Зал Сердца.

Центр императорского дворца — кабинет императора.

Солнечные лучи, пробившиеся сквозь окна, лежали на мраморном полу. В центре сиял герб круглого стола — одновременно символ Ортодоксии Платинового Круглого стола и Священной империи Нумерос.

Абель стоял прямо на нём. Навершие его старого меча слабо светилось: великолепие Зала Сердца было столь велико, что даже давно отслужившее оружие отзывалось тусклым блеском.

— Эй, Абель.

Голос императора звучал тихо.

— Жаль, что приходится встречаться так.

Сто семнадцатый император Священной империи Нумерос Луин Нумерос помахал рукой с мальчишески озорной улыбкой.

— Вросший ноготь не даёт покоя.

Он закинул ноги на стол и пошевелил большим пальцем правой ноги, обмотанным бинтом.

— На мой взгляд, ничего серьёзного, — бесстрастно сказал Абель. — Особенно по сравнению с остальными ранами Вашего Величества.

— Ха! Уместный упрёк.

Луин звонко рассмеялся.

К обеим рукам были подсоединены резиновые трубки, круглосуточно вводившие божественную силу. Рядом работал магический аппарат с набором лечебных заклинаний. Без него император не смог бы даже подняться с постели.

Ему едва исполнилось тридцать, но тело было невероятно хрупким.

И всё же оно поддерживало сильнейшую державу Эпезерии.

— Да… Абель. Пожалуй, начну с извинений.

Луин выпрямился. Длинные светлые волосы, почти касавшиеся пола, зашевелились. Бледное лицо оставалось болезненным, зато зелёные глаза прояснились и блеснули весельем.

— Моё приглашение наверняка тебя не обрадовало. Я ведь вызвал тебя прямо посреди банкета. Угадал?

— Разумеется. Вы именно этого и добивались.

— Не сердись. Ты мой друг. Много ли людей могут находиться рядом со мной с оружием? А друзья имеют право подшутить друг над другом.

— Понятно. Вы удовлетворены?

— Всю ночь не сомкнул глаз, представляя твоё лицо среди аристократов. Было восхитительно.

— Не преувеличивайте.

Абель убрал волосы со лба.

— Вы не спали из-за боли.

— Не будь таким.

Луин махнул рукой.

— Я пока не собираюсь умирать. Придётся терпеть, даже если иногда рвёт кровью и мучают фантомные боли. Хотя сегодня…

Да.

Сегодня можно умереть без сожалений.

Он пожал плечами.

— Меня ждёт ученица, — сказал Абель.

Подойдя к столу, он слегка поклонился и встретился с Луином взглядом.

— Простите, Ваше Величество, но времени на беседу мало. Моя ученица — простолюдинка. Ей нелегко среди дворцовой знати.

— Я слышал. Ты взял личной ученицей девочку из трущоб?

Луин оскалился в улыбке.

Абель Предела обзавёлся личной ученицей.

Уже ради одного этого стоило прожить до сегодняшнего дня. Мужчина, который не моргал, даже когда его пронзали мечом, выделил среди всех одного ребёнка. Пусть лицо Абеля оставалось непроницаемым, Луин умел заглядывать глубже.

Пустота.

Именно она двигала Святым мечником Абелем Ардженто.

Он отличался от обычного человека, орка, эльфа, дворфа или тролля — не телом, а сердцем. У Абеля Предела не было сердца. Хотя слово «не было» звучало неверно. Скорее, его разум был достаточно силён, чтобы подавить и убить любую эмоцию. Он умерщвлял сердце самим сердцем.

Поэтому называл себя безумцем.

И справедливо. Как можно убить собственное сердце, не сойдя с ума? Зверь, пожирающий сам себя.

— Перейдём к делу. Не стану отнимать время у твоей милой ученицы.

Луин подпер подбородок.

— Обсудим три вопроса, Святой мечник.

На столе лежали три заранее приготовленные папки. Оба прекрасно знали, что не располагают лишним временем.

— Первый.

Луин подал левую папку.

— Расследование вторжения месячной давности почти закончено. Герцогиня Орлеан очень помогла. Посмотри.

