— Хозяин, ну и шумная же компания тебя окружает, — вздохнула Лавайн, её голос мягко прозвучал у самого моего плеча. — Я слышу их даже отсюда.

— Это только дед и отец такие, — ответил я, подавляя зевок и застегивая пуговицы рубашки.

Утренний солнечный свет лился сквозь покрытое инеем окно; его золотистое тепло резко контрастировало с бодрящим зимним холодом за стеклом. Снег укрывал открытое поле снаружи, оставаясь нетронутым, если не считать явных следов хаоса — места утренней тренировки отца и деда. Их голоса разносились в морозном воздухе подобно грому, сопровождаемые преувеличенным кряхтением, смехом и редкими ударами, от которых стены содрогались ровно настолько, чтобы заставить звякнуть стоящую рядом вазу.

Обычное утро в нашем доме.

После вчерашнего, в некотором роде неожиданного свидания с Лияной, я вернулся прямиком домой. Никаких прогулок, никаких лишних мыслей — только тишина. Точнее, относительная тишина по сравнению с тем, что творится сейчас. Остаток вчерашнего дня стал редким моментом покоя: вкусная еда, непринужденная беседа и воссоединение с семьей, которое, хоть и было шумным, несло в себе привычный уют.

Но для Лавайн… это, должно быть, нечто запредельное.

Устроившись в своей привычной форме — крошечной крылатой фигурки с серебристо-голубыми волосами и звездными глазами — она лениво порхала в воздухе, кутаясь в шарф, как ворчливая маленькая фея.

— Честно, как ты так живешь? Такое шумовое загрязнение — это просто трагедия.

— Я привык, — пожал я плечами. — Они всегда были такими. Этот громкий, карикатурно-мужественный вайб — их фишка. Большинство людей это, наверное, бесит, но… это мой дом.

Лавайн издала скептическое: «Хмм…»

Затем, спустя мгновение, её тон изменился — в нем появилось больше любопытства, чем раздражения.

— Кстати, Хозяин… почему ты скрыл меня от семьи? Разве я не твой фамильяр? Это даже как-то оскорбительно. Прячешь своего партнера, будто какую-то тайную любовницу.

Я вскинул бровь:

— Ты… не любовница.

— Всё равно считается, фу-фу~ Или ты не слишком ли пялился на мою грудь, когда я была в нормальной форме?

«Значит, заметила, да…»

— Послушай, — вздохнул я, надевая пальто. — На то есть причины. Но главная… я не могу размахивать своими козырями перед всеми подряд. Ты и сама это знаешь.

— …Даже перед родителями?

— Даже перед ними.

Лавайн скрестила руки на груди прямо в воздухе, на её крошечных губах заиграла игривая обиженная гримаса.

— Хм… ну, раз ты так говоришь. Полагаю, в этом есть смысл. Если я твое абсолютное оружие, то вполне справедливо, что я должна оставаться в тени~

Она эффектно крутанулась в воздухе, приняв самодовольную позу, словно миниатюрный дух-хранитель из сказки на ночь.

…Ей что, понравилось, когда я назвал её «козырем»?

Я не стал говорить это вслух, но было забавно и даже мило наблюдать, как она гордится собой в этом крошечном теле — особенно учитывая, как серьезно она восприняла этот титул. И всё же расслабляться было нельзя. Несмотря на её выходки, скрытность Лавайн была обусловлена не только стратегией. Она — одна из моих ключевых фигур, особенно на случай, если с Лияной что-то пойдет не так.

А если честно… С Лияной нельзя исключать ничего. Какой бы сладкой ни была её улыбка вчера.

Я испытал облегчение от того, что после свидания она сразу ушла домой без лишних сцен. Никаких внезапных просьб зайти внутрь. Никаких попыток проскользнуть ко мне под одеяло. Никакого упрямого отказа уходить, пока я её силой не выпровожу. Всё было… мирно. Обычно она навязывалась, вела себя так, будто дом принадлежит ей, и заваливалась в мою постель, даже не спрашивая. Не то чтобы я мог её остановить, когда она смотрела на меня этими рубиновыми глазами и своей фирменной ухмылкой.

