Нулевой учебный корпус Академии Сиа-Харфе, известный как Башня профессоров.

Раннее солнце заливало аудиторию.

— Роберта Синклер.

Абель вздохнул.

— Хвалю. Сегодняшняя ловушка тоже была интересной.

— Врёте!

Третьекурсница факультета богословия Роберта недовольно надула губы.

Род Синклер славился оружейниками. Роберта тоже обладала талантом к созданию механизмов и часто устраивала профессорам ловушки ради забавы.

Заставить сурового преподавателя взвизгнуть, а доброго — невольно выругаться, сорвав тем самым маску, было одним из её любимых развлечений.

— Опять! Опять, опять! Профессор, вы нарочно попались!

Абель стал для неё естественным врагом.

Он не показывал ни малейшего волнения. Заранее замечал ловушку, но послушно наступал в неё, а затем либо давал совет, либо указывал на недостатки.

— Не понимаю. Вы извращенец, да? Вас возбуждает, когда вы специально попадаете в мои ловушки?

— Я не извращенец.

Абель убрал волосы со лба.

Пепельно-серебряные пряди были перепачканы грязью, которую перенёс магический круг на потолке.

— И не контрабандист, не вор, не похититель, не наркоман, не поджигатель, не любитель монстров и не кровожадный убийца. Садись. Жду следующую ловушку.

— Вот увидите! Однажды вы подпрыгнете от страха!

И вообще, кто такой «любитель монстров»? Какая нелепость.

Роберта стиснула зубы и пошла к месту. Круглые локоны ярко-рыжих волос подпрыгивали за спиной.

Абель встал у кафедры.

В его классе было всего пять учеников. До утреннего сбора оставались считаные минуты, но два места пустовали.

В первом ряду сидела Роберта, сверля профессора воинственным взглядом. Моника, сражённая сонливостью, клевала носом. Флёр то и дело смотрела на неё и лучезарно улыбалась.

А двое остальных…

— Демиан и Эрнст.

Абель распахнул окно.

— Вы опоздаете. Поднимайтесь, пока не поздно.

— П-п-помогите, профессор!

Эрнст зажмурился и закричал.

По внешней стене башни карабкался Демиан. В пепельных глазах горел огонь, к поясу верёвкой был привязан Эрнст.

— Не дёргайся, Эр.

Демиан вцепился в кирпичи.

— Если сорвёмся, погибнем оба.

— Поэтому и спрашиваю, ненормальный: зачем ты каждое утро занимаешься скалолазанием?!

— Чтобы победить страх. Истинному рыцарю страх не нужен.

Взгляд Демиана заострился.

Всё дело в страхе.

После дуэли с Абелем он снова и снова вспоминал тот день. Разница была во всём: понимании меча, ловкости, сообразительности, импровизации и ауре.

Но это не имело значения.

Осознать превосходство наставника и воспылать боевым духом — испытание, через которое обязан пройти истинный рыцарь.

Проблемой оставался страх.

Во время последнего обмена ударами Демиан лежал на песке и боялся. Не поражения — смерти. Бледная аура, разрезавшая лучшую сталь. Нет, Святой мечник, уничтоживший десятки военных кораблей.

— Профессор Ардженто!

Демиан поднял голову.

— Я, Демиан Фернандо фон Фаренгейт, несколько дней назад прочёл «Вчерашнее ясновидение»! Теперь знаю, что вы Святой мечник! С тех пор готовлюсь к реваншу!

— Я не Святой мечник.

Абель безразлично отвернулся.

— Но в заголовке было написано…

— Демиан!

Эрнст зарычал.

— Ты поверил Джошуа Ридмору? Этот книжный псих написал выпуск, набитый полнейшим бредом! Забудь и лезь быстрее!

— Эр, в твоём голосе страх. Тебе тоже следует его преодолеть.

Демиан смотрел решительно.

— Мы обещали стать истинными рыцарями.

— Нам тогда было семь! Мы ковыряли в носу и ели козявки, сукин ты сын! Играли в героев на холме за домом!

— Я тоже помню. Незабываемые дни.

