Фрейя дрожала как осиновый лист, провожая умоляющим взглядом проходящих мимо людей, однако никто не осмелился вступиться за нее. Все делали вид, что не замечают происходящего, отчего она почувствовала себя невидимкой.

— Вот черт! – воскликнул Шилох, прижавшись лбом к ее костлявому плечу.

Ее живот снова скрутил спазм, когда он схватил ее за руку.

— Милая, скажи, кто будет покупать что-то испорченное?

К этому моменту Фрейя уже обомлела от страха.

Она не знала, что ответить, потому что никогда раньше ничего не покупала. Но вряд ли его устроил бы такой ответ, и после нескольких секунд колебаний она, наконец, произнесла:

— Н-н-никто, сэр.

— Я никогда не занимался бизнесом, который не приносил мне дохода, – сказал он с чувством глубокого разочарования.

Фрейя понятия не имела, о чем он говорит, но кивнула головой в знак согласия.

Сложившаяся ситуация была весьма странной и стала еще более непонятной, когда Шилох добавил:

— Именно по этой причине я не стану тебя бить.

Фрейя с ужасом ждала того момента, когда он стукнет ее своей тростью, но он не стал этого делать, что заставило ее нервничать еще больше.

— Уж лучше бы он меня ударил, – пробормотала Фрейя, свернувшись калачиком на кровати и тяжело вздыхая, не в силах заснуть из-за того, что в голове у нее было полно вопросов без ответов.

Вместо наказания, ей было приказано оставаться в своей комнате.

«Я здесь не так давно, но ощущение, словно я живу здесь уже долгие годы».

Ее душа и тело были измотаны, как она сама думала, из-за непривычности этого нового места. Несмотря на то, что попрошайничество доставляло ей немалый дискомфорт, она чувствовала себя более уверенно, потому что это было то, что она знала и умела.

Фрейя ворочалась на большой кровати, когда услышала звук открывающейся двери. Испугавшись, что это может быть Шилох, она плотно закрыла глаза и притворилась спящей.

— Фрейя, ты спишь? – это был голос Лотти.

Она осторожно подошла и села за маленький столик рядом с кроватью, на которой лежала Фрейя. Девушка хотела поприветствовать Лотти, но осталась лежать неподвижно из-за возникшей неловкости.

— Фрейя, слушай внимательно то, что я тебе скажу, – ее голос звучал очень вкрадчиво по сравнению с ее обычным надоедливым писком.

Следующие слова Лотти повергли Фрейю в состояние шока.

— Ты ведь понимаешь, что это место – публичный дом? Почти все девушки, которые здесь работают – проститутки.

Глаза Фрейи округлились от удивления, когда Лотти добавила:

— Когда на этот переулок опускаются сумерки, зажигаются красные фонари, и весь пьяный сброд направляется сюда. Ты помнишь Лилли из нашего приюта? Она тоже здесь работает.

В голове Фрейи всплыло лицо, которое она увидела в первый день своего приезда. На Лилли был густой слой макияжа, поэтому выглядела она совсем иначе, но Фрейя все равно ее узнала.

— Мне точно известно, что работа у Лилли не ахти какая, – сказала Лотти с грустью в голосе.

Хотя она мало что знала о занятии проституцией, но при воспоминании о рыдающих по ночам девушках после того, как из их комнат выходили незнакомцы, она умолкла на полуслове.

Фрейя сразу же вспомнила прикосновение руки Шилоха к ее коже и дьявольский взгляд его глаз, которым он общупывал ее талию. Затем, когда Лотти продолжила, глаза Фрейи распахнулись еще шире.

— Вот почему ты должна бежать из этого места, – тихонько сказала Лотти, вспомнив, как Шилох и другие мужчины обсуждали между собой, что девушка, у которой еще нет месячных, ценнее золота.

«Жаль, что у нее такой шрам, но какие же у нее выразительные глаза», – сказал Шилох, потирая выпуклость в штанах.

Лотти быстро сообразила, что он намеревается сделать что-то гадкое в отношении Фрейи и решила при первой же возможности предупредить ее.

— Что ты имеешь в виду? – испуганно спросила Фрейя.

Не в силах больше оставаться в постели, она села и повернулась, чтобы взглянуть на Лотти, по щекам которой катились слезы.

Увидев шок в глазах Фрейи, Лотти спешно продолжила, не теряя ни секунды:

— Сейчас в столице развелось очень много клиентов, которые предпочитают юных девочек. Вот почему ты должна бежать прямо сейчас!

— В каком смысле… бежать? – переспросила Фрейя, совсем сбитая с толку.

Лотти протянула ей сверток, призывая ее поторопиться:

— Сейчас здесь очень оживленно, поэтому никто не заметит, если ты ускользнешь через черный ход. Обычно его охраняет один парень, но сейчас он как раз пьянствует с Шилохом.

— Значит, если я останусь здесь, со мной случится что-то плохое?

Отчаянные объяснения Лотти, наконец, дошли до сознания Фрейи.

— Да. В этом нет никаких сомнений, – кивнув, ответила подруга.

— А как же ты?

— За меня можешь не переживать.

Фрейе было не по себе при виде храброго лица Лотти, и она вспомнила, как та постоянно ходила за ней по пятам, когда они были помладше.

Лотти всегда казалась Фрейе той еще занудой, но по прошествии времени, она не испытывала к этой девочке какой-либо неприязни. Пожалуй, Лотти можно было бы назвать почти родной, после всего того, что они вместе пережили.

Выслушав все слова, Фрейя раскраснелась от гнева, и она сквозь зубы прошипела:

— Зная такие вещи, Лотти, тебе тоже не стоит здесь оставаться.

— Мне не придется делать ничего такого.

— Я не об этом говорю.

Взглянув на расстроенное лицо Фрейи, Лотти изобразила отвагу, выпятив грудь и уверенно заявив:

— Меня здесь уважают, знаешь ли.

Фрейя знала, что Лотти весьма талантлива и легко приспосабливается к новым условиям, но ей казалось неправильным - уходить без нее.

Покидая приют, в котором она прожила всю свою жизнь, Фрейя чувствовала себя одиноко, но она знала, что пришло время попрощаться с прошлым. С прошлым, где она всегда была голодна, потому что еды вечно не хватало, и грязная, потому что не было возможности нормально помыться.

Уж лучше просить милостыню в кишащей клопами одежде, чем оставаться в таком месте, поэтому лучше было уйти, как предложила Лотти.

— Мы ведь раньше работали вместе. Так что…, – слова «давай уйдем вместе» так и вертелись на кончике языка, но она никак не решалась сказать их.

Увидев нерешительное лицо подруги, Лотти усмехнулась:

— Спасибо за предложение, Фрейя. Но я такая нерасторопная, поэтому, если мы уйдем вместе, я буду только путаться у тебя под ногами.