белоснежной, словно снежинка, коже, к которой, казалось, стоит прикоснуться — и на пальцах останется пудра, проступил румянец.

Юсевия напоминала безымянный зимний цветок, сумевший пробиться сквозь лютый мороз.

— А, эм...

Её тёмные глаза дрожали, словно парусная лодка, попавшая в жестокий шторм.

Затаившие дыхание знатные дамы и девушки вокруг прикрывали рты веерами и перешёптывались.

Лицо Юсевии покраснело ещё сильнее. На лбу даже выступили капельки холодного пота.

И всё же руку, которую я держал, она не отняла.

Стоило мне украдкой провести пальцами по её ладони, как Юсевия вздрогнула.

До чего же милая.

— Юсевия.

Именно тогда вмешалась баронесса Аделеада.

Опомнившаяся Юсевия отпустила мою руку и отступила.

— П-простите.

— Извиняться должен этот рыцарь. Разве не так?

Аделеада пристально посмотрела на меня снизу вверх.

Юсевию она уже успела спрятать за собственной спиной.

Впрочем, девушка всё равно не прекращала поглядывать на меня из-за материнского плеча.

Когда наши глаза встретились, её лицо вспыхнуло ещё сильнее, и она поспешно сделала вид, будто смотрела совсем в другую сторону.

Милая девушка.

— Вы совершенно правы. Леди Юсевия, простите, что позволил себе так бесцеремонно взять вас за руку. Я испугался, что вы растаете и исчезнете, словно снег, который ускользает тем быстрее, чем сильнее пытаешься его удержать.

— Но... я ведь всё время нахожусь в замке. Всегда здесь была и дальше тоже буду.

Между бровей Аделеады едва заметно пролегла складка.

— Юсевия.

На этот раз голос прозвучал куда строже.

Юсевия вздрогнула и поспешно скрылась среди знатных дам.

Но перед этим не забыла слегка мне поклониться.

Похоже, первое впечатление удалось.

Не зря я, покрываясь мурашками от собственного стыда, заучивал все эти фразы.

Кажется, существовало даже исследование, согласно которому первое впечатление — половина успеха.

В таком случае начало вышло лучше некуда.

Правда, Аделеада, судя по всему, думала иначе.

— В замке вам следует внимательнее следить за своими словами и поступками. Если человек вам действительно дорог, стоит заранее уберечь его от нежелательных слухов. Разве не так?

Белоснежной кожей и тёмными глазами Аделеада походила на Юсевию настолько, что скорее могла сойти за её старшую сестру с большой разницей в возрасте.

Различались они лишь причёской и впечатлением.

Собранные волосы придавали баронессе сдержанный и благородный вид, а исходившее от неё спокойствие напоминало утренний туман.

Настоящая аристократка.

Пусть в этом мире и было принято рано вступать в брак, но, учитывая двух взрослых сыновей, ей должно было быть как минимум сорок.

Поверить в это, глядя на её внешность, оказалось трудно.

— Я как раз надеюсь, что эти слухи станут правдой.

Аделеада происходила из древнего рода и привыкла говорить уклончивыми дипломатическими выражениями.

Настолько прямые и даже дерзкие слова, должно быть, слышала нечасто.

Поэтому на мгновение лишилась дара речи.

Зато шёпот окружавших нас дам и девушек стал ещё оживлённее.

Зажатая среди них Юсевия окончательно растерялась.

Но Аделеада была опытной знатной дамой.

Она быстро пришла в себя, нахмурила изящные брови и посмотрела на меня снизу вверх.

— Это невежливо.

— Согласен. Я слишком тороплюсь. Поэтому в следующий раз вернусь к вам, проявив больше почтения.

При словах о следующем разе выражение лица Аделеады стало ещё хуже.

Я слегка поклонился и отвернулся.

Сегерик, до сих пор стоявший с открытым ртом и наблюдавший за мной, поспешил следом.

