— Кто ты?

Из-за красного сияния донёсся голос дракона.

— Мне сказали, что придёт Святой мечник, но вместо него в моё логово закатился какой-то бродячий бог.

Одновременно говорили мужчина и женщина.

Мальчик и девочка, юноша и старик — голоса разных возрастов скребли подземные каменные стены и эхом сходились в ушах Абеля. Каждый из них, несомненно, принадлежал дракону, однако ни один не был настоящим.

У дракона не было рта.

— Я не бог.

Абель коротко склонил голову в знак уважения.

— Меня зовут Абель Ардженто. По воле верховных богов Пантеон направил меня спасти Эпезерию.

— О-о. Я и сам выдвигал подобную гипотезу.

Дракон лениво излагал свои рассуждения, словно зевал.

— Вероятно, Эпезерия — не единственный мир. Верховные боги едва ли удовлетворились одним. Создав сам круговорот рождения, они не могли обуздать жажду творения — так цветок разбрасывает семена, насекомое откладывает яйца, а зверь ищет пару.

— Как бы то ни было, создания Эпезерии станут смотреть на тебя как на бога. Почему бы тогда не называть себя им?

— Я родился человеком и прожил человеческую жизнь. Если в этом мире и есть существо, достойное называться богом, то скорее дракон, чем человек.

— Невозможно. Драконам нет дела до мира. Существо, именующее себя богом, неизбежно одержимо его судьбой. Как ты.

О существовании драконов знали немногие.

Для большинства они оставались плодом воображения.

Так было в каждом мире. Хитроумные драконы с безграничной магией или драконы, исполнявшие желания с помощью священной сферы, — все они считались несуществующими.

Казалось, драконов вовсе не существовало: у них не было постоянного облика.

Мир их не интересовал, и потому они эволюционировали так, чтобы ускользать от его взгляда. Они показывались лишь тогда, когда надевали подходящую оболочку.

— Я спрошу тебя, существо из иного мира.

Красное сияние сузилось.

Обращённый к Абелю взгляд тоже был выдумкой. За ним таилась лишь мрачная пустота. Именно её и можно было назвать истинным обликом дракона.

— Какое спасение требуется Эпезерии?

— В скором времени родится Король демонов. Я намерен обучить Героя и подготовить её к грядущей войне.

— Король демонов и Герой. Значит, пророчество Ортодоксального закона Платинового Круглого стола правдиво.

Дракон фыркнул.

— Поэтому ты хочешь стать профессором и обучать Героя?

— Помимо неё необходимо подготовить выдающихся воинов. Должность профессора поможет мне в этом.

— Ты одержим спасением ради себя или ради верховных богов?

— Ради всех.

— До чего же скучно.

Смех дракона разнёсся по подземелью. Мужчина, женщина, мальчик, старик и юноша смеялись со всех сторон.

— Делай что хочешь: становись профессором или откажись. Меня это не касается. Я занимаю это место не по собственной воле, а лишь потому, что связан договором. Поэтому уходи. Кажется, я снова засыпаю.

— Я удаляюсь.

Абель слегка кивнул и отвернулся. Фабьен лежал на полу, словно кукла с оборванными нитями. Необъятная сила дракона парализовала мановый реактор. Абель взвалил голема на плечо и открыл железную дверь лифта.

Когда металлический лязг стих, дракон вновь заговорил:

— Моё имя Лар-Прасрити.

— Скажи проректору, что встретил некоего чудаковатого старика. По правилам я должен изменить твои воспоминания. Во время личной встречи я заглядываю в разум нового профессора, а затем стираю память о драконе. Но с тобой не стану даже пытаться. Моя сила не подействует.

— Однако… надеюсь, мы больше не увидимся.

Абель кивнул, выслушав утомлённого Лар-Прасрити.

— Постараюсь.

Лифт рванул к поверхности.

«Твои старания пропадут зря».

Погасив красное сияние, Лар-Прасрити вновь погрузился в тишину. Он не сомневался: одной встречей их связь с Абелем не закончится.

***

Сумерки опустились на Нафланси.

Абель и Фабьен стояли среди роскошных платьев.

