Кровать стояла на черном помосте, устроенном в центре спальни, словно постамент, вырезанный из каменной глыбы. Легкие покрывала, которые обычно натягивались между столбиками кровати, здесь были прикреплены к изумрудно-золотому балдахину. Закинув ногу поверх простыней, Келлхус нежно погладил Эсменет по щеке. Глядя на ее зардевшуюся кожу, он видел, как кровь питает бьющееся сердце, а затем разливается по всему телу.

«Наша кровь, отец…» В мире неискусных и тупых душ ничто не могло быть драгоценнее.

«Дом Анасуримборов».

Дуниане видели не только глубоко – они видели далеко. Даже если Священное воинство выживет в Карасканде, даже если удастся захватить Шайме, война все равно только начинается. Этому его научил Ахкеймион.

И в конечном итоге лишь сыновья смогут победить смерть.

«Ты поэтому вызвал меня? Из-за того, что умираешь?»

– Что это? – спросила Эсменет, подтягивая простыню к подбородку.

Келлхус резким движением подался вперед и уселся, поджав ноги. Он вгляделся в освещенный свечами полумрак, прислушиваясь к приглушенному шуму возни за дверью. «Что он…»

Двустворчатая дверь вдруг распахнулась, и Келлхус увидел Пройаса, все еще слабого после болезни, – он скандалил с двумя из Сотни Столпов.

– Келлхус! – прорычал конрийский принц. – Отгони своих псов, или, клянусь Богом, сейчас прольется кровь!

Повинуясь короткому приказу, телохранители отпустили Пройаса и вернулись на свои места. Принц остался стоять. Грудь его тяжело вздымалась, взгляд блуждал по роскошной полутемной спальне. Келлхус охватил его своими чувствами… Этот человек прямо-таки излучал безрассудство, но буйство его страсти создавало определенные трудности, в которых тяжело было разобраться. Он боялся, что Священное воинство погибло – как и все его люди, и что Келлхус каким-то образом послужил этому причиной.

«Ему нужно знать, что я такое».

– Что случилось, Пройас? Что это на тебя нашло, раз ты так возмутительно себя ведешь?

Но тут взгляд принца наткнулся на Эсменет, оцепеневшую от потрясения. Келлхус мгновенно распознал опасность.

«Он ищет повод».

У дверей была устроена внутренняя терраса; Пройас, пошатываясь, попятился к ограждению.

– Что она здесь делает? – Он в замешательстве смотрел на женщину. – Почему она в твоей постели?

«Он не хочет понимать».

– Она моя жена. Так что случилось?

– Жена?! – воскликнул Пройас и поднес ладонь ко лбу. – Она твоя жена?

«До него доходили слухи…»

– Пустыня, Пройас. Пустыня оставила след на всех нас.

Принц покачал головой.

– К черту пустыню, – пробормотал он, потом, охваченный внезапной яростью, поднял взгляд. – К черту пустыню! Она же… она… Акка любил ее! Акка! Ты что, забыл? Твой друг…

Келлхус опустил глаза, с печалью и раскаянием.

– Мы подумали, что он хотел бы этого.

– Хотел? Хотел, чтобы его лучший друг трахал шлю…

– Да кто ты такой, чтобы говорить об Акке со мной! – выкрикнула Эсменет.

– Ты о чем? – спросил Пройас, бледнея. – Что ты имеешь в виду?

Он поджал губы; глаза его потухли, правая рука поднялась к груди. Ужас открыл новую точку в бурлении его страстей – возможность…

– Но ты же сам знаешь, – сказал Келлхус. – Изо всех людей ты менее всего имеешь право судить.

Конрийский принц вздрогнул.

– Что ты имеешь в виду?

«Давай… Предложи ему перемирие. Продемонстрируй понимание. Покажи бессмысленность его вторжения…»