Если говорить откровенно, Шинсу совершенно не разбирался в подобной магии. Когда его хозяйка, святая, столкнулась с силой, превосходящей её собственную, он уже ничем не мог ей помочь.

К счастью, святая обладала даром видеть будущее, благодаря чему смогла заранее предотвратить действие этого зловещего колдовства.

Впрочем, сам способ, который они придумали, используя цветы Священного Древа, оказался весьма необычным. Подобное заклинание было совершенно немыслимо во времена Шинсу.

Увидев всё собственными глазами, он, похоже, окончательно перестал возражать против плана Евы срубить Священное Древо. Даже если сейчас им удалось остановить беду, оставь они это дерево нетронутым — однажды подобное могло повториться.

Убедившись, что Сорель снова отправили в темницу, Шинсу покинул Императорский дворец и направился в особняк Великого Герцога.

— Хорошо... Слава Богу.

Он вернулся лишь на рассвете второго дня после того, как были подложены поддельные цветы. Перед этим Шинсу лично дождался момента, когда Сорель завершила своё колдовство.

[Та светловолосая святая выглядит совсем плохо]

— Видимо, после пыток Биллоса ей действительно тяжело.

Ева вновь убедилась, насколько отвратительным человеком был Биллос. Собственными руками пытать свою единокровную сестру, чтобы довести её до смерти…

«Когда Император умрёт, этому человеку тоже придётся заплатить.»

Пока она размышляла об этом, Шинсу покачал головой.

[Нет. Дело не только в Биллосе. Похоже, последствия самого заклинания тоже оказались очень тяжёлыми.]

По словам Шинсу, едва Сорель закончила ритуал, как полностью лишилась сил и рухнула на пол.

— Впрочем, неудивительно. Говорят, обычный шаман погибает, если применит настолько сильное проклятие.

Но Сорель была одновременно и святой, и шаманкой, поэтому никто не мог сказать наверняка, насколько серьёзным окажется нанесённый ей вред.

Выходит, даже Император не знал, удалось ли её заклинание или же оно потерпело неудачу.

Обычно шаман после такого умирал, а святая, на которую перекладывали вину, постепенно слабела и погибала вместе с жертвой проклятия.

Однако случай Сорель был исключительным — она сочетала в себе обе эти сущности.

Если честно, подобного Ева даже представить себе не могла.

— С Сорель всё будет в порядке?

Она уже почти полностью утратила свою святую силу, а теперь ещё и здоровье оказалось серьёзно подорвано.

Конечно, жалости Сорель не заслуживала... но почему-то Еве всё же было не всё равно.

[Не знаю. Всё-таки она святая. Пока её жизненная сила не иссякла окончательно, она сможет хотя бы частично восстановиться.]

Шинсу задумчиво наклонил голову, помолчал немного и продолжил:

[Со временем ей может стать лучше. Но если организм не справится — она умрёт. Но даже если выживет, прежнего здоровья уже не вернёт.]

— Понятно...

Ева лишь надеялась, что Сорель всё-таки не умрёт.

— Если проклятие удалось... когда оно начнёт действовать?

[Примерно через пятнадцать дней. Сначала появится недомогание, потом человек окончательно сляжет в постель.]

Не знай она, что дело в колдовстве, решила бы, что её тело просто постепенно слабеет, стала бы пить укрепляющие средства... и медленно угасла бы, так ничего и не поняв.

В своём прежнем будущем, когда ей впервые открылось пророчество, она говорила, что находилась под действием проклятия во время беременности.

Если бы тогда она действительно ждала ребёнка, наверняка списала бы всё на обычные последствия беременности и не придала бы этому значения.

— Значит... с этого момента мне остаётся просто запереться у себя в комнате.

А за эти пятнадцать дней нужно всерьёз продумать, как покончить с Императором.

***

Следующие две недели она жила так, словно ничего не произошло.

На улице всё ещё стояла прохладная погода, поэтому поводов выходить почти не было. Кроме прогулок с Роттом, Ева почти всё время проводила в особняке.

Она внимательно следила за новостями из Императорского дворца, но там ничего необычного не происходило.

Через несколько дней Император снова занялся государственными делами, а Сорель из-за плохого самочувствия продолжала откладывать поездку на виллу.

И вот, ровно месяц спустя, Ева объявила, что заболела, и заперлась в собственной спальне.

— Может, стоит пригласить ещё одного врача? — с тревогой спросила Нелл, поправляя ей одеяло.

— Нет, не нужно... Кхе-кхе... Похоже, обычная простуда.

Ева нарочно покашляла и глубже укуталась в одеяло.

Никакого другого врача приглашать было нельзя.

Придворный лекарь Великого Герцогства выполнял приказ Теренса и старательно изображал совершенно здоровую Еву тяжело заболевшей пациенткой.

Вместо лекарств от простуды он приносил ей общеукрепляющие средства и питательные добавки.

Появись здесь настоящий врач — обман раскрылся бы мгновенно.

В этот момент в дверь спальни коротко постучали.

Дверь открыл сам Теренс и вошёл внутрь.

