БУУУУМ!!!

Оглушительный взрыв прогремел вдалеке, сотрясая саму землю под ногами.

Ударная волна прокатилась по воздуху, и на мгновение всё вокруг меня задрожало.

Пелена тьмы, которая раньше душила торговую площадь, начала трескаться и рушиться, словно хрупкое стекло разбитого зеркала.

«Значит… битва наконец закончилась», — подумал я, поднимая взгляд вверх.

Тяжёлая влажность в воздухе рассеялась, и вместе с ней в мир начал просачиваться слабый свет рассвета.

Мягкий золотистый оттенок коснулся облаков, когда первые лучи солнца пробились сквозь трещины в сломленной тьме, возвещая конец ночного хаоса.

— Уже рассвет… а мы ведь дрались от силы несколько минут? — пробормотал Лукас рядом со мной.

Он смотрел на появляющийся дневной свет, нахмурив брови, словно пытался осмыслить искажённую реальность вокруг.

Вопрос был справедливым.

Всё ощущалось так, будто произошло за считанные минуты.

Отчаянные битвы, яростные столкновения — время словно размылось, стало чем-то мимолётным и неуловимым, пока мы сражались.

В игре время всегда было искажённым — сцены переходили из одного момента в другой.

Но переживать это лично? Это было дезориентирующе, даже странно.

Как время могло так легко ускользнуть сквозь пальцы?

Благодаря Лукасу и другим студентам, которые доблестно отбивались от существ тьмы, ситуация не скатилась в полную катастрофу.

Но даже так мы не остались без потерь.

Я оглядел последствия вокруг.

Район лежал в руинах.

Здания стояли полуразрушенными, их когда-то гордые конструкции теперь превратились в осыпающиеся оболочки.

Дороги были изрыты глубокими кратерами — следами жестокого столкновения.

Из разбитых окон валил дым, а улицы были завалены обломками, словно разбитыми воспоминаниями о том, что когда-то было оживлённой площадью.

Жуткая тишина, теперь повисшая над местом, казалась неестественной — затишье после бури, но без уверенности в мире.

Люди всё ещё оставались запертыми в некоторых зданиях, их слабые крики о помощи эхом разносились вдалеке.

Я видел, как других студентов уносят раненых — их лица были мрачными и бледными.

И что хуже всего — число пострадавших от существ тьмы было немалым. Совсем немалым.

Искажённые монстры тьмы наносили не только физические раны. Их атаки несли более глубокий, коварный эффект.

Раны, полученные от этих существ, были не просто на теле.

Они оставляли шрамы на разуме, искажая мысли и эмоции.

Я уже видел это на лицах выживших.

Многих ещё долго будут преследовать кошмары, порождённые тьмой, их разум будет терзаться страхом и отчаянием.

Долгий путь к выздоровлению — если выздоровление вообще возможно — будет полным трудностей.

Большинству выживших, скорее всего, придётся провести месяцы, если не годы, в реабилитации.

Как только существа тьмы растворились в зловещих тенях, их формы исчезали одна за другой, произошло нечто гораздо более неожиданное — начали подниматься тела.

Люди, которых считали погибшими или поглощёнными монстрами, теперь лежали разбросанными по земле — без сознания, но очень даже живые.

— Э-это… — пробормотал Лукас дрожащим от неверия голосом, глядя на открывшуюся картину.

Тела жертв, обмякшие и неподвижные, были повсюду, но на них не было следов тех жестоких смертей, которых он опасался. Вместо этого они казались нетронутыми, просто спящими.

Я ожидал этого, уже зная, как всё будет развиваться.

Всё было точно как в игре — существа тьмы на самом деле не убивали свои жертвы. Вместо этого они проглатывали их целиком, перемещая куда-то вглубь бездны.

Тот же метод, которым Дороти заперла меня, Тео и Сьюзан глубоко в уединённом пространстве.

Но для такого человека, как Лукас, который об этом не знал, зрелище должно было быть крайне неприятным.

— Лукас! Люди, они… — панический голос Яники разрезал воздух, когда она подбежала к нам. Группа других студентов следовала за ней по пятам. Но как только она увидела меня, слова застряли у неё в горле.

— Т-ты был здесь, Райли? — её глаза расширились от удивления, голос звучал неуверенно.