Но вчера? Она ушла как нормальный человек. Без жалоб. Без поддразниваний.

Я решил, что она, возможно, осталась довольна. Может быть, тот тихий момент, который мы разделили после ужина, успокоил бурю, что обычно бушует у неё внутри.

Хотя…

«Дорогой, поцелуй меня~»

«…Мм?»

«Ну жеее~»

Я тогда замер на секунду, не совсем понимая ситуацию. Мы были посреди заснеженного парка, вокруг люди, а она просто сказала это. Прямо. Достаточно громко, чтобы пара позади нас начала шептаться, а старик, кормивший птиц неподалеку, выронил пакет с семечками.

Не то чтобы сам поцелуй был плох. На самом деле, он был куда интенсивнее, чем я ожидал от свидания, начавшегося с легкой болтовни и закончившегося тем, что она прислонила голову к моему плечу под звездами. Я всё еще помнил тепло её губ и то, как решительно она притянула меня к себе, словно это было самым естественным делом в мире.

Но всё же… при всех? Эта дерзкая, внезапная просьба — она застала меня врасплох. Мы и раньше целовались, но обязательно ли было так открыто сплетаться языками?

Лияна всегда была игривой. Ласковой в своей эксцентричной манере. Но сейчас… она казалась другой. Более напористой. Словно внутри неё что-то щелкнуло, и теперь она полностью приняла эти перемены. Может, я должен быть этому рад. Наверное, так и есть. Но что-то в том моменте не давало мне покоя, как шепот на задворках сознания, твердящий, что мне не следовало так легко поддаваться.

Я вздохнул, поворачиваясь к окну. Снег продолжал падать густыми беззвучными хлопьями, укрывая поля белизной. Это было красиво — тихой, ностальгической красотой. Хорошее время, чтобы просто посидеть и насладиться тем, что я дома. Ведь шанса на это мне еще не выпадало. Вчера я сразу рухнул в кровать, выжатый морально и эмоционально после «встряски», устроенной Лияной.

— Братик! Ты проснулся?! Живее одевайся — отец сказал, что хочет тебя проверить!

Голос Рейны эхом разнесся по коридору, её привычно энергичный тон буквально отскакивал от стен.

— Да, иду, — отозвался я, уже начиная одеваться.

Снова вздох. Кажется, время покоя истекло. Затягивая ремешки на сапогах, я снова бросил взгляд на морозное стекло. Скоро нужно будет навестить замок герцога… С герцогом Хевенсом шутки плохи, его нельзя заставлять ждать, особенно учитывая всё, что произошло в последнее время. Уверен, у него целый список тем для обсуждения: политика, слухи и, самое главное, Лияна… Похоже, сегодняшний день будет таким же долгим, как и вчерашний.

— Хозяин, — подала голос Лавайн из другого конца комнаты, — поблизости наблюдается приток маны. Мне проверить?

Я повернулся к ней. Она парила у окна, её призрачные крылья мягко светились в тусклом утреннем свете. Она что, всерьез вжилась в роль феи?

— Только не улетай далеко.

— Поняла~ — прощебетала она и с игривым салютом исчезла во вспышке бледно-серебристого света.

Даже когда она ушла, я не удержался и снова посмотрел в окно, наблюдая, как её фигурка несется сквозь снег, словно гаснущая звезда. Ладно, некогда рассиживаться. Я открыл дверь и вышел. Рейна была уже на полпути к лестнице, сияя улыбкой и буквально подпрыгивая от нетерпения.

— Давай скорее, копуша! Папа сегодня прямо горит!

Да уж… по утреннему взрыву я это заметил. Я последовал за ней с неохотной улыбкой. Сегодняшний день обещал быть каким угодно, только не мирным.

…

— Проклятье… — простонал отец, поднимаясь с заснеженной земли, его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе. — Каким же монстром ты стал? Ну… черт возьми. Видимо, гены дают о себе знать, а?

Он поморщился, потирая плечо; его ухмылка была кривой от смеси боли и гордости.

— Ты закончил? — спросил я со вздохом, стряхивая снег с рукавов.

