громном зале, где я впервые встретился с бароном, устроили пир.

В честь моего посвящения в рыцари.

Сам барон и члены его семьи пока не появлялись. Посвящение решили провести внезапно, поэтому им наверняка требовалось время на подготовку. Пир, скорее всего, и служил предлогом, чтобы его выиграть.

Несмотря на то что главным героем торжества был я, никто не спешил ко мне подходить.

Для вассалов, которые безучастно позволили барону после смерти отца попытаться отобрать моё поместье, я по-прежнему оставался крайне неудобным человеком.

К тому же совсем недавно я убил трёх рыцарей, с которыми они наверняка успели провести немало времени.

Следовало радоваться хотя бы тому, что никто не бросался мстить.

Поэтому я стоял один.

До тех пор, пока ко мне кое-кто не подошёл.

— Аллен.

Единственным человеком, способным вот так запросто со мной заговорить, был Джаэнбольд.

Однако выглядел он не особенно довольным.

Похоже, причиной был мужчина, следовавший за ним на шаг позади.

Я указал на незнакомца взглядом.

— Джаэнбольд. А это?..

— Сэр Джоанг Конрад. Он хотел тебя увидеть.

Джоанг Конрад оказался мужчиной средних лет с коротко подстриженной бородой, начинавшейся от бакенбард.

Жидкие усики и маленькие глаза придавали ему несколько скользкий вид.

Вот он.

Тот самый «мозг» барона.

После самого барона именно этот человек, вероятно, был сильнее всех причастен и к смерти отца, и к заговору с целью отнять моё поместье.

Скрывая истинные мысли, я протянул ему руку.

— Много о вас слышал. Говорят, вы один из ближайших людей господина барона и непревзойдённый стратег.

Джоанг Конрад молча посмотрел на протянутую руку.

Но так её и не пожал.

Лишь пристально смотрел мне в глаза.

Атмосфера явно была недружелюбной.

Когда я наконец опустил повисшую в воздухе руку, он заговорил:

— Ты хоть представляешь, сколько неприятностей мне доставил?

Один из главных людей барона уже при первой встрече заговорил со мной так, будто отчитывал провинившегося ребёнка.

Неопытный юнец наверняка растерялся бы и сразу занял более покорную позицию.

Он намеренно начал с давления, чтобы с самого начала поставить себя выше.

Вот только я не был неопытным юнцом.

— Понятия не имею, о чём вы.

Между бровей Джоанга Конрада появилась складка.

Похоже, отказываться от своей игры он не собирался.

Сделав лицо ещё жёстче, он снова перешёл в наступление:

— Ха. Ну конечно. Если ничего не понимаешь, можно спокойно рубить головы рыцарям направо и налево. Вот поэтому рыцари и остаются рыцарями. Даже не понимают, что ослабление наших сил неизбежно ухудшит положение на переговорах о перемирии.

Джоанг Конрад пытался повесить на меня ущерб от каких-то переговоров, о которых я вообще не мог знать.

Заодно наверняка провоцировал, желая понять, что я за человек.

До смешного примитивная уловка.

Я решил ему подыграть.

В конце концов, мне как раз предстояло изображать талантливого, но высокомерного человека, которого легко использовать.

Я усмехнулся.

— А зачем вы проиграли?

— Что?..

Похоже, подобной наглости он всё-таки не ожидал.

Джоанг Конрад потерял дар речи и несколько мгновений просто смотрел на меня.

Для одного из главных советников барона лицо он контролировал удивительно плохо.

— Переговоры о перемирии? Какой позор. Всё это произошло только потому, что способности вассалов господина барона оказались настолько жалкими. Иначе подобной катастрофы и проявления неверности просто не случилось бы. Ц-ц.

— Т-ты сейчас меня оскорбляешь?

Наконец опомнившись, Джоанг Конрад свирепо посмотрел на меня.

Он даже задрожал.

Похоже, ему и в голову не приходило, что кто-нибудь посмеет обращаться с ним подобным образом.

Удивительно бессовестный человек.

Кажется, в прошлой жизни подобное называли двойными стандартами?

Я лишь насмешливо улыбнулся.

— Тогда сэр Джоанг, прославившийся как непревзойдённый советник господина барона, хочет сказать, что не виноват в этом позорном поражении? Ц-ц. Прежде чем винить других, лучше осознайте недостаток собственных способностей и усерднее работайте над собой. Будь там я, господину барону не пришлось бы терпеть такое унижение.

— Да что ты за...

Когда человек сталкивается с раздражителем, который многократно превосходит всё, чего он ожидал, тот порой впадает в ступор.

Именно это сейчас произошло с Джоангом Конрадом.

Впервые встретив кого-то вроде меня, он даже упустил момент, когда следовало разозлиться.

