Глава 14.

– Не веди себя расслабленно перед Балдином, – сказал Лоренс, отпуская руку. И добавил, поняв, что Абель может неправильно истолковать его слова. – Я говорю это ради тебя. Балдин…… не тот человек, с которым стоит сближаться.

Лоренс колебался, не в силах заставить себя критиковать взгляды Церкви. Он достаточно скептично относился к этому сопровождению, и если бы ситуация была иной, то не стал бы брать на себя эту миссию.

– ……Благодарю за вашу доброту, – Абель не стал ничего говорить, лишь понимающе улыбнулся.

Паладин прищурился, увидев, как странно дрогнули уголки губ подростка.

Что? С одной стороны, кажется, что он благодарен, а с другой, кажется, что он смеётся надо мной……

Невозможно, чтобы он смеялся, – Лоренс покачал головой при последней мысли.

И спина рыцаря, поклонившегося и повернувшегося, исчезла во тьме.

*****

Рассветное небо было пропитано сиянием цвета индиго. Проснувшись на рассвете, гости замка направились в церковь.

Барон не сопровождал их, поскольку снова чувствовал себя плохо. Баронесса, потерявшая сознание накануне вечером, неохотно пошла с ними, сказав, что не может пропустить эту священную церемонию.

Женщина чувствовала, что единственный способ пережить эти тревожные времена, когда действовала злая рука, – это усердно молиться. Даже если Бог находится далеко на небе и его нельзя увидеть.

Есть великое существо, что куда ближе и заметнее, – думал дьявол рядом с Баронессой.

Он держал лампу, идя впереди группы, и освещал им путь, поскольку ещё было темно.

Наконец, они добрались до церкви, открыли старую дверь зала и вошли. Отец Макос уже ждал их.

Группа прошла через центральный коридор, выложенный базальтовыми плитами. Вокруг алтаря было совершенно пусто.

Но Баронесса заметила пыль, скопившуюся в тёмном месте, и нахмурилась. Казалось, она могла найти всё, за что можно было раскритиковать священника.

На полу перед алтарём было расстелено белое полотно, а по обеим сторонам от него стояли серебряные подсвечники, освещающие всё вокруг.

Статуи святых, вырезанные из дерева, были помещены в центре. Перед собой же Макос поставил крылатую статую, это был святой Эракизель.

Абель издал тихий звук, словно его нос на мгновение заложило.

Балдин тут же перевёл на него взгляд. На самом деле, ему не нужно было ничего говорить, лишь смотреть. Лоренс снова нахмурился.

– Встаньте на колени здесь, – предложил Макос Баронессе, указывая на молитвенный стол перед алтарём.

Вместо стульев там были подушки, покрытые бархатом, для колен вельмож.

Баронесса опустилась на бархат. Остальные преклонили колени у других молитвенных мест позади неё. Абелю пришлось встать на колени на холодном каменном полу.

– Тот, кто на Небесах, помилуй своих детей.

– Помилуй нас.

– Тот, кто появился раньше солнца, да распространится Твоя слава до конца земли.

– До конца земли.

Каждый раз, когда священник зачитывал новую строчку молитвы, все повторяли за ним. Каждый раз, когда он закрывал глаза и говорил, каменных стен молельни касались единые звуки. Вокруг пахло специями и горящими свечами.

– О, Ты, один-единственный, пусть Твой порядок будет установлен как единственное добро.

– Как единственное добро.

Лоренсу, который произнёс слова молитвы, вдруг показалось, что рядом с ним тихо. Хор голосов слышался с левой стороны, где склонился Патрик, но не с правой.

Рыцарь приоткрыл один глаз. Утренний свет накрыл тёмную часовню, словно занавес.

Абель стоял с закрытыми глазами. Свет, льющийся сквозь витражи, разбивался над его головой. Волосы, кажущиеся чёрными в темноте, засияли в лучах утреннего солнца. Казалось, чёрный пепел превратился в золотую пыль.

Неужели темнота затмила свет? – бессознательно подумал Лоренс. И тут же изумился нечестивой мысли.

Тьма не может затмить свет. В Церкви учат множеству причин, почему власть света неприкосновенна, но……

– Боже мой, неужели это ангел! – восхищение Балдина привело рыцаря в чувство.