Герой. Какое праведное имя.

Демиан улыбнулся.

— Время вышло, — сказал Абель и протянул руку.

Прозвенел колокол, объявляя начало утреннего сбора.

— Возьмись и поднимайся. Я не поставлю опоздание. Откажешься — получишь взыскание.

— Ух…

Демиан застонал.

Все тренировки вели к реваншу. Как можно брать противника за руку?

— …Возьмусь. У истинного рыцаря не должно быть взысканий.

Он крепко ухватил ладонь Абеля.

Тела легко взмыли вверх, словно превратились в перья. Абель без усилий втащил обоих в окно.

«Всё-таки не обычный человек».

Демиан смотрел на профессора. На бесстрастном лице появилась слабая улыбка.

— И снова моя победа, молодой господин.

— М-м-м…

Лицо Демиана вспыхнуло, будто его лизнула свеча.

— Не называйте меня молодым господином!

Пронзительный крик смешался с колокольным звоном и украсил рассвет.

***

— Через несколько дней проведу личные собеседования.

Абель написал дату на доске.

Пятеро учеников смотрели на него. Каждый обладал своим талантом. СИАР собирала в небольшие классы тех, кому требовалась усиленная поддержка, и назначала к ним куратора, наблюдавшего за развитием.

— Приходите после дневных занятий. Роберта Синклер.

— Что?

Она высоко подняла руку.

— Тебя искал профессор Энгельс с факультета стихийной магии. Ты поставила ловушку в его лаборатории, и лекцию пришлось отменить. Он собирается тебя отчитать. Не убегай.

— Ц.

Роберта цокнула языком.

— Я всего лишь выпустила там жабу…

— У профессора Энгельса аллергия на жабий жир.

— Я знала, но…

— Ты использовала слабость противника. Отлично. В следующий раз вылей жабий жир ему на лицо.

— Тогда выговором не закончится.

Боги, почему она вообще это объясняет?

Роберта скрестила руки и выпятила грудь. Гордость была задета. Подлая шалость должна оставаться делом хулиганки, но советы Абеля звучали как замысел настоящего злодея.

— Далее, Эрнст фон Тресков.

— …Да. Я ещё жив.

Эрнст выглядел обессиленным.

— Пришло письмо: твоя бабушка, графиня Тресков, при смерти. Тебе наверняка тоже сообщили. Завтра можешь пропустить лекцию и навестить её.

— Ха-а…

Эрнст вздохнул.

— Она притворяется. Это её увлечение.

— В письме сказано, что злокачественная опухоль распространилась на сердце. Всё ложь?

— Да. Бабушка здорова как бык. В молодости много страдала, а в старости научилась изображать болезни. Каждый раз, когда хочет меня увидеть, объявляет себя умирающей. Мелкие уловки — её специальность.

— Неплохая стратегия. Возьму на заметку.

— …Профессор, вы в своём уме?

«Какая вредная старуха».

Эрнст провёл рукой по мокрым от пота волосам. Казалось, весь мир решил его мучить. Бабушка — симулянтка, лучший друг — безумец, каждое утро лезущий на каменную башню.

— Молодой господин, для тебя тоже есть сообщение.

— Не молодой господин! Демиан Фернандо фон Фаренгейт!

Глаза Демиана исказились.

— Понятно. Запомню. Пришло письмо от твоего отца. Нет, следует сказать — от главы рода. Глава великого Фаренгейта, лучшей школы меча в империи, вскоре намерен передать тебе несколько дешёвых фокусов… Прошу прощения, язык заплёлся. Тайные техники.

— …Истинного рыцаря невозможно спровоцировать.

Демиан уставился в стол.

— Именно поэтому я безнаказанно дразню тебя. Наверное, рад получить наследие рода.

— Тайные техники Фаренгейта — сущность меча. Я унаследую их и вызову профессора на реванш…

— Я откажусь. Страшно.

— Не лгите! Вы совсем не боитесь!

— Боюсь. Секретное фехтование Фаренгейтов ужасает меня, как торговец с хлыстом.