— Эй, хоть бы старика своего утешил ради приличия, — пожаловался он, всё еще валяясь так, будто на него упал ствол дерева.

— Я не заставлял тебя упрямиться.

— Ха-ха-ха! Справедливо, — рассмеялся он, немного хрипя, и перекатился на спину. — И всё же я хотел проверить нынешнюю силу своего сына. Это естественно — мужская гордость, понимаешь? Надо было хотя бы попытаться заставить противника выложиться на полную… хотя ты, кажется, даже не старался.

Я едва заметно улыбнулся и шагнул вперед, протягивая руку. Он секунду смотрел на неё, прежде чем с кряхтением схватиться. Когда я поднял его, он отряхнул свой тяжелый кафтан, посмеиваясь под нос.

— Я знал, что академия — это рассадник монстров, но черт возьми, — сказал он, качая головой. — Никогда не думал, что мой собственный пацан станет одним из них. Честно, я ожидал, что ты струсишь через семестр-другой и прибежишь домой к своей ненаглядной, поджав хвост.

— Подумать только, стать одним из лучших учеников… — пробормотал он, хлопая меня по плечу тяжелой ладонью. — До сих пор не укладывается в голове.

— …Это был комплимент или оскорбление? — я вскинул бровь.

— И то, и другое! ХА-ХА-ХА-ХА!

Он разразился своим громогласным, сердечным смехом — тем самым, что разносится над снежными полями как бой барабана. С его широкими плечами, густой бородой и грудью, которая больше подошла бы медведю, чем человеку, он был ходячим воплощением слова «батя». Чем-то напоминал того парня, Санту, из древних преданий Терры…

Отец не был рыцарем и никогда официально не обучался. Но с точки зрения грубой силы? Он, вероятно, был на уровне большинства учеников ранга B или A в академии. Его никогда не волновали рейтинги или престиж. Он был просто упрямым, шумным и невероятно приземленным человеком. И даже сейчас, будучи поверженным менее чем за минуту, он сиял гордой улыбкой, словно это он победил. Возможно, в своем воображении так оно и было.

— Ты сильно вырос, — внезапно сказал он, и его голос смягчился. — Слишком быстро, если честно. Кажется, еще вчера я вел тебя за руку сквозь первую метель… а теперь посмотри на себя, выбиваешь дурь из старика.

— …Ты привыкнешь.

Он снова рассмеялся и закинул руку мне на плечо.

— Не наглей.

— Так… ты вытащил меня сюда только ради проверки? — спросил я, стряхивая снег с плеча, пока мы шли по обледенелой поляне. Отец ухмыльнулся, его борода покрылась инеем от дыхания.

— О-хо? Куда спешишь? Не хочешь насладиться временем наедине с отцом?

— Не совсем, — ответил я, прищурившись. — Обычно у тебя есть что-то на уме, когда ты зовешь меня на приватный разговор. Твоя скрытность оставляет желать лучшего.

Честно говоря, я наполовину ожидал, что он притащит Рейну и устроит хаотичную семейную потасовку под видом «тренировки». Но отсутствие сестренки подтверждало одно — этот старый пройдоха хочет поговорить о чем-то серьезном. Таков его стиль: шум, драки, но предельная острота ума в нужный момент.

— Твоя нетерпеливость не изменилась, а? — рассмеялся отец, хлопнув меня по спине с такой силой, что любого другого сбило бы с ног. — Рад, что академия не всё в тебе переиначила. Это у тебя от меня, знаешь ли.

— Я ничего от тебя не наследовал, — пробормотал я, закатив глаза. — В любом случае, где он? Я видел, как вы с дедом сцепились утром.

Ухмылка отца на мгновение дрогнула, веселье во взгляде притухло.

— А… это, — протянул он медленно, слишком уж небрежно. — Собственно, об этом я и хотел поговорить.

Я вскинул бровь. Значит, их обычный утренний спарринг имел какое-то отношение ко мне? Это было неожиданно. Воздух вокруг изменился. Словно затишье перед бурей, отец выпрямился, и привычное веселье в его глазах сменилось чем-то… более серьезным. Сейчас он смотрел на меня не как шумный «взрослый ребенок», а как человек, несущий груз опыта.