Джаэнбольд, до этого тревожно наблюдавший за нами со стороны, побледнел и беззвучно произнёс одними губами:

«Псих».

Я широко ему улыбнулся и отошёл, прежде чем Джоанг Конрад успел прийти в себя.

В зал как раз вошёл барон.

Следом шли два его совершенно непохожих друг на друга сын и мать с дочерью, больше напоминавшие сестёр.

Жизнь я сохранил.

Теперь пора было начинать действовать всерьёз.

Я одним взглядом охватил обоих братьев и двух женщин.

Посвящение в рыцари вообще представляло собой довольно сложную и затянутую церемонию.

За день до неё будущий рыцарь должен был привести в порядок волосы, тщательно вымыться, переодеться в чистую новую одежду, а затем всю ночь молиться в церкви.

В день посвящения на него надевали красный плащ, символизирующий готовность кровью исполнить клятву, и серый пояс, означавший чистоту.

Саму церемонию тоже проводили в церкви.

Но всё это относилось лишь к полноценному посвящению.

Сейчас шла война, а решение посвятить меня в рыцари приняли неожиданно, поэтому церемонию провели в сокращённом виде прямо в пиршественном зале господского замка.

Ш-шинг.

Барон обнажил меч и положил клинок мне на плечо.

Я стоял перед ним на одном колене, склонив голову.

Ещё недавно шумный зал погрузился в полную тишину.

Барон заговорил:

— Не знай страха перед врагом, всегда действуй мужественно, говори своему господину лишь правду и защищай слабых. В этом заключается предназначение рыцаря. А теперь поднимись как рыцарь.

С каждой произнесённой фразой меч легко касался моего плеча.

Затем барон вернул его стоявшему рядом слуге.

Тот подал ему другой меч, и барон протянул его мне.

Ровный, гладкий клинок украшал завораживающий волнистый узор.

Этот меч был в несколько раз лучше того, который мне временно выдали перед поединками.

Вообще-то тот, кто посвящал человека в рыцари, был обязан снабдить новоиспечённого рыцаря снаряжением.

Но, учитывая, насколько скупым барон был даже со своими вассалами, по качеству подарка нетрудно было понять, насколько большие надежды он на меня возлагал.

Давления я не чувствовал.

Наоборот.

Я сам сильнее кого-либо желал именно такого развития событий, поэтому даже ощущал лёгкое возбуждение.

Я принял меч обеими руками.

— Клянусь по закону Господа и установленному в мире порядку быть верным и преданным своему господину и воздерживаться от любых дел, слов и поступков, которые могут вызвать его неудовольствие.

Барон удовлетворённо кивнул.

Слуга подал ему светло-синее сюрко, и барон передал его мне.

На груди был вышит символ рода Тобальц — беркут.

Как я и потребовал, он широко расправил крылья.

Высокомерный взгляд птицы, устремлённый сверху вниз, чем-то напоминал мой собственный.

— Так я стал счастливым господином, которому вслед за отцом присягнул и сын. Добро пожаловать под моё знамя.

— Я буду служить вам с учтивостью и честностью, честью и великодушием, доблестью и мужеством, верностью и мудростью, а также с терпением.

Барон довольно улыбнулся.

По его взгляду было видно: он уже размышляет, как получше распорядиться неожиданно свалившейся в руки удачей.

«Посмотрим ещё, кто кем воспользуется».

Разумеется, барон наверняка понимал, что и у меня имеются собственные намерения.

И осознавал, насколько опасно держать меня рядом.

Но жадность не позволит ему от меня избавиться.

Сам факт происходящего служил тому доказательством.

Более того, я собирался старательно кормить его алчность.

Кормить снова и снова.

А когда брюхо окажется набито до предела, я сам его распорю и заберу всё, что находилось внутри.

Сейчас разыгрывался лишь пролог.

Церемония уже подходила к концу.

Джоанг Конрад, всё это время хмуро наблюдавший за мной, подошёл к барону.

Выслушав его шёпот, барон слегка расширил глаза, а затем они изогнулись в довольной улыбке.

Закончив говорить, Джоанг Конрад встал за спиной барона и многозначительно улыбнулся мне.

Барон произнёс:

— Ах да. На тебе ведь всё ещё лежит вина. Пока ты не искупишь её достойной службой, ты будешь моим рыцарем, но рыцарем лишь по имени.

Иными словами, используя убийство отправленного гонцом Джуда Хорна как предлог, мне не собирались предоставлять ни фьеф, ни жалованье.

А такое расплывчатое выражение, как «достойная служба», означало, что и срок моего наказания барон сможет определять по собственному желанию.

Должно быть, идея Джоанга Конрада.

Не зря его называли мозгом барона.

Умение безошибочно нащупать самое чувствительное место своего господина действительно впечатляло.

Вот только до настоящего интригана ему было далеко.