«Как жестоко. Почему именно я?..»

Нет. Нельзя.

Демиан отчаянно покачал головой. Истинный рыцарь не поддаётся на провокации. Профессор испытывает его.

Он успокоил дыхание.

— Флёр де Сен-Пьер.

Флёр не ответила.

Она лишь улыбалась Абелю. В красиво изогнутых глазах таился странный холод. Понять её намерения было трудно.

Несколько дней назад Флёр заявила, что ненавидит его. Почему? Абель едва заметно пожал плечами.

— Тебя вызывает Инквизиционное бюро. На следующей неделе явись в собор Нафланси.

— Я пойду.

Флёр ответила твёрдо.

— Мне написали, что нужна помощь. Видимо, хотят воскресить нескольких мятежников, погибших во время вторжения, и допросить их. Тяжёлая задача для девочки, которая ещё не стала взрослой. Правда?

— Вероятно.

Абель кивнул.

— Я отправлю в бюро письмо и попрошу назначить другого благовестника. Ритуалом воскрешения владеешь не только ты.

— Нет. Я возьмусь. Каких «многих» благовестников вы имеете в виду? Кроме меня их трое, и все дежурят в Папской области. Дело срочное. Я обязана помочь.

— Не обязана.

— Почему вы решаете за меня? Инквизиционное бюро нуждается во мне.

Флёр резко втянула холодный воздух. Ясное лицо застыло.

Повисла неприятная тишина. От резкости голосов Моника проснулась, посмотрела на неподвижного Абеля, затем на Флёр, сверлившую его взглядом.

— Моника Лоэнгрин.

Учитель внезапно повернулся к ней.

— С сегодняшнего дня после обеда посещай молельный зал. Профессор Арктур проведёт дополнительные занятия. Ты не проходила обучение управлению божественной силой. Освой основы под его руководством.

— А, хорошо…

Моника кивнула.

Дополнительные уроки действительно были нужны. Она умела пользоваться аурой, но не обучалась Писанию и основам богословия. Её знания оставались начальными. Аура и божественная сила имели один корень, однако Моника не прошла путь освоения фундамента.

— Утренний сбор закончен.

Абель положил руки на кафедру.

— Последний вопрос, господа.

Он понизил голос.

— Почему вы до сих пор не ударили меня ножом в спину?

Семестровое задание класса: вонзить нож профессору в спину.

Успех в установленный срок — зачёт. Неудача — незачёт. Разницы в оценке нет. Провалившихся ждёт особая подготовка на каникулах.

Однако всерьёз приказ восприняла только одна ученица.

— …Профессор Ардженто.

Моника медленно подняла руку.

— Просто уходите, пожалуйста.

Кто-то должен был это сказать.

***

После обеда. Территория Академии Сиа-Харфе.

Холодный ветер раскачивал высокие ветви.

— Угх!

Моника зажала рот.

— Это неправильная реакция, госпожа Моника, — заявил Фабьен. — После моего обеда нельзя испытывать тошноту. Вы должны сказать, что было вкусно. Что это лучшая еда. И похвалить моё превосходное кулинарное мастерство.

— …Да, господин Фабьен. Вы готовите потрясающе.

Лицо Моники стало пепельным.

С визита во дворец Сияющего солнца один запах пищи вызывал дурноту, а смотреть на еду было трудно. Прошлой ночью даже приснился труп с лопнувшим животом. Симптомы начались после угощения Ирис.

«Может, попался испорченный продукт?»

Нет. Она ела во дворце.

Моника вытерла уголок рта тыльной стороной ладони. Страннее всего была память. Во время трапезы сознание затуманилось. Очнулась она уже спящей, уронив голову на стол. Горы пищи исчезли, остались пустые тарелки, а напротив Ирис спокойно держала чашку.

«Что произошло?»

Моника вздохнула.

Хотелось вырвать, но отдыхать было некогда. После обеда нужно идти к профессору Арктуру.

— Госпожа Моника, если вам плохо, сообщите профессору Ардженто, — предложил Фабьен.

— Нет. Терпимо.

