И всё-таки не зря Джуда называли левой рукой барона. Он знал очень многое. Благодаря ему я выяснил не только, как именно погиб отец, но и настолько подробно узнал о последовавших событиях, словно наблюдал за ними собственными глазами.

— Ты в порядке?

Пиоле, прислонившаяся к стене дома Бертио, не сумела скрыть беспокойства. Видимо, выглядел я настолько плохо, что даже эта сорванка за меня волновалась.

Я ненадолго поднял взгляд к небу. Сегодня на небе не было ни облачка, и россыпь звёзд сияла особенно ярко.

Люди из воспоминаний моей прошлой жизни благодаря развитию науки сумели объяснить почти все явления этого мира. В том числе поняли, что те звёзды — такие же планеты, как та, на которой я стоял.

И лишь смерть по-прежнему оставалась неизвестностью.

— Если честно, хорошим отцом он не был.

Отец всегда выделял младшую сестру, а ко мне, наоборот, придирался по любой мелочи и смотрел так, будто я постоянно его разочаровывал. В воспоминаниях, где появлялся отец, рядом почти неизменно возникали его ладонь размером с крышку котла и палка.

Наверное, поэтому, даже вернув воспоминания прошлой жизни и зная, что отец умрёт, я не испытывал сильного потрясения. Скорее наоборот — строил планы, как воспользоваться его смертью.

Но стоило в подробностях узнать, как именно он погиб, и внутри начало разливаться чувство, которому я не мог подобрать названия.

— И всё же из самой глубины груди поднимается нечто нестерпимо горячее. Наверное, лишь потому, что он мой отец.

Вот насколько страшным оказалось то, что нас связывала одна кровь.

Я глубоко вдохнул, стараясь остудить ярость ледяным зимним воздухом.

Пока ещё не время выпускать её наружу.

Пока ещё...

— А...

Пиоле беспомощно переминалась с ноги на ногу. Затем крепко зажмурилась и вдруг притянула меня к себе.

— Пиоле. Холодно.

Похоже, она забыла о надетой на ней кольчуге. Металл, прижавшийся к моему лицу, оказался ледяным.

— Что? А, это...

— Хотя и так неплохо.

Пока Пиоле растерянно моргала, я просунул руки под её кольчугу и обхватил стройное тело без единой лишней складки.

Под ладонями отчётливо ощущались сухие, рельефные мышцы, словно у скаковой лошади, но рядом с этой твёрдостью уживалась удивительная мягкость. Всё-таки женщина оставалась женщиной. Да и тело у неё было тёплым.

— Эй, ты!..

— Вот теперь теплее.

Я уткнулся лицом ей в плечо, и сопротивление Пиоле понемногу ослабло. Наконец она словно смирилась, тяжело вздохнула и снова обняла меня.

— Т-только в этот раз.

— Всё всегда начинается именно с этого.

— Да ты!..

Пиоле продолжала ворчать, но отталкивать меня не стала.

Так мы и стояли, чувствуя тепло друг друга. Снова заговорила она лишь тогда, когда мои напряжённые мышцы немного расслабились.

— Л-ладно, я тебе помогла. И что теперь собираешься делать?

Мне показалось, или она специально сменила тему, чтобы уйти от неловкости?

Но если указать на это, я наверняка лишусь этого тепла, поэтому решил промолчать.

— Не поздновато спрашиваешь?

— Это ты попросил помочь!

— Но согласилась-то ты, причём даже толком не подумав. О боже. Дочь сэра Андрея, вассала Кварана, помогла убить левую руку барона. Разве это уже не объявление войны?

От моего нарочито трагического восклицания лицо Пиоле мгновенно потемнело.

— Я-я помогла только его обезвредить!

— А то, что ты спокойно смотрела на пытки и убийство, почему не считаешь?

— А, не знаю! Как-нибудь да обойдётся. Не убьют же меня за это.

До чего же по-пиолевски.

Кажется, даже она понимала, насколько бесстыдно сейчас звучит, потому и отвела взгляд, покраснев.