— Сын… — начал он, тон внезапно стал тяжелым. — Ты только что совершил самое худшее, что можно сделать во время учебы в этой академии, не так ли?

— …Худшее?

Он цокнул языком, разочарованно качая головой.

— Тск, тск. А я-то думал, что воспитал тебя лучше. — Он скрестил руки и сурово уставился на меня. — Ты взял и сделал ровно то, что я советовал тебе не делать, верно?

— …Совет? — переспросил я, прикидываясь дурачком, хотя внутри росло нехорошее предчувствие.

Отец тяжело вздохнул, а затем… ухмыльнулся. Той самой вредной ухмылкой, которую я слишком хорошо знал.

— Ты ведь изменял своей девушке, да?

— …

Молчание было красноречивее слов, и он даже не стал ждать оправданий.

— Божье, — простонал он, потирая лоб. — Я знал, что ты унаследовал мою дерзость, но не думал, что зайдешь так далеко. Нужны просто стальные яйца, чтобы крутить романы за спиной у такой девушки — у твоей невесты, на минуточку — да еще и дочери герцога. Ты, похоже, еще более непрошибаемый, чем те Небожители наверху.

Затем он улыбнулся, но на лбу залегла тревожная складка, а за привычной гримасой промелькнуло чувство вины.

— Видел бы ты лицо своей матери, когда она читала письмо о твоих «подвигах», — сказал он, качая головой со смехом. — Боги, если бы взгляды могли убивать… радуйся, что вчера ты сразу лег спать. Если бы она встретила тебя в коридоре, сомневаюсь, что ты бы выжил.

…Черт. Так вот почему мама вчера так странно на меня смотрела. Холодная, тихая… но пугающая. Словно сдерживала шторм до нужного момента.

Отец продолжил, глубоко вздохнув:

— Герцог даже прислал нам официальное письмо. Официальней некуда. Когда я увидел его печать, у меня чуть инфаркт не случился — думал, ты ввязался в драку с королевской семьей или вроде того.

Он долго смотрел на меня, а затем ткнул пальцем мне в грудь.

— Подумать только, и всё из-за тебя и милашки Лияны. Ты чуть не взорвал к чертям весь наш дом. Мать в панике. А дед? Он чуть не ускакал в столицу без штанов, чтобы извиняться перед императором.

— …Серьезно?

— Серьезно. — Он снова ткнул меня для убедительности. — Дочь герцога. Принцесса Сноу. Будущий архимаг. Не говоря уже о море слухов о том, что ты флиртуешь с половиной девушек в Академии. — Он рассмеялся, потирая виски. — Даже у меня морда не такая кирпичная, а я, между прочим, сделал предложение твоей матери, когда истекал кровью с тремя сломанными ребрами!

— Большинство этих слухов — просто преувеличе—

— Тихо. — Он поднял руку, как регулировщик. — Не пытайся оправдаться. Я ведь могу и врезать. Из завис… кхм, я имею в виду, из чистого разочарования твоим идиотским поведением.

Неловко кашлянув в кулак, он выпрямил спину и крепко положил обе руки мне на плечи. Его выражение лица изменилось — всё еще грубоватое, но теперь предельно серьезное.

— Слушай сюда, сын, — сказал он. — Мы получили фактическое подтверждение и согласие со стороны герцога. Со стороны Лияны, я имею в виду. Это большое дело. И хотя мать и дед могут попытаться отговорить тебя от этого… я — нет. Только не я.

Он твердо кивнул, в глазах блеснуло нечто похожее на гордость… и на безумие.

— Потому что, мой мальчик… ты вот-вот воплотишь мечту каждого мужчины.

Он сжал мои плечи крепче и уставился прямо в глаза.

— Поэтому я требую, чтобы ты пообещал мне: что бы они ни говорили, что бы ни случилось, ты пойдешь до конца. Слышишь меня?

— …Что?

— Иди. И. Сделай им всем детей! — провозгласил он с торжественностью короля, возлагающего священную миссию.

Я уставился на него абсолютно пустым взглядом. О чем, черт возьми, несет этот старый дурень?