Абель быстро пролистал документы.

Неожиданностей не было. После Зеркальной войны вернувшиеся сторонники побеждённых принцев подготовили мятеж. Иными словами, восстали безумцы, не сумевшие вырваться из войны.

Здесь находились и сведения о Феликсе Кристиане… точнее, о безымянном святом рыцаре. Его прошлое восстановили под руководством Ирис. Дочь умерла от болезни, жена покончила с собой. До возвращения с войны он жил ничем не примечательно.

Выделялось разве что настоящее имя — самое банальное из возможных мужских имён.

Именно поэтому оно бросалось в глаза.

— Война удивительна, правда, Абель? — Луин провёл пальцами по подбородку. — Говорят, даже главные боги не способны её закончить. Поэтому Бог войны снова и снова ранит самого себя. Печально.

— Согласен.

Абель положил папку.

— Как вы сообщите об этом народу?

— А что остаётся? Придётся воспользоваться именем брата Черкио.

Луин усмехнулся.

— Объявим, что восстание устроили остатки сил Второго принца. Перед братом неудобно, но выбора нет. И тебе спасибо: будь тела кораблей на месте, скрыть правду было бы труднее.

Абель кивнул и открыл среднюю папку.

— Второй вопрос, — понизил голос Луин. — Когда столицу атаковали, ко мне явился великий герцог Маршан и бросил некий артефакт. Сказал, что беспокоится о моей безопасности. Разве не странно?

Абель прочитал собранные сведения.

— Вещь действительно ценная, но великий герцог меня недооценил.

Так и было.

Абель вспомнил скользкого старика, встреченного на Балу Белой Ночи. Маршан явно презирал Луина как выходца из линии Четвёртого принца.

Поэтому, вероятно, не ожидал, что император лично проследит путь артефакта.

— У подарка весьма грязная история. Маршан утверждал, что купил его на зарубежном аукционе, но я думаю иначе.

Абель листал дальше и без труда понял намерение императора.

Отступники.

Артефакт прежде принадлежал им. Чем дальше расследователи шли по цепочке поставок, тем подозрительнее становились обстоятельства.

Неужели великий герцог вступил с ними в союз? Если отступники помогли устроить недавний мятеж и уже проникли в глубь империи…

— Без тебя разразился бы настоящий хаос, — со вздохом сказал Луин. — Десятки военных кораблей окружили столицу. Ты предотвратил бедствие, но в тени наверняка уже обсуждают слабость императорской семьи.

— Согласен. Поэтому вы и устроили банкет.

— Нужно показать незыблемость трона. Быть императором крайне неудобно. Словно махаон, застрявший в паутине.

— Я тоже не ожидал такого нападения.

— Никто не ожидал. Телепортация требует чудовищных затрат. Я не слышал, чтобы кто-то переносил столько кораблей одновременно. Каким способом это сделали?

Не маги.

Они заимствовали силу чего-то иного.

— Поэтому я хочу добраться до корня случившегося, Абель.

— Есть предположение?

— Похоже, отступники основали религиозную организацию и расширяют влияние с восточного пограничья.

Восточная граница.

Там, где начинались бывшие земли королевства Вианшель.

Взгляд Абеля стал острым. Проклятый меч, подчинивший Данте, тоже изготовили из вианшельской стали. Все происшествия связаны. Сомнений не оставалось.

— Как ты понимаешь, я не могу допросить великого герцога Маршана, — продолжил Луин. — Он родственник императорской семьи. Не то чтобы я его любил, но неосторожное нападение вызовет серьёзные последствия.

— Вмешательство Вашего Величества и не требуется. Оставьте его герцогине Орлеан.

— Разумеется. Она уже действует. А тебя я хочу попросить о другом.

Луин наклонился вперёд.

— Ты знаешь маркиза Сен-Пьера?

— Да.

— Тогда быстро договоримся. Его исследования исключительны и очень полезны империи. В аристократическом обществе он тоже пользуется уважением, особенно среди новой знати.

— А что думаете вы?