Нелл поспешно поклонилась.

— Приветствую вас, Ваша Светлость.

Теренс подошёл к кровати с обеспокоенным выражением лица.

— Ева, как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо. Просто простуда.

Она приподнялась на постели и жестом отпустила служанку.

— Нелл, можешь идти.

— Да, Ваше Высочество.

Почтительно поклонившись, Нелл вышла из комнаты.

Перед уходом она почему-то посмотрела на них с каким-то довольным выражением.

Конечно же, ни Нелл, ни Хлоя не могли не заметить, что супруги на самом деле не проводили ночи вместе.

Теперь же, похоже, обе были искренне рады, решив, что они наконец стали жить как настоящие муж и жена.

«Мы ведь действительно супруги...»

С той самой ночи, когда они изготовили поддельные цветы и впервые провели ночь вместе, Теренс приходил к ней в спальню каждый день.

Когда Нелл ушла, он присел рядом с ней на кровать.

— Если ты будешь всё время оставаться в спальне, это безопаснее, не так ли?

— Всё в порядке. Возьму книги из библиотеки... или попрошу Хлою научить меня вязать и делать вещи из пряжи.

Если заняться чем-нибудь подобным, время пролетит незаметно.

Подумав об этом, Ева поняла, что с самого приезда сюда у неё почти не было возможности просто спокойно отдохнуть.

Она постоянно была занята очередным делом, бесконечно куда-то спешила, пытаясь решить новые проблемы.

Поэтому впервые за долгое время было совсем неплохо немного передохнуть, притворившись больной.

На губах Теренса появилась улыбка — спокойная и прекрасная, словно написанная художником.

— Если понадоблюсь... я буду часто навещать тебя.

В его голосе прозвучал какой-то многозначительный оттенок.

Ева поспешно отвела взгляд, стараясь не обращать на это внимания.

Почему-то её уши вдруг вспыхнули жаром.

— ...Не думаю, что в этом есть необходимость.

После той ночи она определённо стала чувствовать себя ближе к Теренсу.

Но вместе с этим каждый раз, когда они оставались наедине, между ними возникала какая-то едва уловимая, смущающая атмосфера.

Покраснев, Ева поспешно натянула одеяло до самого подбородка. В этот момент Теренс протянул руку и коснулся её лба.

— У тебя жар. Может, ты и правда заболела?

— ...Со мной всё в порядке.

Причиной её смущения была вовсе не температура. Просто он без всякого смущения подошёл так близко, и от этого ей стало неловко.

В комнате уже успела воцариться почти романтическая тишина. Именно в этот момент за стеклянной дверью, ведущей в сад, появилась чёрная лапа.

Шинсу без труда приоткрыл дверь своими маленькими лапками и проскользнул в спальню.

[Фуу…]

Зайдя внутрь, он увидел их обоих на кровати и недовольно сморщился.

— И чего ты так морщишься?

[Дело в том… Просто вы двое и правда очень хорошо смотритесь вместе.]

Каждый раз, когда он это говорил, Еве почему-то становилось не по себе. Она нахмурилась, зато в фиолетовых глазах Теренса промелькнуло явное удовлетворение.

— Правда ведь?

Ева недоумевала, почему его это так радует.

Шинсу лишь покачал головой и легко запрыгнул на кровать.

[Прошу прощения, что помешал двум голубкам ворковать.]

— Ты нам вовсе не помешал. Всё нормально.

Поглаживая Шинсу по голове, Ева произнесла:

— Ну что, пора отдать тебе сегодняшнюю порцию святой силы.

Она уже поняла, что гораздо разумнее передавать её понемногу каждый раз, как только запас восстанавливается, чем копить всё сразу. Максимальное количество святой силы, которое могла удержать сама Ева, оставалось неизменным. Зато Баян был способен хранить значительно больше. Получалось что-то вроде своеобразного хранилища. Если продолжать пополнять его запасы таким образом, к моменту покушения на императора у Шинсу будет более чем достаточно святой силы.

Когда она передала ему всё без остатка, Ева спросила:

— Что происходит во дворце?

Им необходимо было знать распорядок императора, чтобы выбрать подходящий день.

[Император часто навещает нисложенную Императрицу, но почти никогда не остаётся у неё на ночь. Похоже, опасается людских пересудов.]

— Жаль...

Их план заключался в том, чтобы устроить несчастный случай и избавиться от императора именно тогда, когда он будет находиться рядом с бывшей Императрицей.

А для этого он должен был провести ночь в её дворце.

Впрочем, как бы сильно император ни любил эту женщину, отказаться от своей репутации и ежедневно ночевать в заброшенном дворце он не мог.

[Но вскоре представится хорошая возможность. Скоро день рождения Императрицы.]

— Ах, точно...

В такой день он наверняка останется рядом с ней.

После низложения Императрица жила в полном одиночестве.

Но стоило Еве представить, как эти двое счастливо проводят время вместе, как её охватывало то же чувство брезгливости, что и Шинсу.

Словно наблюдаешь за парочкой отвратительных насекомых.

