София на мгновение замешкалась от внезапного вмешательства мальчика и отбросила щетку для пыли в сторону.

— Теперь вы оба собираетесь издеваться надо мной?

София смотрела на них с явной ненавистью в глазах, одновременно поднимая со стола нож, которым она вскрывала почтовые конверты.

Фрейя с трудом поднялась с пола при виде мелькнувшего лезвия, испугавшись, что София ударит Рута ножом. В ее голове преобладала только одна единственная мысль – защитить Рута в этой ужасной ситуации.

— Я спасла тебя, ничтожество! И так ты решил мне отплатить? – завопила она, брызжа слюной.

— Тетушка. Пожалуйста, не делайте этого! – умоляла Фрейя, загораживая Рута своим израненным телом.

Слезы ручьем текли по ее щекам и разбивались о ковер. Пятясь спиной к стене, Фрейя схватила Рута за руку и притянула его к себе.

— Рут, извинись сейчас же!

Девочка не переставала просить прощения за двоих, поскольку думала, что может произойти нечто ужасное. Но вопреки всему Рут не сдвинулся ни на дюйм. Фрейя не понимала, что на него сегодня нашло. Ее сердце бешено заколотилось, когда в ее памяти начали мелькать лица тех детей, которые погибли от рук Софии.

София не сводила глаз с Рута, она была потрясена его необычным протестующим поведением.

— Сегодня ты у меня попляшешь! Я покажу тебе, где раки зимуют! – крикнула София, изо всех сил метнув острый нож прямо ему в грудь.

— Нет!

Не раздумывая, Фрейя инстинктивно оттолкнула его с дороги. Затем что-то горячее коснулось ее лба, и кровь тут же начала струйкой стекать по лицу.

Как только девочка схватилась за лицо, София перевела на нее ошеломленный взгляд.

— Будете знать, как затевать со мной ссору! Неблагодарное отродье! – София запаниковала, увидев кровь, и выбежала из комнаты, не оглядываясь.

— Фрейя, зачем ты это сделала? – рыдал Рут, нежно придерживая тело Фрейи, поскольку от такого количества крови девочка не могла уже устоять на ногах.

Фрейя с облегчением увидела, что на его лице нет ни царапины, и сказала нарочито бодрым голосом:

— Не плачь, Рут. Со мной все в порядке.

Ее не волновал шрам, который останется от раны, нанесенной Софией, он не сильно уж повлияет на ее внешность. Не обращая внимания на ее слова, Рут начал шептать что-то на незнакомом ей языке. Закрыв глаза от жгучей боли, Фрейя слушала его взволнованный голос. Слова, которые он произносил, отдаленно были похожи на молитву.

Вечером того же дня после случившегося, Рут пришел в большую спальню, в которой уже совсем не было мебели, чтобы проведать Фрейю. Комната, где раньше спали десятки детей, была пустой и холодной, и девочке приходилось лежать на полу, на куче каких-то старых тряпок. Он поставил рядом с ней свечи, миску с теплой водой и чистый платок, а затем прошептал:

— Эй, тебе нужно показаться врачу.

— Я в порядке, Рут. Нож едва задел меня. Останется малюсенький шрам.

— Фрейя, послушай. Не делай так в следующий раз. Обещай мне.

Но она знала, что в следующий раз поступит точно так же. Проглотив эти слова, она лишь пробормотала:

— Мне станет лучше, когда я высплюсь.

Из-за общей слабости ей было трудно говорить, и рана на лбу адски болела. Она не хотела говорить об этом Руту, опасаясь, что он может заплакать, но от боли невозможно было не хмуриться. Видеть Рута опечаленным – это то, чего она хотела избежать любой ценой, поэтому изо всех сил старалась улыбаться, пускай и очень натянуто. Фрейя хотела защитить первого человека, которому она открыла свое сердце, и единственным ее желанием было, чтобы он наполнил светом ее темный мир, в котором она привыкла жить.

Рана заживала долго и остался большой шрам, поскольку Фрейя не получила должного лечения. Но ей было плевать – главное, что боль ее больше не мучила.

В последнее время мысли Фрейи были заняты только одним – изменившимся поведением Рута. Стирая пыль с косметического столика в спальне Софии, она несколько раз позвала его по имени, но он не отзывался.

— Рут, кажется там снаружи какая-то интересная птица, не хочешь взглянуть?

— А..? Ты звала меня? – с улыбкой спросил мальчик, когда он, наконец, вернулся в реальность.

И несмотря на то, что он был младше нее, сейчас в нем чувствовалась какая-то взрослая энергетика, отчего лицо Фрейи омрачилось подозрением. Обычно Руту нравилось наблюдать за птицами, но в эти дни он совсем не проявлял к ним никакого интереса.

— Эй, Рут, не хочешь пойти поиграть на улице? – спросила она.

Увидев, что он смотрит на птиц с безучастным выражением лица, Фрейя немного забеспокоилась. Ей казалось, что Рут, которого она знала, исчезает, и вскоре она перестанет его узнавать.

В эту ночь Фрейя чувствовала необычайную тревожность, совершенно не понимая почему, но в конце концов, она заснула на холодном полу сиротской спальни.

Посреди ночи ее кто-то разбудил.

— Фрейя. Эй, Фрейя, проснись.

Широко раскрыв глаза от испуга, она поняла, что это Рут трясет ее.

— Что происходит? – спросила она, чувствуя растерянность.

— Кое-что произошло, и мне срочно нужно кое-куда сходить.

Поначалу Фрейя подумала, что это сон и спросила:

— Куда идти? Что тебе нужно сделать?

Рут протянул руку и провел пальцем по ее шраму:

— Послушай меня. Я скоро вернусь за тобой. Жди меня.

Рут снял ожерелье с голубым кулоном в форме луны и надел его на шею Фрейи. Его глаза были темнее, чем обычно, и казалось, что он стал выше ростом. Но поскольку Фрейя была в полудреме, она не обратила на это должного внимания.

— Рут, на улицах опасно, – пробормотала она.

— Я знаю. Поэтому ты должна остаться здесь и немного потерпеть.

Эта ночь стала ее последним воспоминанием о Руте.

Медленно тянулись дни и недели, но от Рута по-прежнему не было никаких вестей. Он словно растворился в воздухе. Гнев Софии, когда она узнала об исчезновении Рута, разбушевался как лесной пожар, ее негодование росло, и она требовала, чтобы кто-нибудь его срочно разыскал. Она все время проклинала Рута как неблагодарного нахлебника, который наплевал на ее доброту.

Сердце Фрейи разрывалось от мысли: вознесся ли он на небо или ушел под землю?

«Что же с тобой случилось, Рут?»