— А ты сам? У тебя проблемы куда серьёзнее моих. Мне хотя бы есть на кого опереться, а у тебя вообще никого нет.

— Волнуешься за меня?

— К-кто волнуется?!.. Просто... просто если совсем прижмёт, приезжай в Кваран. Отец тебя не бросит.

Говоря это, она украдкой следила за моей реакцией.

Похоже, Пиоле и правда хотела, чтобы я перебрался в Кваран.

Я покачал головой.

— Такой шанс нельзя упускать.

— Шанс?

— Да. Я использую всё это, чтобы поглотить владения барона и сделать первый шаг к тому, чтобы стать великим лордом.

Оставив округлившую глаза Пиоле позади, я снова посмотрел на звёзды.

Да.

Всё только начиналось.

«Я отомщу за тебя, отец».

***

Через неделю я в одиночку прибыл в Польтон, главный город владений барона.

Польтон уже можно было назвать настоящим городом. Окружавшая его стена была высокой и толстой, а башни, возвышавшиеся через равные промежутки, словно пронзали небо.

Перед южными воротами протекала река Рейн, пересекавшая весь юго-восток континента. Перейдя арочный каменный мост через реку, путник выходил на одну из немногих по-настоящему обустроенных дорог.

Город, выросший на важнейшем транспортном узле юго-востока континента, даже ранним утром кишел людьми.

С моим поместьем это место не шло ни в какое сравнение.

Настоящий город.

Во мне медленно подняла голову жадность.

Я направил коня к воротам. На плече лежало копьё, к которому был привязан завёрнутый в ткань предмет.

Те, кого я обошёл без очереди, недовольно хмурились, но вслух никто не возразил.

В полном вооружении я выглядел как рыцарь, и спорить со мной желающих не нашлось.

— Стойте! Кто вы и откуда прибыли?

Охрана ворот оказалась другого мнения.

Они видели меня впервые, а на снаряжении не было герба какого-либо рода, поэтому меня и остановили.

Я мельком посмотрел сверху вниз на стражника, и тот невольно вздрогнул.

Мой взгляд часто воспринимался вышестоящими как вызов, а нижестоящими — как давление.

— Я Аллен, сын Максима Тобальца. Прибыл увидеться с бароном. Немедленно сообщи ему о моём приезде.

— Сын сэра Максима?..

Стражник забегал глазами и, видимо решив, что принимать такое решение не ему, передал ворота товарищу и поспешил внутрь.

Я спросил у сменившего его охранника:

— Мне ждать здесь?

— Прошу прощения. Барон приказал не впускать рыцарей в город, пока их личность не будет подтверждена.

Стражник говорил с виноватым выражением лица и не забыл добавить, что всё это последствия войны.

— Если это приказ барона, ничего не поделаешь.

Посланный с известием стражник вскоре вернулся.

Теперь его лицо выглядело куда напряжённее.

— Вас велено проводить.

Стоило войти внутрь, как в глаза бросились ухоженные дороги и дома из дерева и камня, покрытые штукатуркой.

Люди выглядели полными жизни, а дети смотрели на меня только с любопытством.

Здесь царила куда более свободная атмосфера, чем в поместье.

Чем больше я видел город, тем сильнее становилась моя жадность.

А когда передо мной наконец возник замок барона, она достигла предела.

Замок стоял на возвышенности и был окружён собственной стеной. По четырём углам к ней примыкали квадратные сторожевые башни, превращая весь комплекс в огромную крепость.

Стоя перед ним и глядя вниз на город, я видел дома и людей размером с муравьёв.

Вот он — настоящий взгляд человека, обладающего властью.

— Господин рыцарь?

— А, да. Идём.

Я последовал за поторопившим меня стражником внутрь замка.

В огромном зале уже ждали барон и его вассалы.

От входа до нескольких ступеней в дальнем конце зала тянулся ковёр, а по обеим его сторонам выстроились вассалы.

Барон сидел на кресле, установленном на площадке над ступенями.