Тёмно-синие глаза Абеля похолодели.

— О маркизе Сен-Пьере.

— Я не хотел оставлять в живых ближайшего помощника брата Черкио. Но доказательств для казни не хватало, а сам он оказался слишком полезен. Император не может поступать как вздумается. Трон — всего лишь золотая клетка. Однако сейчас Сен-Пьер, похоже, переходит черту. Ходят слухи о связях с отступниками.

— Вы хотите, чтобы я расследовал его деятельность.

— Именно.

Луин щёлкнул пальцами.

— Как тебе? Ты ведь как раз скучал. Святой мечник, который только и делает, что учит детей… Неплохая встряска.

— …Обучение детей тоже отнимает много сил.

Абель вспомнил студентов СИАР.

Ловушки, дуэли, допросы. Перед глазами прошла череда недавних событий. Он тяжело вздохнул.

— Единственная дочь маркиза Сен-Пьера — моя студентка. Я принимаю приказ.

Третья папка оказалась тоньше остальных.

— И последнее, — сказал Луин. — Послание от Папы.

Под обложкой обнаружился исписанный торопливым почерком лист.

«КАКТЫМОГНЕОТПРАВИТЬМНЕДАЖЕОДНОГОПИСЬМАЯВШОКЕАБЕЛЬЯНЕПОНИМАЮЯЖЕТАКТЕБЯБЕРЕГЛАКАКТЫМОГСРАЗУПОСЛЕОТЪЕЗДАВСИАРНИРАЗУНЕПОЗВАТЬМЕНЯГРУСТНОГРУСТНОГРУСТНОНОИМЕННОПОЭТОМУВЕСЕЛОТЫСНОВАУСТРОИЛЧТОТОГРАНДИОЗНОЕКСТАТИЯ…»

— А-ха-ха! Похоже, жена тобой очень дорожит.

Луин схватился за живот.

По обычаю каждый император брал Папу официальной супругой. Папой могла стать только женщина, императором — только мужчина; так два столпа державы закрепляли союз.

Разумеется, брак был номинальным. Императоры часто заводили других жён. Луин выделялся тем, что не взял ни одной помимо Папы.

Абель опустил письмо.

— Ваше Величество… вы любите Её Святейшество?

— Конечно. Разве можно сомневаться?

Луин ответил без колебаний.

— Я родился с неизлечимой болезнью и могу умереть в любой момент. Сегодня, завтра, послезавтра. Для меня каждый день подходит для смерти.

Поэтому я не могу не любить её.

— Император, обречённый на раннюю смерть, влюблён в Папу, которая живёт вечно… Разве не прекрасное соответствие?

Луин улыбнулся.

Подёнка неизбежно сгорает в свете.

***

— Давно не виделись, маркиз Сен-Пьер.

Ирис стояла, скрестив руки. На холодных губах играла насмешка.

— Ваше лицо всё так же неприятно. Словно змеиная голова, катящаяся по снежному полю.

— Благодарю, Железнокровная дева. Вижу, вы здравствовали.

Дезерик де Сен-Пьер кивнул.

Между ними стояла шахматная доска. Слуги расставляли фигуры: поле из отполированного известняка, пешки и офицеры, выточенные из драгоценных камней. Нелепая роскошь для простой игры.

— Как удачно. Сегодня добычей герцогини стал маркиз Сен-Пьер.

— Что значит «добычей», дядя? Они всего лишь играют в шахматы.

— Ты плохо знаешь светское общество. Партия с герцогиней Орлеан — это выговор.

— Верно. Доска не позволяет собеседнику уйти, а герцогиня тем временем бьёт по слабым местам.

Шёпот знати заполнил зал.

Бал давно закончился. Аристократы, прежде беседовавшие небольшими группами, собрались вокруг шахматной партии Ирис и Дезерика.

— Посмотри на этот взгляд, будто в нём клыки. Ирис Рене фон Орлеан — настоящая власть столицы.

Старый дворянин нервно усмехнулся.

