Лотти намеревалась вернуть Фрейе долг, оставшийся со времен ее детства. Те, кто был не в состоянии вынести жестокие побои и голод в приюте, много раз пытались сбежать в город. Но никому это не удавалось, и обычно девочек привозили обратно в полубессознательном состоянии или совсем без чувств. Ей бы не хотелось видеть свою подругу в таком состоянии.

Брошенная перед дверью детского дома, Лотти в нем научилась ползать, ходить и говорить. И хотя она росла среди многих других детей, никто из них не проявлял к ней симпатии и привязанности. Чтобы привлечь к себе внимание, она часто плакала, и по этой причине многие недолюбливали ее.

Лотти никому была не нужна, и, несмотря на свой малый возраст, она чувствовала холод непринятия, который проникал в ее сердце своими цепкими щупальцами. Единственным человеком, который относился к Лотти по-человечески в том немилосердном месте, была Фрейя.

Девочка вспомнила слова Фрейи, сказанные ею довольно жестко:

— Эй, скорее забирайся ко мне на спину. Иначе я оставлю тебя здесь.

Но Лотти всегда знала, что в конечном итоге Фрейя никогда не бросит ее. Когда Лотти жаловалась, что у нее болят ноги, Фрейя сажала к себе на спину, а когда она плакала из-за сильного чувства голода, Фрейя подыскивала на рынке гнилое яблоко и отдавала его ей.

Кроме того, Лотти была благодарна за те случаи, когда подруга отдавала ей большую часть порции, если она находила что-нибудь поесть. Даже если Фрейя не проявляла особой привязанности, Лотти все равно чувствовала это. У Фрейи, которая была на три года старше Лотти, тоже не было семьи, и она была ей почти как сестра.

— Времени мало. Уходи, сейчас же, – настойчиво произнесла Лотти, вытащив плащ и накинув его на плечи Фрейи.

Затем она взяла ее за руку и потащила к двери.

— Лотти, стой!

— Т-с-с, – прошептала Лотти.

Не раздумывая, Фрейя и Лотти спустились по лестнице, устланной толстым ковром. Лотти внимательно осмотрелась, прежде чем жестом велела Фрейе двигаться дальше. Открыв дверь черного хода, она еще раз осмотрелась во всех направлениях, а затем изо всех сил выпихнула Фрейю в спину.

Две девочки оказались лицом друг к другу, разделенные порогом двери. Когда двенадцатилетняя Лотти взмахнула рукой, в голове Фрейи всплыл ее детский образ, какой та была маленькой надоедой. Она выставила руки, призывая Фрейю уходить, но перед этим тихо сказала:

— Фрейя, давай как-нибудь полакомимся пирогом.

От этих слов у Фрейи навернулись слезы, и ей никак не удалось заставить себя что-либо ответить. Не было никакой надежды увидеться снова, и трудно было представить, что они когда-нибудь станут настолько обеспеченными, что смогут позволить себе вкуснейший пирог.

— Я скоро вернусь за тобой, Лотти, – Фрейя подмигнула ей и улыбнулась, пытаясь побороть чувство вины за то, что не взяла с собой подругу.

Она не знала, куда идти и что делать, но ей нужно было собраться с силами. Ей было противно от одной только мысли, что она совершает такой трусливый поступок, оставляя Лотти одну в таких обстоятельствах.

«Спасибо, что помогла мне, Лотти».

Прощальные слова, которые она не смогла произнести вслух, глубоко запечатлелись в ее сердце.

Крепко сжав в руке сверток, Фрейя нехотя отвернулась. Все вокруг расплывалось, поскольку ее глаза жгло от слез.

Вдруг где-то рядом раздался громкий шум, и Лотти закричала:

— Беги, Фрейя, быстро!

Девушка не стала медлить ни секунды и бросилась бежать в темноту ближайшего переулка.

После суматошного бегства, оставив подругу позади, Фрейя стояла в темном, зловонном переулке, запыхавшись и в слезах.