Будь я на его месте, ни за что не дал бы мне возможность прямо перед всеми получить основание для следующего хода.

Я улыбнулся.

— Совершенно справедливо. Кстати, раз уж об этом зашла речь, я слышал, что нам так и не удалось вернуть тело моего отца.

Барон и Джоанг Конрад одновременно посмотрели друг на друга.

Оба явно растерялись.

От имени барона заговорил Джоанг:

— Барон Дебюсси — человек, которому неведома честь. Он заявил, что не вернёт тело даже за тысячу золотых. Наверняка собирается надругаться над останками сэра Максима, чтобы выместить злость за понесённые потери. Но не тревожься. Мы обязательно вернём его тело.

Ложь.

Ни барон, ни Джоанг Конрад вообще не требовали вернуть тело отца.

Это я узнал благодаря пыткам Джуда Хорна.

Однако вместо того, чтобы уличить их, я согласно кивнул.

— Господину барону незачем склонять голову перед человеком, который не знает чести. Уверен, отец тоже этого бы не пожелал. Если позволите, я сам верну его тело.

— Полно. Не действуй сгоряча.

Теперь уже сам барон поспешил меня остановить.

Если я лично отправлюсь к барону Дебюсси, а тот без особых возражений вернёт тело, их ложь вскроется и барон потеряет лицо.

Джоанг Конрад тут же поддержал его:

— Барон Дебюсси ни за что не отдаст его добровольно. Поэтому предоставь это дело господину барону и мне...

Я оборвал его:

— Добровольно? О чём вы вообще говорите? Разумеется, такого бесстыдного человека, не знающего чести, нужно наказать мечом и силой вернуть тело!

— Что?!

Оставив снова потерявшего дар речи Джоанга позади, я обратился к барону, выглядевшему не намного лучше:

— Если мы позволим себя вытолкнуть к столу переговоров и вот так заключим перемирие, что подумают о господине бароне окружающие? Я не позволю подобного унижения. Если вы дадите разрешение, я найму наёмников, даже если ради этого придётся истратить всё имущество семьи, уничтожу барона Дебюсси и верну честь господина барона. Так я искуплю свою вину.

Для рыцаря, которого посвятили буквально несколько минут назад, заявление звучало совершенно безумно.

Джоанг Конрад даже не пытался скрывать ошеломление.

— Что за бред...

Но барон наверняка думал иначе.

— Довольно.

Он поднял руку, заставляя Джоанга замолчать.

Тот поспешно повернулся к нему:

— Господин барон?..

Барон не ответил.

Лишь молча задумался.

Предложение действительно заслуживало размышлений.

В худшем случае он рисковал лишь потерять подаренный мне дорогой меч и достаточно полезную фигуру, даже не успев толком ею воспользоваться.

А если я действительно добьюсь того, чем сейчас хвастался?

Тогда барон получит прекрасную возможность восстановить растоптанную репутацию.

Низкий риск и высокая выгода.

К тому же после исчезновения Софии и Ролана, а также смерти Джуда Хорна между нами всё ещё оставалось немало неприятных вопросов.

Для барона предложение было слишком выгодным, чтобы отказаться.

В конце концов, то, что досталось легко, так же легко и тратят.

— Рыцарь Аллен. Ты действительно говоришь это всерьёз?

Как я и ожидал, лицо барона выражало явный интерес.

Я приложил руку к груди и ещё раз почтительно склонил голову.

— Я уже поклялся говорить своему господину лишь правду.

— Господин барон...

Похоже, Джоанг Конрад тоже понял, что мнение барона начало меняться.

Но тот снова замолчал, погрузившись в расчёты.

Окончательное решение созрело примерно за то время, которое требуется, чтобы выпить чашку чая.

— Это не тот вопрос, который можно решать легкомысленно. Однако я, как твой господин, не вправе без причины отвергать просьбу собственного рыцаря. Если твоя решимость настолько крепка, у меня нет причин тебе отказывать.

После долгих раздумий барон дал разрешение.

— Я отвечу на вашу щедрость результатом.

— Верю в тебя.

Мы с бароном улыбались друг другу.

И при этом думали о совершенно разных вещах.

Только лицо Джоанга Конрада представляло собой занятное зрелище.

Он буквально прилип к уходившему из зала барону.

— Господин барон. Но ведь переговоры уже почти наполовину завершены...

Умоляющий голос Джоанга Конрада постепенно удалялся.

Я смотрел им вслед, пока оба полностью не скрылись из виду.

«Война не должна закончиться».

В Троецарствии о Цао Цао говорили: способный министр в мирные времена и коварный герой во времена смуты.

Если бы эпоха не была смутной, Цао Цао, возможно, так и закончил бы жизнь всего лишь одним из чиновников.

Если я хотел поглотить владения барона Расино, мне было выгодно, чтобы война и порождённый ею хаос продолжались.