— Да, — ответил я ровно, хотя её реакция была вполне заметной.

В её позе чувствовалось странное напряжение, словно моё присутствие вызывало у неё беспокойство.

Она даже избегала зрительного контакта.

Почему? Мне было интересно, что сейчас творится у неё в голове.

Но сейчас было не время сосредотачиваться на её дискомфорте.

Переключив внимание обратно на лежащие без сознания тела, я заметил то же выражение шока на лицах студентов, собравшихся за Яникой.

Они смотрели на невредимых людей широко раскрытыми глазами, полными неверия.

Шок от того, что те, кого они считали потерянными, внезапно появились снова, было трудно осмыслить кому угодно.

— Нам нужно начать собирать потерявших сознание с дороги.

Ещё есть те, кому нужна помощь, так что давайте двигаться, — сказал Лукас, прерывая напряжение своей практичностью.

Его предложение мгновенно вернуло всех к реальности, дав им чёткое чувство цели.

Яника кивнула, всё ещё немного потрясённая, но быстро последовала примеру Лукаса.

Остальные студенты начали делать то же самое, бросаясь вперёд, чтобы помочь убрать тела с улиц.

Они всё ещё приходили в себя после странного явления, но времени не было. Люди, лежащие на земле, нуждались в помощи, и мы были единственными, кто мог её оказать.

Хотя все явно были истощены, природная харизма Лукаса, казалось, зажгла в группе небольшую искру энергии.

Его энтузиазм подталкивал их продолжать собирать потерявших сознание с улиц, зная, что это сэкономит время прибывшим позже офицерам и даже директору, когда они начнут разбираться с последствиями.

Барьер, который удерживал их в темноте, медленно разрушался, открывая возможность для внешней помощи в ближайшее время.

Облегчение постепенно начало охватывать студентов, пока они работали над наведением порядка. Их прежнее замешательство теперь сменилось сосредоточенными усилиями.

Когда ситуация вокруг начала стабилизироваться, мои мысли ушли внутрь, и только тогда я полностью осознал, насколько изматывающей была эта ночь.

Ощущалось так, будто моя энергия была потрачена на нечто гораздо более утомительное, чем я ожидал.

«Я больше не чувствую ману Дороти», — подумал я, и вместе с этой мыслью пришло странное ощущение пустоты.

Подавляющая тяжесть её магии, истощение от цепей, которые она на меня наложила — всё исчезло.

[Акт 2, Глава 5 — Героиня]

Довольно бессмысленная арка президента — официально закончилась.

— Райли, куда ты идёшь?

Голос Лукаса вырвал меня из размышлений, когда я начал отходить от группы. Его глаза следили за мной.

У этого парня был способность замечать самые мелкие детали обо мне, и при этом он совершенно не замечал вещей, которые имели значение для тех, кто был ему ближе всего.

Если бы только Лукас был таким же проницательным по отношению к девушкам.

Может, тогда Янике не было бы так тяжело с ним, — подумал я, на мгновение бросив взгляд туда, где она стояла, всё ещё выглядя немного встревоженной.

В естественном ходе событий этот рассвет должен был стать моментом Лукаса в одиночестве — моментом, когда он, как главный герой, стоял победителем над Дороти.

Но здесь он был всего лишь второстепенным персонажем, запутавшимся в сценарии, хотя у него не было реальной причины в нём участвовать.

Ситуация сильно отклонилась от прописанного пути способами, которые я не мог полностью осмыслить, и всё же он каким-то образом оказался втянут в это.

Была ли это судьба? Так ли нити предначертания, предназначенные для Лукаса, насильно переплетались со сценариями других, таща его по путям, которые изначально должны были быть его?

Что бы то ни было, всё, что должно было произойти дальше, можно было оставить Лукасу.

Если он не сможет выполнить свою роль главного героя в этом искажённом сценарии, то, возможно, стоит помочь ему со стороны…

Его судьба действительно заключалась в том, чтобы быть вовлечённым во всё.

У Лукаса была своя роль, и я мог помочь ему преуспеть, не забирая весь свет прожектора себе.

Моё вмешательство уже и так изменило слишком многое.

— Вы идите дальше. Мне нужно кое-куда.