Она сделала шаг.

— Может, герцогиня Орлеан подмешала яд? Хотела убить Монику и оставить профессора Ардженто себе.

— Мелиша, кто отравил твой мозг? Что за бред? Герцогиня любит профессора и считает Монику соперницей?

— Да. А что?

— Печальная, страстная и величественная трагедия…

— Вот. Саше тоже нравится.

За Моникой, смеясь, шли знакомые уборщицы.

— Девочки, всё не так. Перестаньте…

Она обернулась с недовольством.

— Знаем, Моника. Шутим.

— Но звучит правдоподобно. Профессор Ардженто красивый и спас СИАР. Неудивительно, если даже герцогиня в него влюбилась.

— Саша, ты пересмотрела представлений бродячей труппы.

— Но, Триша, говорили, что пьеса основана на реальных событиях.

Уборщицы обогнали Монику. Они направлялись в молельный зал на уборку. Триша, Мелиша и Саша выглядели весело, как всегда, но несли инструменты устало.

Виновато было вторжение месячной давности.

Десятки кораблей окружили остров, однако ущерб оказался небольшим: никто не погиб, раненые полностью восстановились. Барьер остановил артиллерийский огонь. Но земля дрожала, и несколько старых зданий обрушилось.

В том числе комната отдыха уборщиков.

«Может, предложить им жить у меня, пока её не восстановят?»

Моника смотрела им в спины.

«Немного неловко».

Она никогда не приглашала людей домой — ни в трущобах, ни после переезда в СИАР.

Абель был первым во всём. Никто другой не переступал её порога.

— Госпожа Моника, — вежливо начал Фабьен. — Я провёл расследование о профессоре Арктуре.

— Расследование?

— Да. Голем обязан изучать людей, с которыми встретится его хозяин.

Сколько у него вообще обязанностей?

Моника почесала затылок.

О профессоре она почти ничего не знала. Бывший высокопоставленный священнослужитель, автор нескольких теоретических трудов. Встречаться не доводилось, а его лекции были слишком сложны для Моники.

— Говорят, он полностью выучил «Сотериологию» и «Эсхатологию» Ортодоксии Платинового Круглого стола.

— Обе? Они толщиной с кирпич.

— Похоже, он искренне верит главным богам и следует их воле. Я не знаю, что такое искренность и что такое вера, но…

Фабьен понизил голос.

— Он ежедневно молится, ударяясь коленями о голый камень. Без единого пропуска и отдыха. Разве это не доказывает искренность веры?

— …Совсем нет. Похож на безумца.

Зачем молиться, причиняя себе боль?

Моника пожала плечами. Тот, кто громче плачет, не обязательно печальнее; тот, кто громче смеётся, не обязательно счастливее. Но люди, стремившиеся доказать веру, всегда устраивали представление. Особенно в религии.

— Молельный зал такой мрачный. Зачем его так оформили? И что за огромные каменные глыбы? Их неудобно мыть.

— Тише, Мелиша. Это статуи главных богов. Нельзя проявлять неуважение.

— Саша, разве не ты в прошлый раз ругалась, отмывая палец бога подземного мира? Не лицемерь.

— Э-это другое…

Уборщицы уже работали в молельном зале при академическом соборе. Подметали пыль, набирали воду, мыли пол. Мрамор, покрытый следами ног, постепенно возвращал цвет.

— Ты пришла.

Перед Моникой стоял мужчина с высокомерным лицом.

— Моника Лоэнгрин. Девчонка, совершенно не знающая благодарности.

«Так это он».

Моника нахмурилась.

Профессор Арктур. Рафаэль де Арктур.

Они уже встречались.

— Стала студенткой СИАР, но продолжаешь водиться с простыми уборщицами. Какая неприятная картина.

Месяц назад он был среди профессоров, допрашивавших Данте.

«Закрой рот, простолюдинка! Знай своё место. Такой низкой особе нельзя вмешиваться!»

Именно этот голос не позволил Монике защитить мальчика.

— Чего застыла? — потребовал Рафаэль. — Прояви должное почтение.