— Ну ты даёшь! Я-то гадал, зачем тебе понадобилось, чтобы именно я тебя представил. Кто бы мог подумать, что ты скрывал такие коварные намерения?

— Прошу прощения за доставленные неудобства.

Услышав совершенно неискреннее извинение, Сегерик махнул рукой.

— Ха-ха, да ладно. Было забавно. Умудрился разозлить даже мою мать, хотя она почти никогда не показывает эмоций. Но лучше будь осторожнее. Если отец узнает, что ты пристаёшь к моей сестре, спокойно он это не оставит.

Как тут остаться спокойным, если какой-то проходимец собирается отнять драгоценность, которую он почти двадцать лет холил и лелеял?

— Рано или поздно через это всё равно придётся пройти.

Сегерик округлил глаза, а затем расплылся в хитрой улыбке.

— Ты что, и правда серьёзно? Хм. Будет непросто. Думаешь, ты первый, кто приблизился к моей сестре из-за её красоты? Таких было немало. Но отец не одобрил ни одного. Чтобы его удовлетворить, нужно быть как минимум сыном графа. Или предложить выгоду соответствующего масштаба. То есть нечто практически невозможное.

Я считал иначе.

— Соответствующая выгода? А если я вдвое увеличу его владения?

Сегерик, до этого ведший меня к своей компании, резко остановился.

— Ха. Тебе ещё предстоит попытаться вернуть утраченные земли, а ты уже собираешься забрать целое баронство Дебюсси?

— Барон Дебюсси ведь упомянул часть наших владений среди условий перемирия? Не вижу причин, почему мы не можем поступить так же.

— Хм...

Сегерик выглядел озадаченным.

Обещание поддержать меня он изначально придумал на ходу лишь затем, чтобы не уступить Эйлгару.

Неудивительно, что перспектива предоставить настоящую, да ещё и более серьёзную помощь его не радовала.

Прежде чем Сегерик успел отказаться, я быстро продолжил:

— К тому же это будет выгодно и вам.

— Мне?

— Разве самым опасным сторонником господина Эйлгара не является сэр Джоанг? Если бы не он, осмелился бы Эйлгар вообще посягать на ваш авторитет?

Сегерик невольно кивнул.

— Верно. Именно потому, что этот человек постоянно торчит рядом с отцом и несёт ему всякую чушь, в семье и начались раздоры.

— Тогда перед вами возможность убрать эту занозу.

— ...Хочу услышать подробнее.

Я вывел его на террасу.

Собравшиеся ждать Сегерика сторонники остались позади словно собаки, упустившие курицу, но ни его, ни меня это не беспокоило.

Убедившись, что на террасе больше никого нет, я продолжил:

— Будучи одним из важнейших советников, сэр Джоанг не может быть свободен от ответственности за поражение. Наверняка он так активно поддерживает перемирие ещё и потому, что надеется хоть немного смягчить собственную вину.

— Будто подобную ошибку можно этим скрыть. Бесстыжий тип.

Я согласно кивнул.

— А если мы сумеем исправить последствия поражения, разве его промахи не станут выглядеть ещё серьёзнее? Получится, что человек, которого называют мозгом барона, оказался хуже какого-то юнца вроде меня.

— А я заодно докажу свою проницательность, умение пользоваться людьми и решительность. Получу больше доверия отца и укреплю положение наследника.

Вместо ответа я улыбнулся.

Взгляд Сегерика стал заметно серьёзнее.

Моя ценность в его глазах наверняка стремительно росла.

Несмотря на преимущество старшего сына, он уступал Эйлгару.

Очевидно, по-настоящему способных вассалов рядом с ним почти не было.

Поэтому человек, который в его глазах сочетал выдающуюся силу и ум, неизбежно казался сокровищем.

«Всё познаётся в сравнении».

Правда, высокая оценка имела и обратную сторону.

Прищурившись, Сегерик внимательно меня оглядел.

— А что получишь ты? Только не начинай про верность и преданность. Я не доверяю людям без желаний. Именно такие обычно первыми вонзают нож в спину.

Он начал подозревать мои истинные намерения.

Умелый вассал порой способен плясать даже на голове собственного господина.

Чтобы Сегерик мне доверился, нужно было выглядеть талантливым, но управляемым человеком.

Впрочем, это представление уже началось.

— Вы ведь сами видели, чего я хочу.

Я перевёл взгляд в зал.

Как раз в этот момент наши с Юсевией глаза встретились.

Она испуганно вздрогнула, поспешно отвернулась и сделала вид, будто ничего не произошло.

— Так ты действительно серьёзно?

Сегерик тоже всё заметил.

— Если ваше положение укрепится, у вас появится достаточно влияния, чтобы порекомендовать отцу подходящего мужа для младшей сестры. Разве не так?

Напряжение на лице Сегерика постепенно исчезло.

Его место заняла хитрая усмешка.

— В отличие от Эйлгара, которого даже на совет не допускают, я действительно смогу это сделать. Ха. А ты настоящий мужчина.

Иными словами: теперь он якобы насквозь видел мои намерения.

Хотя на самом деле очевиднее всего были как раз его собственные мысли.

Я сделал вид, будто ничего не заметил, и улыбнулся.

Неважно, что именно он думает.

Главное — Сегерик собирался принять моё предложение.

***

Тем временем покинувшие пир барон и Джоанг Конрад разговаривали в рабочем кабинете барона.

— Господин барон. Вы действительно собираетесь принять это нелепое предложение?

Джоанг Конрад повторял всё то же, что уже говорил после ухода из пиршественного зала.

Барон не отвечал.

Лишь вертел в пальцах фигурку солдата.

Стол между ними занимала карта, расставленная фигурками различных родов войск и разноцветными флажками.

— Переговоры о перемирии уже наполовину завершены. Если сейчас снова разжечь войну, разгневанный барон Дебюсси наверняка потребует ещё более суровых условий. Этого нельзя допустить.

Рука барона, уже потянувшаяся к другой фигурке, остановилась.

Только тогда он поднял голову и посмотрел на Джоанга Конрада.

До этого горячо споривший советник встретился с его глубоким, лишённым всяких эмоций взглядом и замолчал.

Барон произнёс:

— Барон Дебюсси не сможет потребовать большего. Если мы пойдём ва-банк, ему придётся опасаться вмешательства графа Дрестена.

— Но граф потребует больше самого барона Дебюсси.

Разве в этом мире что-нибудь дают бесплатно?

Получив помощь, приходится чем-нибудь расплачиваться.

Таков порядок вещей.

— Поэтому я и сказал: «если мы пойдём ва-банк». Дебюсси тоже не считает, что я действительно так поступлю. Но он не сможет полностью отбросить даже малейшую вероятность, а потому не рискнёт требовать больше.

Если Аллен действительно победит, как обещал, результат окажется превосходным.

Но даже если потерпит поражение, барон почти ничего не теряет.

— Значит, вы ему не доверяете.

— Хорошее владение мечом ещё не означает умения командовать армией. Но если он продемонстрирует хотя бы минимальные способности командира, в сочетании с его выдающейся личной силой этого хватит, чтобы серьёзно встревожить барона Дебюсси.

Даже одно это позволит занять более выгодное положение, когда переговоры о перемирии возобновятся.

Барон прищурился и посмотрел на Джоанга Конрада.

— Но странно. Не похоже, чтобы ты сам не понимал настолько простых вещей. Между вами что-то произошло?

Джоанг Конрад вздрогнул.

Барон был прав.

Он действительно позволил эмоциям взять верх и из-за этого рассуждал гораздо менее трезво, чем обычно.

И всё из-за того, что Аллен вывел его из себя своими неслыханно дерзкими словами.

При одной мысли об этом зубы сами собой стиснулись.

— Я просто растерялся. Никогда прежде не видел человека, который настолько не понимает своего положения и ведёт себя настолько безрассудно.

— Растерялся, значит. Впрочем, неудивительно.