Железнокровная дева. Женщина, заточившая отца и перебившая почти всех братьев и сестёр ради наследства. Мало кто осмеливался вспоминать её прошлое. Ещё до тридцати она стала ближайшей помощницей императора, а в борьбе за власть последовательно устраняла глав соперничающих родов.

— Но она поразительно красива. Почему такая женщина до сих пор одна? Неужели из-за сурового нрава?

Молодой дворянин тихо вздохнул.

Бледно-розовые глаза, как лучшие плоды. Фиолетовые волосы, ловившие свет люстр. Чистый голос, подобный звону металлической пластины. Ирис была безусловно прекрасна, а строгая решимость на красивом лице создавала особое притяжение.

— Ваша слава велика, герцогиня Орлеан.

Дезерик взял пешку. Белый пехотинец сделал шаг.

— На севере трудно получать столичные новости, но о вас я слышу часто. Вы действуете во многих областях.

— Не больше вашего.

Ирис передвинула слона. Чёрный священнослужитель прошёл по диагонали.

— О вас ходит любопытный слух, маркиз.

Чёрная фигура сбила белую пешку.

— Говорят, ваши опыты касаются запретного. Правда?

— Я всего лишь создание, сотканное главными богами. Служу лучшему миру.

— Интересно. Что для вас лучший мир?

— Это трудно выразить словами. О нём засвидетельствуют достижения моего рода.

Игра шла на равных. Чёрные и белые фигуры одна за другой падали, а ропот наблюдавших усиливался.

— Маркиз Сен-Пьер, говорят, живёт один после смерти жены. Должно быть, очень её любил. Кажется, она была простолюдинкой…

Молодой дворянин шептал с возбуждением.

Дезерик выглядел элегантно. Хотя ему было за сорок, казался юношей. Каждый жест и выпрямленная осанка дышали благородством. Особенно улыбка — тёплая на холодно выточенном лице.

— Тише! Этот человек безумен, — содрогнулся старик. — Даже не думай сближаться с Дезериком. Он один из тех, кто превратил Зеркальную войну в трагедию. Знаешь, сколько людей погибло из-за него? Из тел можно было бы сложить гору, и ещё остались бы. Просто ты их не видишь: он не оставил даже трупов.

Да.

Те, кто прошёл Зеркальную войну, знали хотя бы часть трагедий, устроенных Дезериком де Сен-Пьером.

Он погубил бесчисленных подданных и не испытал ни капли вины. Его преступления заслуживали смерти, но изобретения раз за разом продлевали ему жизнь. Даже знать, пропитанная сословным высокомерием, качала головой при упоминании его деяний.

«Так вот он какой».

Моника стояла у стены.

«Маркиз Сен-Пьер».

Дезерик отражался в центре янтарных глаз.

В груди стало тесно, словно сердце царапал ноготь, покрытый смертельным ядом. Пересохший рот почему-то казался переполненным. Будто она жевала осколок кости.

Нет. Нужно терпеть.

Моника сжала протез и уставилась на шею маркиза.

Тонкая, белая.

Если впиться десятью пальцами и сдавить изо всех сил, она наверняка сломается.

— Тебе скучно, Моника Лоэнгрин?

Рядом прозвучал голос.

— Понимаю. Мы не можем вмешиваться между ними и не видим в этом смысла. На празднике воинов притворство ни к чему. Поэтому ты пришла в форме, верно?

Возле неё стоял настоящий великан.

Мужчина выше орка. Раздутые мышцы едва не рвали парадный костюм, а заросшее густой бородой лицо сохраняло чистую дикость. Медведь в одежде человека.

Моника ошеломлённо посмотрела на него.

— Эм… Кто вы? И откуда знаете моё имя?

— Мы уже встречались.

Мужчина усмехнулся.

— Моё имя Дрого. Дрого фон Бабенберг ле Зайлон.

Председатель СИАР и глава рода Зайлон.

Герцог, защищавший крайнюю северную границу империи, ударил правым кулаком по груди. Воинское приветствие.

Он обращался к Монике как к солдату.

— Я хотел встретиться с тобой. Мне есть за что попросить прощения.

Дрого посерьёзнел.

— Поговоришь со мной?