«Я должна вернуться за Лотти» – судорожно думала она.

Но, вспомнив решительный взгляд Лотти, она поняла, что возвращаться за ней – пустая трата времени. И хотя сама Лотти находилась в ужасной ситуации, она хотела лишь спасти свою подругу. Девочка из кожи вон лезла, чтобы помочь ей избежать чего-то ужасного. Однако Лотти не хотела уходить, и Фрейя не могла понять, почему.

Отчаянно ища выход из этого грязного места, Фрейя пыталась найти дорогу, по которой ехала карета, когда они только прибыли в город, но улицы выглядели совсем не так, как днем.

«Где же это место?»

Девушка осмотрела все незнакомые улицы и ощутила приступ страха, оттого что она заблудилась. К тому же, судя по всему, она была единственной представительницей женского пола в этом переулке.

Плотно закутавшись в синий плащ, Фрейя шла вперед, стараясь сохранять спокойствие.

— О, Венера, любовь моя, – прохрипел пьяница, ковыляя к ней с противоположной стороны переулка.

В надежде, что темнота скроет ее, Фрейя быстро спряталась за вонючим мусорным контейнером и в напряжении прикусила губу.

Мужчина был настолько пьян, что, казалось, забыл, что звал ее, и она увидела, как он споткнулся о собственные ноги и упал. Нельзя было ходить всю ночь в таких условиях, и она решила, что ей нужно найти себе ночлег. Однако она не знала, куда податься, поскольку в этом районе оказалась впервые.

Девушка бродила по темным, затянутым туманом улицам, не зная, как далеко она забрела и куда направляется. Наконец, она увидела здание, из которого на тротуар падал тусклый свет, и оно показалось ей в какой-то степени безопасным.

С трудом она прочитала выведенные по вертикали буквы на вывеске: «Д, и, а, н, а». Это имя словно озарило ее опечаленное лицо.

Рут рассказывал Фрейе, что империя Морциан находится под защитой богини Дианы. Однажды он сказал:

— Со мной все будет хорошо, если я уеду туда.

Вспомнив об этом, Фрейя осторожно постучала в дверь, но ответа не последовало, и она тихонько прокралась внутрь.

«Что я буду делать, если меня прогонят?»

С широко раскрытыми от волнения глазами она шагнула внутрь и сразу же обратила внимание на мрачный интерьер этой незнакомой обстановки. Лунный свет пробивался сквозь витражные окна, а на стенах висело несколько картин с изображением богини. В одном углу прихожей мерцало пламя свечи, колеблемое ветерком, вызванным открытой дверью, но она не заметила никаких признаков присутствия людей и вздохнула с облегчением:

— Слава богу. Кажется, я здесь одна.

Фрейя нашла удобное место в дальнем углу и села. Слезы, которым она редко давала свободу, продолжали литься, заставляя ее сопеть. Глаза от усталости закрывались, и рука привычно нащупала кулон на шее.

— Рут… Рут… – повторяла девушка в полусне.

Этой ночью благосклонная богиня, нарисованная на потолке, казалось, ласково обняла уставшее тело Фрейи, и та почувствовала себя в необычайной безопасности.

Рано утром она выскользнула из здания и быстро смешалась с толпой на тротуарах. Продолжая идти по противоположной стороне улицы, она опасалась, что Шилох может преследовать ее, поэтому прокралась за проезжающей мимо каретой и повисла на ее запятках.

По прошествии некоторого времени напряжение Фрейи ослабло, и только тогда она поняла, как сильно проголодалась. Она спрыгнула с повозки и нашла ближайший переулок, где села в уголке и наконец развернула сверток, который упаковала для нее Лотти.

В нем было несколько блестящих монет, маленький кусочек хлеба, ножницы и одно сморщенное зеленое яблоко.

Почувствовав себя подавленной при мысли о том, что Лотти отдала ей все эти вещи, она утерла рукой озябший нос и постаралась взбодриться.