Прежде чем Лоренс успел осознать, молитва закончилась, и Абель открыл глаза.

Раскрыв рот, Балдин наблюдал, как юноша поднимается, словно это было второе пришествие ангела.

Священник, казалось, забыл, что был настолько зол, что отклонил просьбу Баронессы провести молитву. Лоренс задался вопросом, не забыл ли Балдин зачем вообще прибыл в Баронство.

– Священник Балдин, то, что я сказал вчера…… – после окончания церемонии к ним подошёл Макос.

Макос оказывался рядом с Балдином, когда мог, и утверждал, что священство пало.

Он говорил, что светские священники бесчинствуют, забыв, что правильно, и что Церковь должна восстановить свою власть, но её проповеди уже нельзя услышать на площадях.

Церковь не собиралась и слушать это, ведь для неё будет сложно изготовить хотя бы один комплект одежды для священников, если поддержка знати будет прекращена. Деревенский священнослужитель понятия не имел, откуда берутся средства.

Вернувшись в замок, все приступили к завтраку, поскольку покинули крепость и отправились в церковь, не поев. Молитва проходила очень рано.

На завтрак им подали овсяную кашу. Представители высшего сословия редко ели овсянку, если не болели, но в такой день, как сегодня, они легко переносили её.

Кр-р! – в тот момент, когда они зачерпнули кашу ложкой и отправили её в рот, отовсюду за столом послышался громкий хруст.

Боль мгновенно сковала челюсть каждого, кто пытался прожевать кашу. Горничные бросились к ним с пустыми тарелками.

– Что это……

Когда присутствующие проверили то, что выплюнули в пустые тарелки, инородным телом оказался каменный порошок. Некоторые его частицы были мелкими, но присутствовали и более крупные, сравнимые с хлопьями овсянки.

– Приведите повара! – закричала Баронесса с покрасневшим лицом.

После её крика, чтобы привели человека, ответственного за это унижение перед гостями, в трапезную вошёл взволнованный шеф-повар, который, казалось, только что проснулся. Когда его спросили, как это произошло, мужчина, дрожа, ответил:

– Эт, это, вчера вечером я заранее приготовил кашу и отправился спать, но поскольку я плохо вижу вечерами, я не могу сказать точно, было ли подобное в каше.

И признался, что Марум, принимавший зерно в прошлом году, уверял его, что всё в порядке. Баронесса приказала привести Марума.

Марум, которого так внезапно вызвали, выглядел озадаченным. Казалось, он не мог и представить, что с данью годичной давности могли возникнуть проблемы.

– Что значит «овёс в хорошем состоянии», когда он полон каменной пыли?

Марум, осознавший ситуацию, упал ниц. Его затрясло от страха.

Мужчина ответил, что он собирал зерно лишь у крепостных, а остальное было на совести мельника. Баронесса приказала привести и мельника.

Генри выглядел так, словно не понимал, почему солдаты притащили его, как преступника.

– Овёс, который ты перемолол, смешан с каменной пылью.

– Что? Это невозможно. Прошлой осенью я тщательно работал над отбором и перемолкой, – искренне ответил Генри.

Он рассказал, что рано утром пришёл Патрик, который угрожал ему, поэтому мельник не ленился во время работы. То был год, когда он работал с предельной искренностью, ничего не воруя.

– Шумно! Разве есть смысл в том, что мельник даже не знает, что он перемалывает! – разозлённо закричала Баронесса.

Ей постоянно приходилось звать то одного, то другого, повторять и слышать то же самое. Один человек, второй человек…… Баронесса жестом приказала утащить мельника.

– Прошу, поверьте мне, мадам! Я абсолютно невиновен! – плакал Генри. Словно в попытке ухватиться за последний шанс, он позвал Патрика.

Хоть Патрик и не собирался удовлетворять его просьбу о посвящении сына в рыцари, ему всё же по-своему было жаль Генри.

Причина, по которой мельник мог безопасно попросить Патрика тайно обучить его сына фехтованию, заключалась в том, что, сознательно или нет, рыцарь присматривал за ним.

Но сейчас его не было. После церемонии Патрик пропустил завтрак, чувствуя себя неважно.

Все решили, что рыцарю просто не хотелось есть лицом к лицу с отвратительным Балдином.

– Дайте ему 70 ударов плетью!

70 ударов равнялись смерти.