Одна знатная дама остановилась, увидев его любимый меч. Затем подняла взгляд на вывеску:

«Сладкое дыхание Конфетной госпожи».

Без сомнения, так назывался дорогой магазин женской одежды.

Мужчина с грязным мечом совершенно сюда не вписывался.

— Почему такой человек здесь?.. — пробормотала дама.

Заметив, что дама смотрит на него, Абель напрягся.

— Будь осторожен, Фабьен. Люди вокруг смотрят подозрительно.

Неужели за ними последовал убийца? Людей Таркана он убивал на месте, но кто-то мог выжить. Абель сжал рукоять меча.

— На нас смотрят потому, что мы здесь чужеродны, профессор, — объяснил Фабьен, заметив напряжённую руку. — Это магазин одежды для знатных дам. Мужчины с мечами сюда не заходят.

— Вот как.

Абель кивнул.

— И правда. Не припомню, чтобы когда-либо бывал в подобном месте.

Шурх!

Бархатная занавесь в дальней части магазина раздвинулась.

— …Я переоделась.

Перед ними появилась Моника.

На Монике сидела форма СИАР. Пока служащая разглаживала складки, Моника попыталась завязать правый рукав, но…

— Нельзя. Вы испортите ткань.

Служащая вежливо улыбнулась и остановила её. Моника неохотно извинилась. Женщина присела в поклоне и отошла.

— Одиночная камера, сшитая точно по мерке, — пробормотала Моника, разглядывая подол.

Форму СИАР шили только в дорогих столичных ателье. Моника уловила запах новой ткани, цокнула языком и, смущённая непривычно строгой расцветкой, набросила сверху пальто.

— Идём дальше.

Абель открыл дверь магазина.

— Профессор, вы не выполнили обязательный ритуал: не высказали даме своё мнение. Этикет требует подобающей похвалы, — подсказал Фабьен, собирая запасные комплекты формы.

Абель проигнорировал его и вышел.

Фабьен механически добавил:

— Вам идёт.

— Настоящая трагедия, — проворчала Моника, проходя мимо.

Они с Фабьеном двинулись за Абелем, который успел уйти далеко вперёд. Между аккуратно подстриженными кустами загорались электрические фонари.

«Как странно».

Моника посмотрела на стеклянную сферу. В ней удерживали ток, порождённый магией, и свет включался в зависимости от времени суток. Дорогое чудо, которого в трущобах не было. Впервые она видела такой фонарь настолько близко.

«Учитель…»

Моника перевела взгляд на Абеля.

Под электрическим светом колыхались тёмно-серебристые волосы Абеля.

«Кто он вообще такой?»

Как ни крути, Абель был её учителем.

Моника уже воспринимала его именно так. Он пробудил талант, о котором она сама не знала, и помог поступить в СИАР.

Но она не понимала причины. При первой встрече Моника приняла его за профессора, хотя должность он получил лишь сегодня.

«…Нужно было выбрать ученика и доказать его талант».

Об испытании Абеля ей рассказала Констанце. Чтобы стать профессором, он должен был найти студента и раскрыть его способности.

«Но почему выбрал меня?»

Абель выбрал уборщицу, которая даже не была студенткой. С кем-нибудь более подходящим он прошёл бы испытание намного легче.

«А его сила…»

Моника вспомнила один взмах меча.

Груда обломков рассыпалась пылью и исчезла.

«Почему-то он казался одиноким».

— Профессор Ардженто — странный человек, — неожиданно сказал Фабьен.

— Странный?

— Когда я спросил, какую мебель заказать в преподавательское общежитие, он ответил: круглый стол, один стул и шкаф. Ему не нужна даже кровать, не говоря уже о посуде.

И правда, Моника ни разу не видела, чтобы Абель ел или пил.

Он отказался и от хлеба, и от чёрного чая.

Можно было решить, что он просто привередлив, но зачем отказываться от кровати?

«И где он вообще жил до сих пор?»

— Вы тоже странная, госпожа, — заявил Фабьен.

— Не называй меня госпожой. У меня от этого всё чешется. Я Моника Лоэнгрин.

— Принято. Вы просите меня ударить вас по щеке?

— Почему разговор свернул туда?