— Они и правда отлично ладят... Даже восхищает. И одновременно вызывает отвращение.

Она лишь язвительно пробормотала это себе под нос, но Теренс спокойно ответил:

— Даже у злодеев есть те, кого они любят.

Ева удивлённо посмотрела на него.

Он едва заметно улыбнулся.

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

Голос его звучал мягко, но почему-то от этих слов ей стало ещё неловче.

Конечно...

Что бы ни случилось, она никогда не смогла бы оставить Теренса.

С лукавой улыбкой она решила подразнить его:

— А если бы меня заперли в таком заброшенном дворце... ты бы приходил ко мне каждый день?

— Конечно нет.

Теренс рассмеялся, будто услышал что-то совершенно нелепое.

— Я никогда не позволил бы, чтобы тебя отправили в подобное место. Даже если бы ради этого пришлось уничтожить всех восставших против меня аристократов, я всё равно оставил бы тебя рядом с собой.

— ….

И снова Ева подумала, как же ей повезло, что именно этот человек не станет Императором.

В каком-то смысле он оказался бы ещё большим тираном, чем нынешний правитель.

В памяти неожиданно всплыло её первое будущее.

Тогда, после её смерти, Теренс ради мести уничтожил всю Императорскую семью.

В его глазах тогда поселились бездонная пустота и отчаяние.

Ева поспешно прогнала это воспоминание и улыбнулась.

Теперь такого будущего больше не существовало.

— Не волнуйся. Я не собираюсь покорно сидеть в заточении.

Если её всё же заключат под стражу, она обязательно найдёт способ выбраться.

Теренс тихо усмехнулся её словам и придвинулся ещё ближе.

В этот момент Шинсу, до сих пор спокойно сидевший рядом, неожиданно спрыгнул с кровати и снова направился к стеклянной двери.

— Шинсу, ты куда?

[Просто хочу прогуляться по саду.]

Неужели он решил уйти именно из-за них?

Это казалось смешным, но удерживать его Ева не стала.

Если станет холодно, он наверняка отправится спать к Нелл или Хлое.

А может, устроится у Ротта.

Как бы там ни было, Шинсу чувствовал себя хозяином во всём особняке и пользовался каждой его комнатой так, словно она принадлежала ему.

Не обращая на него внимания, Теренс спросил:

— Когда поправишься... может, сходим вместе на Весенний праздник?

— Ах да... он уже совсем скоро.

Зима закончилась.

Наступала весна.

Весна уже стучалась в двери, а ей приходилось сидеть взаперти.

От одной этой мысли становилось тоскливо.

Но пока другого выхода не было.

Шинсу закрыл за собой дверь и исчез в саду.

В тот же миг Теренс мягко обнял её за плечи и притянул к себе.

Их губы вновь встретились в уже таком привычном поцелуе.

Когда поцелуй закончился, он с улыбкой прошептал:

— Обещаю, я не дам тебе скучать.

***

Несколько дней спустя Ева написала короткое письмо на маленьком листке бумаги.

Микаэль, ты говорил, что готов помочь мне, верно? В тот день, когда Его Величество останется ночевать в заброшенном дворце, сможешь поставить возле спальни тех рыцарей охраны, которых я укажу?

Ниже она аккуратно перечислила несколько имён.

Все они принадлежали рыцарям Императорской гвардии.

Достаточно будет двух человек из этого списка.

Каждый из них происходил из знатной и влиятельной семьи.

Аккуратно сложив письмо, Ева привязала его к шнурку на шее Шинсу.

Тот сразу же отправился во дворец.

Менее чем через час он вернулся.

На этот раз никакого письма не было — Микаэль передал ответ устно.

[Сереброволосый рыцарь велел сказать: «Не волнуйтесь!»]

— Вот как... Отличная работа.

Значит, всё было готово.

Теперь план можно приводить в исполнение.

***

Император неторопливо шёл по садовой дорожке, разглядывая клумбы, с которых уже сошёл снег.

Погода становилась всё теплее.

Последние белые островки, ещё недавно покрывавшие землю, исчезли без следа.

Растаявший лёд напитал почву влагой, и клумбы потемнели от сырости.

Император неспешно шагал, любуясь пейзажем на границе уходящей зимы и наступающей весны.

В последние дни он пребывал в прекрасном расположении духа.

Совсем недавно ему доложили, что Ева заболела.

Врач утверждал, что это всего лишь обычная простуда.

Но Император был уверен:

«Ева уже никогда не поправится. Стоит избавиться от самой опасной противницы — и со всеми остальными можно будет расправиться без спешки.»

После её смерти он собирался заняться Арентином, а затем изгнать Великого Герцога.

Эту весну он намеревался провести спокойно, наблюдая, как Ева медленно угасает.

Сегодня же он решил провести время с низложенной Императрицей.

Ему хотелось утешить её, поэтому, если получится, он собирался остаться в заброшенном дворце до самого вечера.

— Ваше Величество.

Услышав радостные новости, Императрица выглядела гораздо светлее и оживлённее, чем прежде.