Несмотря на сказанное, взгляд барона заметно похолодел.

Почувствовав перемену, Джоанг Конрад покрылся холодным потом.

Барон был хладнокровным человеком, который без колебаний выбросит даже собственную правую руку, стоит решить, что та больше не приносит пользы.

Расслабляться лишь потому, что ошибка казалась небольшой, было нельзя.

— Тогда я всё понял. Подготовлю всё необходимое.

Склонив голову, Джоанг Конрад стиснул зубы при мысли об Аллене, ставшем причиной этой неприятности, и поспешно вышел из кабинета.

— Хм...

Барон лишь молча проводил его совершенно бесстрастным взглядом.

Когда Джоанг вернулся в пиршественный зал, торжество уже закончилось.

Там оставалась только Джозефина, дожидавшаяся отца.

Она подошла ближе.

— И что стало с этим негодяем?

— Он примкнул к Сегерику.

И без того недовольное лицо Джоанга Конрада исказилось ещё сильнее.

— Что?!.. Вот уж действительно человек, в котором нет ни одной приятной черты.

— А мне он понравился. Красивый, да ещё и смотрит сверху вниз так, словно какой-нибудь король. Даже мурашки пробирают.

Похоже, представляя что-то своё, Джозефина раскраснелась и слегка задрожала.

Джоанг Конрад нахмурился.

— Ты не можешь вести себя приличнее?

— А что такого? Здесь только мы. И ты не переживай, отец. Он явно любит женщин. Мало того что украдкой разглядывал мою грудь, так ещё и к Юсевии подкатывал. Вот уж не понимаю, что он нашёл в этой тупой девке. Дай мне достаточно времени — и я сумею переманить его на нашу сторону.

Лицо Джоанга Конрада мгновенно просветлело.

— Он ухаживал за леди Юсевией? Значит, сам копает себе могилу. Даже если вернётся с войны с достижениями, барон всё равно не станет к нему благосклонен. Впрочем, никаких достижений у него и не будет.

— Почему? Даже я, ничего не понимающая в фехтовании, вижу, что равных ему почти нет. Особенно эта сила... М-м.

Джозефина принялась обмахивать разгорячённое лицо веером.

Джоанг Конрад цокнул языком и покачал головой.

— Ни один рыцарь не способен в одиночку выиграть войну. Ему понадобятся наёмники. Но сколько денег сможет наскрести какой-то сын рыцаря, даже распродав всё семейное имущество? Наберёт одних оборванцев. Такие либо сбегут, едва прозвучит рог, возвещающий начало боя, либо упадут и притворятся мёртвыми.

Именно поэтому Джоанг и выступил против предложения Аллена, даже толком его не выслушав.

Джозефина причмокнула губами.

— И всё-таки жалко позволять человеку с таким мастерством просто погибнуть. Если бы нам удалось его переманить...

— Нет. Он слишком непредсказуем. Ради нашего великого замысла лучше вообще не иметь рядом подобных переменных.

Условия были таковы, что Аллен просто не мог победить.

Какой смысл злиться на человека, которому всё равно скоро умирать?

А даже если каким-то чудом вернётся живым, за поражение ему придётся заплатить очень высокую цену.

Только теперь Джоанг Конрад окончательно успокоился и смог улыбнуться.

Но улыбка продержалась недолго.

Аллен словно только и ждал этого момента и немедленно объявил набор наёмников.

Вскоре через ворота Польтона вошёл отряд.

Тридцать человек.

Дисциплина, которой трудно было ожидать от наёмников.

Снаряжение пусть и не отличалось дороговизной, зато за каждым предметом тщательно ухаживали.

Элитные наёмники.

А завершал картину человек, ехавший во главе отряда.

Полное вооружение, добротное снаряжение, боевой конь и высокомерная осанка.

На вид — настоящий рыцарь.

Глаза Джоанга Конрада задрожали.

— Как, во имя всего святого, простой сын рыцаря сумел раздобыть таких наёмников?