— Кхм.

Вассалы, с самого моего появления не скрывавшие неудобства, стоило нам встретиться глазами, начинали кашлять и отводить взгляд.

Они участвовали в плане барона, так что моё присутствие наверняка их тяготило.

«Предатели».

Неожиданным оказалось лишь поведение самого барона.

Худой, почти как скелет, он просто молча наблюдал за мной с лицом, по которому невозможно было понять, о чём тот думает.

Наконец он сделал знак рукой.

— Подойди ближе.

Я пошёл по ковру, но примерно на середине остановился, опустился на одно колено и приложил правую руку к левой стороне груди.

— Аллен, сын Максима Тобальца, приветствует вас, господин барон.

— Да. Я тебя помню. Мы ведь встречались на свадьбе Софии, верно? Что привело тебя в мой замок без предупреждения?

Я ненадолго оглядел барона и вассалов.

Все здесь были моими врагами.

Получалось, я собственными ногами вошёл прямо в сердце вражеской территории.

И всё же собирался намеренно спровоцировать их ещё сильнее.

Если я хотел использовать этих людей, через это всё равно пришлось бы пройти.

Уж если порки не избежать, лучше получить её сразу.

— Я поймал самозванца. Мало того что он осмелился выдавать себя за рыцаря барона, так ещё и прикрывался вашим именем, предъявляя нелепые требования.

Брови барона едва заметно дрогнули.

Я тут же развязал ткань.

Предмет внутри упал на пол, покатился и остановился, ударившись о нижнюю ступень.

В ту же секунду раздался металлический шелест.

Вассалы по обе стороны выхватили мечи и направили их на меня.

Потому что на полу лежала голова Джуда Хорна.

Благодаря зимнему холоду даже спустя неделю лицо почти не тронула гниль, и на нём застыло то самое отчаяние, которое Джуд испытал перед смертью.

— Ч-что это за дерзость?!..

— Э-это же сэр Хорн?!..

Потрясённые вассалы переводили взгляды с меня на барона и обратно.

Сам барон не сводил глаз с мёртвых зрачков отрубленной головы.

Я тем временем с искренним недоумением посмотрел на остальных.

— Вы все знаете этого самозванца? Похоже, он довольно знаменит. Впрочем, неудивительно. Часто ли встретишь человека, который не только выдаёт себя за рыцаря барона, но ещё и, прикрываясь его приказом, пытается отобрать чужое поместье?

— ...

Поднявшийся шум стих в одно мгновение.

Вассалы снова начали отводить глаза.

Вот и правильно.

Если у них остались хотя бы совесть и чувство стыда, головы они поднять не должны.

Я повернулся к барону.

— Но меня было не так-то просто обмануть! Кто мой отец? Разве не рыцарь, который больше десяти лет служил вам и всегда первым бросался сокрушать ваших врагов? Неужели после смерти такого верного вассала вы тут же потребовали бы вернуть его поместье? Разве вы способны на такое?

Если говорить откровенно, этот план был не совсем лишён личных чувств.

Атмосфера в зале мгновенно стала тяжёлой.

Вассалы, затаившие даже дыхание, нервно сглатывали и поглядывали на барона.

Я же по-прежнему изображал полное непонимание и слегка склонил голову.

— Что такое? Почему у всех такие лица?

Тогда барон медленно поднял голову.

Даже после того, как его левая рука внезапно вернулась к нему в виде одной лишь головы, выражение его лица почти не изменилось.

— Сэр Джуд действительно был моим рыцарем.

— П-правда? Тогда почему он говорил такие вещи?..

Я изобразил потрясение и намеренно не договорил.

— София и Ролан должны были подтвердить его личность.

Опытный барон ловко ушёл от неудобной темы.

Но ненадолго.

— Простите за дерзость, однако...

— Говори.

Я оглянулся на вассалов и заговорил с таким видом, словно другого выхода у меня нет.

— Эти двое сбежали вместе.