– Мадам, мадам! Прошу, пощадите меня! – кричал Генри, которого насильно волокли на улицу.

Баронесса приказала отрезать несколько пальцев на левой руке повару и лишить Марума одного глаза. Её замысел состоял в том, что в будущем не будет проблем с приготовлением пищи, даже если у человека не хватает нескольких пальцев на руке, и что дань можно пересчитывать и без одного глаза.

Гости, наблюдавшие за всем этим, хмурились, но ничего не говорили. Наказывать своих подчинённых за ошибки было правом хозяина.

Кто-то жаловался на болевшую челюсть. В любом случае, безопасность коренных зубов была для них куда важнее, чем безопасность нескольких крепостных.

– Я так долго управляю этим замком, но всё равно никакой пользы…… – покачала головой Баронесса, опускаясь в кресло.

Строго говоря, большинством дел управлял дворецкий, и, если бы не происшествие, подобное сегодняшнему, женщину бы не интересовало, украл ли зерно мельник или дал ли кто-то взятку Маруму. Но присутствующие всё равно сделали вид, что сочувствуют ей.

– Я принёс вам ромашковый чай, мадам, – Абель протянул ей кружку с горячим чаем, которую принёс из кухни.

Это был травяной чай, который помогал успокоиться.

– К счастью, у меня есть ты, – сказала Баронесса, беря в руки чашку и смотря на Абеля. – Ты – моё единственное утешение.

Юноша опустил голову, словно это было преувеличением. Его ушей касались страшные крики мельника и Макоса, доносившиеся из подвала.

Прекрасный концерт, – Абель довольно улыбнулся.

Эти люди заплатили свой долг дьяволу, став для него прекрасным музыкальным инструментом.

*****

– Когда мы уезжаем? – спросил Лоренс у Балдина, словно убеждая его сделать это.

Всё потому, что священник не желал покидать замок после завершения священной церемонии. Уже прошёл обед, не говоря уже о завтраке, и сейчас Балдин сидел в гостиной, попивая чай.

– Не знаю, ну…… погода не лучшая…… неужели мы не можем задержаться? – растягивая слова, спросил Балдин.

Лоренс выглядел расстроенным. Когда он выглянул в окно, то увидел тёмные тучи, которые выглядели так, словно вот-вот пойдёт дождь.

Было бы лучше, если бы мы выехали раньше!

Если дьявол и правда вернулся, то это срочное дело.

Паладины Белого Ястреба были воинами, сражавшимися на передовой линии святых сил. Они являлись стражами, чьей миссией было уничтожение тёмных существ.

Старшие, возможно, уже расследуют следы нечисти и планируют покорение монстров, а я застрял здесь из-за этого свиноподобного ублюдка.

Должно быть, это из-за того мальчишки, – Лоренс посмотрел на парнишку, заваривающего чай.

Балдин открыто восхищался этой живописной картиной. Несмотря на отвращение к его взгляду, рыцарь вдруг вспомнил момент из часовни.

Подросток, стоящий на коленях под светом, на первый взгляд казался священным, но по какой-то причине странное чувство беспокойства продолжало расти внутри Лоренса. Словно что-то скрывалось в Абеле…… Паладина преследовало зловещее предчувствие, близкое к инстинкту.

С юных лет у Лоренса была хорошая интуиция. Священники, обучавшие его, были в восторге, говоря, что он родился с большим наитием. И сейчас его чувствительная душа ощущала, как что-то ползёт под кожей, но паладин не мог точно определить, что это было.

Грохот! Раскат!

Внезапно в тёмном небе раздался гром. Всё вокруг на некоторое время погрузилось в темноту, а затем вспыхнул свет.

Когда весь мир на мгновение побелел, Лоренс увидел красное сияние. И неосознанно схватился за пояс. Ножны с мечом остались в его комнате.

– А, – руки Лоренса расслабились.

Красный свет исходил от свечи, которую держал Абель. Когда в гостиной стало темно, остался лишь огонёк свечи.

О чём я подумал? – Лоренс покачал головой.

Похоже, я устал за эти дни, поскольку из-за Балдина находился на грани стресса. Невозможно, чтобы эти голубые глаза были кроваво-красными……

Абель скосил взгляд и увидел, как молодой паладин поднял руку, прикрывая глаза.

.
.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –