Никогда еще его сердце не было столь вялым и безучастным.

Зал аудиенций во дворце сапатишаха, такой же огромный, как сырая галерея старого короля Эрьеата в Мораоре, древнем Чертоге королей, на фоне славы Воина-Пророка был жалок, словно комнатка в лачуге. Восседая на троне Имбейяна, вырезанном из слоновой кости, Саубон с трепетом следил за его приближением. Краем глаза он видел Королевские Огни, пылающие в гигантских железных чашах. Даже по прошествии времени они словно оскорбляли окружающее великолепие – деталь, навязанная неотесанными, отсталыми людьми.

Но как бы то ни было, он – король! Король Карасканда!

Облаченный в белую парчу человек, что некогда был князем Келлхусом, остановился перед ним на круглом темно-красном ковре, где кианцы били поклоны. Человек не преклонил колени, даже не кивнул Саубону.

– Зачем ты вызвал меня?

– Чтобы предупредить… Тебе нужно бежать. Вскоре соберется совет…

– Но падираджа занял все окрестности. Кроме того, я не могу бросить тех, кто последовал за мной. Я не могу бросить тебя.

– Но ты должен! Они признают тебя виновным. Даже Пройас!

– А ты, Коифус Саубон? Ты тоже признаешь меня виновным?

– Нет… Никогда!

– Но ты уже дал им гарантии.

– Кто это сказал? Что за лжец посмел…

– Ты. Ты это сказал.

– Но… Но ты же должен понять!

– Я понимаю. Они потребовали выкуп за Карасканд. Тебе не осталось иного выхода, кроме как заплатить.

– Нет! Это не так! Не так!

– Тогда как?

– Это… это… это так, как оно есть!

– Всю жизнь, Саубон, ты отчаянно жаждал всего того, что принадлежало старому Эрьеату, твоему отцу. Скажи, к кому ты бежал каждый раз после того, как отец бил тебя? Кто перевязывал твои раны? Кто? Твоя мать? Или Куссалт, твой конюх?

– Никто меня не бил! Он… он…

– Значит, Куссалт. Скажи, Саубон, что было труднее? Потерять его на равнине Менгедда или узнать о его ненависти?

– Замолчи!

– Всю жизнь никто не знал тебя.

– Замолчи!

– Всю жизнь ты страдал, ты сомневался…

– Нет! Нет! Замолчи!

– …и наказывал тех, кто должен был любить тебя.

Саубон закрыл уши руками.

– Прекрати! Я приказываю!

– Как ты наказывал Куссалта, как наказываешь…

– Хватит, хватит, хватит! Они сказали, что ты так и сделаешь! Они меня предостерегали!

– Верно. Они предостерегали тебя против истины. Против того, чтобы ты попал в сети Воина-Пророка.

– Как ты можешь это знать? – выкрикнул Саубон, охваченный недоверием. – Как?

– Могу, потому что это истина.

– Тогда к черту ее! К черту истину!

– А как же твоя бессмертная душа?

– Пусть будет проклята! – вскочив, взревел Саубон. – Я выбираю это… выбираю это все! Проклятие в этой жизни! Проклятие во всех иных! Мучения поверх мучений! Я вынес бы все, лишь бы один день побыть королем! Я готов увидеть тебя изломанным и окровавленным, если это означает, что я смогу сидеть на троне! Я готов увидеть, как вырвут глаза Богу!

Последний выкрик гулко разнесся по огромному залу и вернулся обратно к Саубону навязчивым эхом: богу-богу-богу-богу…

Саубон упал на колени перед собственным троном, чувствуя, как жар Королевских Огней жалит мокрую от слез кожу. Послышались крики, лязг доспехов и оружия. Стражники ринулись в зал…

Но Воина-Пророка и след простыл.

– Он… он не настоящий! – пробормотал Саубон. – Он не существует!

Но кулаки, унизанные золотыми кольцами, продолжали опускаться. Они никогда не остановятся.