Только теперь до того сонные глаза барона слегка расширились.

Вассалы тоже начали переглядываться, не понимая, как реагировать на внезапно обнародованный скандал.

— Сбежали вместе.

Барон сам устроил этот брак и сам представил семье Ролана.

Казалось бы, уйти от ответственности ему будет трудно, но он лишь тихо усмехнулся.

И даже не стал расспрашивать о подробностях.

Словно прекрасно понимал, что смысла в этом нет.

В самом деле, даже если бы он потребовал объяснений, кто сказал, что я скажу правду?

Бессмысленный вопрос.

Вместо этого барон сосредоточился на уже известных фактах.

— Моя племянница исчезла вместе с рыцарем, которого я ей представил, а рыцарь, отправленный ко мне гонцом, вернулся одной головой. Сын Максима, не находишь ли ты всё это слишком удобным совпадением?

Вассалы-соучастники тут же поддержали его.

— Барон прав! Здесь явно что-то нечисто!

— Возможно, он и вовсе шпион врага!

Пусть говорят.

Я спокойно смотрел на барона и снова вернулся именно к той теме, которую тот попытался замять.

— Так приказ отобрать поместье сразу после смерти доказавшего свою верность вассала действительно исходил от вас?

Барон тихо усмехнулся.

— Возникло недоразумение. Я такого приказа не отдавал.

Барон лгал без малейшего стыда, но власть позволяла ему это делать.

Вассалы, прекрасно понимавшие, что слышат ложь, продолжали молчать.

Барон заговорил снова:

— Важнее другое. Даже если всё произошло из-за недоразумения, вина за убийство моего посланника тяжела. Тем более это был сильнейший рыцарь, которому я доверял. Чтобы возместить такой ущерб, недостаточно вернуть поместье. Придётся отдать ещё и твою голову.

Он собирался воспользоваться случаем не только для достижения первоначальной цели, но и чтобы избавиться от неудобного меня.

И всё же теперь я понимал, почему этот скупец столько лет удерживал своё положение.

Да.

Сильнее всех здесь моей смерти желал именно барон.

Но единственным человеком, способным оставить меня в живых, тоже был барон.

По одному его взгляду рыцари окружили меня.

Поднятые мечи холодно блеснули.

Я словно не замечал их и лишь посмотрел на барона с выражением искреннего неверия.

— Вы хотите сказать, что человек, который не сумел выдержать даже одного моего удара, был сильнейшим рыцарем, которому вы доверяли? Вы ведь шутите?

— Как ты смеешь! Решил оскорбить сэра Хорна?!..

Один из окруживших меня рыцарей шагнул вперёд и направил меч прямо на меня.

Клинок уже дрожал, будто в следующее мгновение вонзится в тело.

— Стой.

Если бы барон его не остановил, тот наверняка ударил бы.

Подняв руку, барон внимательно посмотрел на меня.

Его взгляд напоминал взгляд торговца на рынке, оценивающего стоимость товара.

Вот оно.

До сих пор никто не задал самого важного вопроса.

Как погиб тот самый великий Джуд Хорн?

И кто его убил?

Пелена предубеждения, вызванная моей славой негодяя, наконец начала рассеиваться.

Разве жадный барон, уже лишившийся и левой, и правой руки, станет просто убивать человека, который утверждает, что прикончил его любимого рыцаря одним ударом?

Приманкой для его жадности был я сам.

— Ты убил сэра Хорна в одиночку? И всего одним ударом?

— Это было проще, чем свернуть шею курице.

При виде моей откровенной самоуверенности барон улыбнулся.

— Если это правда, я дам тебе возможность исправить ошибку. Адриан.

Рыцарь, который только что стоял передо мной с направленным мечом, поклонился барону, а затем снова повернулся ко мне.

— Обнажи меч, сын сэра Максима.

Прежде чем вытаскивать клинок, я открыл окно статуса.

Двузначное число бонусных очков призывно мерцало, словно умоляя поскорее их потратить.

Я без малейшего колебания решил вложить их.