— Я служил многим хозяевам, но только одна просила называть её по имени. Это была утончённая дочь графа. Каждую ночь она велела произносить её имя и бить по лицу. Ещё хотела, чтобы её хлестали. Иногда просила капать свечным воском…

— Прекрати!

«До чего же безумные вещи она заставляла его делать?»

Моника поморщилась.

— Слово «прекрати» означает, что вы хотите продолжения?

— Нет! Я просто прошу звать меня по имени. Отныне называй меня Моникой. И лучше без почтительных обращений — ты выглядишь старше меня.

Фабьен выслушал её и склонил голову.

— И правда, вы странная, госпожа Моника.

Его лишь сделали похожим на молодого мужчину. Возраст для голема ничего не значил. Кроме того, голем был слугой, который не предаст хозяина, даже если тот смотрит на него свысока. Поэтому просьба не проявлять почтения казалась Фабьену странной.

— Пришли.

Абель обернулся к Монике.

За его спиной высилось большое здание, окружённое оштукатуренными колоннами.

— Аукционный дом?.. — растерянно спросила она.

Герб на наружной стене объяснял назначение здания: голубь с золотой монетой в клюве. Моника слышала, что в таких местах проводят торги для высшего общества. Наверное, поэтому вокруг стояли наёмники. Она пожала плечами: это место совсем не подходило Абелю.

Внутри всё сверкало драгоценностями.

Идя по залу, Моника невольно съёжилась. Представители высшего общества щеголяли дорогими украшениями. В толпе без различия смешались люди-дворяне, орки-ремесленники и эльфы-маги.

— Желаете напиток, госпожа?

— С-спасибо…

Моника приняла у официанта бокал имбирного эля.

— Похоже, мы успели.

Абель смотрел на сцену.

— Времени почти не осталось!

На круглом возвышении стоял старый тролль.

Магический посох у его рта усиливал хриплый голос.

Вот как. Тролли всегда собираются там, где пахнет деньгами. Моника отпила имбирного эля.

— Сейчас у вас есть редчайшая возможность приобрести живого Порджиная!

Тролль решительно указал на железную клетку, покрытую множеством заклинаний.

Внутри находился Порджинай — хищное растение из самого сердца южных джунглей. Его стебель мог одним ударом раздробить кости огра, а ядовитое жало нейтрализовало даже божественную силу. В примитивной вере местных племён Порджинай почитался богиней природы.

И действительно, из огромной пасти среди чёрных, похожих на дьявольские волосы стеблей сочилась вязкая жидкость.

— Восемь тысяч золотых! — крикнул стоявший рядом с Моникой орк-маг.

— Восемь тысяч! Кто предложит больше?

— Восемь с половиной!

— Восемь тысяч пятьсот! Почтенный господин предлагает восемь с половиной! Что скажете, господин маг? Поднимете ставку?

Орк стиснул зубы.

— Кто-нибудь предложит больше?

Зал затих.

«Зачем покупать такую мерзость? Посадят в саду?»

Моника недовольно поджала губы.

Тут Абель поднял руку.

— Десять тысяч золотых.

По залу прокатился гул.

На десять тысяч можно было построить особняк неподалёку от столицы.

Моника ошеломлённо уставилась на Абеля.

— Порджинай — материал высшего качества, — объяснил он. — Благодаря смертельному яду у него выдающаяся сопротивляемость, а чтобы сжечь растение, целый легион магов пятого круга должен произнести заклинание одновременно. Корни Порджиная несравнимо прочнее стали.

— Это верно, — кивнул Фабьен. — Особенно ценится живой экземпляр. Растение начинает гнить в тот же миг, когда прекращает дышать. Если поручить обработку мастеру, десять тысяч не будут потрачены зря.

— Наверное.

Моника прислонилась к ограждению.

«Он собирается сделать из растения доспехи?»

Она залпом выпила имбирный эль.

— Из Порджиная я сделаю тебе протез руки.

Словно отвечая на заявление Абеля, Порджинай взревел:

— Гра-а-а!

Шум в зале мгновенно стих.

Моника тоже застыла с открытым ртом.

Имбирный эль тонкой струйкой потёк по её шее.