Ирис отвечала за создание политической основы будущего сопротивления.

Ради этого она и переродилась.

В прежней истории дом Орлеан отвернулся от императора и в разгар смуты задумал мятеж. Чтобы предотвратить его и одновременно получить политическую власть, Ирис родилась дочерью этого рода. Она заточила или устранила родственников, погрязших в алчности, а затем унаследовала титул.

Так появилась Железнокровная дева.

Вместо Святой она стала правительницей с грозным прозвищем.

— Как поживает Моника Лоэнгрин? — спросила Ирис.

— Хорошо. Наверное, уже спит.

— Вот и славно. В тот день, когда я навещала тебя, мы столкнулись. Кажется, она меня не узнала…

Ирис помрачнела.

— Всё равно завидую. Заботиться об ученице — настоящее счастье. Мне тоже пора найти свою.

— Святую Эпезерии ещё не обнаружили?

— Я разослала осведомителей по всему миру, но пока безрезультатно. Похоже, после отката она прожила совсем иную жизнь. Надеюсь, хотя бы находится в безопасности.

Остальные участники [Левой Руки Богини-Матери] уже нашли детей, которым предстояло стать [Правой Рукой Богини-Матери]. Только поиски Ирис не приносили результата.

— Об этом посоветуемся в другой раз. Сегодня у нас будет долгая ночь.

Железная дверь открылась с ржавым скрежетом.

За ней находилась ещё одна, собранная из сложнейших механизмов и напоминавшая сплетение диких лоз. Пространственные врата.

Небольшие предметы можно было перемещать одним магическим кругом, но для крупных объектов и живых существ требовалось масштабное заклинание либо такие врата.

— Абель, знаешь другое прозвище Нафланси?

— Город, который не смыкает глаз.

— Верно. Как думаешь, откуда оно взялось?

— Из-за электрических фонарей.

— Как наивно. Ты недавно в столице и потому не знаешь…

Ирис приложила палец к губам. В светло-розовых глазах мелькнуло озорство.

— Этот город до отвращения переполнен тайнами.

Абель безучастно посмотрел на пространственные врата.

Они напоминали пасть огромного чудовища. Путешествовать через них было для Абеля настоящим испытанием.

Телепортация сначала расщепляла переносимый объект до молекул, а затем собирала заново. Для обычного человека всё происходило мгновенно. Абель же отчётливо ощущал, как тело разбирают на части и восстанавливают.

— Сейчас мы отправимся на Бал Белой Ночи, — сказала Ирис. — Попытаемся выяснить больше о том, что ты обнаружил.

— Бал Белой Ночи?

Он впервые слышал это название.

В подвале раздался звук запуска. Из пустой рамы хлынуло пятицветное сияние — открылась граница пространства и времени, соединявшая врата по всей Эпезерии.

Ирис вставила сигарету в мундштук, встала рядом с Абелем и чиркнула спичкой. Кончик вспыхнул красным, между губами потянулся дым.

— Ты стала больше курить, Ирис.

— Знаю. Это действительно проблема.

Она мечтательно проследила за дымом.

— Начала ради образа хладнокровной герцогини, а потом незаметно втянулась.

— Вернёмся к делу. Что такое Бал Белой Ночи?

Так называлось тайное общество столичной знати, издавна существовавшее на скрытой стороне Нафланси. Именно от его девиза произошло прозвище «город, который не смыкает глаз». О сообществе не знал даже императорский дом, и оно было настолько опасным, что Ирис не могла раскрыть там свою настоящую личность.

Абель выслушал объяснение и кивнул.

— Иди первой. Я последую за тобой.

— Ах да, ты ведь ненавидишь пространственные врата?

— Не ненавижу. Просто предпочитаю ими не пользоваться.

— Разве это не одно и то же?

— Какой милый.

Ирис уже сделала шаг, но внезапно обернулась. Безобидное лицо Святой мгновенно сменилось холодной маской герцогини.

— Абель. Если Винсент Трембле был сообщником, значит, среди нынешних преподавателей СИАР есть ещё один мятежник.

Она пристально посмотрела на него.

— Кто-нибудь вызвал у тебя подозрения?

Абель склонил голову и задумался.

После его назначения прошло слишком мало времени. Чтобы тщательно проверить СИАР, размерами сравнимую с небольшим городом, не хватало ни часов в сутках, ни рук, ни ног.

И всё же один человек подал повод для подозрений.

— Данте Маркизио.

Абель шагнул в сияние врат.

— Нет. Скорее Феликс Кристиан.