Замещательство на лице Лукаса усилилось, когда он услышал мои слова, брови сдвинулись.

Но я не дал ему возможности задать вопросы или возразить.

Я развернулся, мана потекла по ногам, и я рванул вперёд, взлетев на крыши в размытом движении.

С привычной лёгкостью я перепрыгивал с крыши на крышу, проносясь над улицами и оставляя Лукаса и остальных позади.

Пришло время выполнить данные мной обещания.

Система уже достаточно вмешалась, не давая мне сделать то, что нужно было сделать.

Хотя финальная глава этого акта, казалось, закончилась исчезновением маны Дороти, это не значило, что её судьба была окончательно решена — по крайней мере, пока. Её конец ещё не был полностью определён в этот момент.

В игре Дороти была печально известна своими повторяющимися «концами погибели», каждый из которых был следствием её собственных действий.

Каким бы маршрутом героини ты ни шёл, её падение разыгрывалось в трагическом повторении.

Но у Дороти было три концовки, которые выделялись из цикла погибели.

Каждая была связана с выбором игрока, и теперь я в реальной жизни шёл по одному из этих путей.

Первая — конец, в котором она исчезает, — уже была в процессе.

Это был результат едва пережитой битвы против главных героинь — концовка, где Дороти просто растворялась, её присутствие исчезало в эфире.

Именно это только что произошло.

По крайней мере, отчасти, с присутствием Роуз. Но без остальных главных героинь вероятность именно такого конца снижалась.

Вторая — её смерть, финальный и жестокий конец, который обычно наступал, когда Лукас, главный герой, вмешивался напрямую и наносил завершающий удар.

Но это сейчас не подходило, поскольку Лукас не был напрямую вовлечён в её падение.

Оставался только один вариант: оригинальный конец, которому она подвергалась в игре — «Конец Погибели».

Это был нормальный конец для Дороти — заключение, в котором она не просто исчезала, а была затянута в бездну, созданную ею самой, поглощённая тьмой, которую она же и выпустила.

Этот конец был менее драматичным, но не менее окончательным.

«Если всё развивается так, как должно, Дороти сейчас должна быть именно в том месте…»

Местом была часовая башня в самом центре площади.

Когда-то гордая конструкция теперь была изуродована последствиями битвы — куски камня были взорваны, а среди обломков всё ещё мерцали языки пламени.

Я прошёл через открытую дыру, где когда-то была дверь, теперь превратившуюся в бесполезные руины.

По стенам расползлись трещины, даже магические щиты, предназначенные для защиты башни, были разбиты.

Без надлежащего ремонта вся конструкция рухнет через несколько недель — фундамент был слишком повреждён, чтобы выдерживать вес.

Продвигаясь внутрь, я видел следы ожогов от интенсивных магических лучей на каждой поверхности.

Крыша сверху была разнесена, позволяя мягким оттенкам раннего утреннего солнца проникать внутрь и освещать разрушенный интерьер.

Это место стало сценой для финального акта сценария — ну, по крайней мере, для битвы, которая произошла наверху.

Я перешагнул через обломки, игнорируя извилистую лестницу, ведущую вверх. Вместо этого я направился в тёмный угол большого зала.

Несмотря на то, что утреннее солнце заливало помещение, было одно место, куда свет отказывался проникать.

Место, где тени упрямо цеплялись, словно отрицая присутствие рассвета.

По сценарию она должна была быть наверху, тихо плача и улыбаясь в спокойствии, медленно растворяясь в небытии.

Но когда я опустился на колени в темноте, мой взгляд встретился с её — с глазами Дороти, женщины, которая причинила столько боли, но сама страдала больше, чем кто-либо знал.

— Райли… — прошептала она. Голос был мягким и дрожащим, удивлённым тем, что я здесь.

Её тело было сильно обожжено, обуглено жестокой битвой, и уже начало разлагаться, словно сама тьма медленно пожирала её изнутри.

И всё же, несмотря на раны, несмотря на боль, она мягко улыбнулась мне — той самой спокойной и загадочной улыбкой, которую всегда носила.

— Как ты меня нашёл, младший? — спросила она. Голос был таким же тёплым, как всегда, даже перед лицом собственной неминуемой гибели.