— Сэр, прошу, не говорите так. Я лишь пыталась помочь Его Высочеству, – голос Фрейи дрожал, когда она выдавливала из себя слова.

Это было в высшей степени абсурдное обвинение, и она с трудом подбирала слова для ответа.

Затем она легонько потрясла Люциуса за плечо.

— Ваше Высочество, пожалуйста, очнитесь и скажите ему, что все не так, как кажется.

Вместо того, чтобы как по волшебству выполнить ее просьбу, Люциус тяжким грузом рухнул на бок.

«О боже мой!»

Когда она увидела, как его обмякшее тело падает на землю, в голове Фрейи промелькнул образ того, как ее обезглавливают за причинение вреда королевской особе.

Рыцарь приложил палец к носу Люциуса, чтобы проверить, дышит ли он, а затем закричал во всю мощь своих легких:

— Носилки сюда, быстро! – Рыцарь выглядел весьма взволнованным и растерянным. — Отнесите Его Высочество к врачу и вызовите мага, и эту девицу тоже заберите.

— Что? Но почему? – отчаянный крик Фрейи эхом разнесся по долине.

Она пыталась сопротивляться, но ее руки быстро связали, пресекая любые попытки к бегству.

— Это недоразумение! – запротестовала она, но никто не желал ее слушать.

«Фрейя, успокойся, все будет хорошо», – пыталась успокоить себя она, пока ее тащили вверх по травянистому холму, но ее побледневшее лицо не могло скрыть нахлынувшего страха.

Когда они добрались до казарм, Фрейю бросили в темной шатер.

— Охранять вход, – приказал рыцарь и поспешно удалился.

После того как солдат втолкнул ее в палатку, он привязал руки и ноги Фрейи к металлическому стулу.

Фрейя вздрогнула от прикосновения холодной стали к ее коже. Казалось, что тяжесть цепей вдавливает тело Фрейи в землю, а широко раскрытые глаза испуганно озирались по сторонам.

Взглянув на землю, Фрейя увидела что-то похожее на чьи-то волосы и кровь. Она быстро отвернула голову, гоня прочь дурные мысли и принялась осматривать стены палатки. Однако это не принесло ей облегчения. На внутренних стенах красовались устрашающие орудия пыток, и страх Фрейи лишь усилился.

Чистая одежда, которую она надела утром, была вся в крови. В синяках на теле и со следами крови на лице Фрейя выглядела просто ужасно. Она незаметно для самой себя кусала губы, настолько сковал ее страх. И перед тем, как потерять сознание от потрясения, Фрейя учуяла странный, неприятный рыбный запах.

Все еще привязанная к стулу, Фрейя обмякла, и ее полубессознательный разум воспроизвел давнее воспоминание. Ей вспомнилось, как ее избивала София, и как эта мерзкая женщина вылила на ее израненное тело ведро холодной воды, чтобы усугубить страдания.

А в ушах зазвучал ее жесткий голос:

— Ты же не думаешь, что мне этого будет достаточно?!

София не уживалась ни с кем из сирот, но особенно она не любила Фрейю. Она отчитывала ее за каждый шаг и вообще имела привычку придираться к ней без причины.

Фрейя плакала про себя и тысячу раз хотела спросить Софью, почему та не может оставить ее в покое. Впрочем, этот вопрос достигал разве что ее горла, но слова так и не слетали с губ, поскольку она страшно боялась, что ее накажут еще более сурово. Фрейя была сыта по горло необходимостью подчиняться, и она постоянно сокрушалась, что ей приходится так жить.

Будучи маленькой, Фрейя часто грезила о том, какими же были ее родители, и как по-другому могла бы сложиться ее жизнь, если бы они решили оставить ее у себя. Но в настоящее время Фрейя испытывала глубокую обиду на них за то, что они бросили ее в таком жестоком месте. Ей никогда не понять, как ее мама могла родить ее, а потом кинуть такого крошечного ребенка, оставив его на произвол судьбы.

Фрейя медленно моргнула глазами, издав стон, полный боли, и задумалась, как долго она просидела в холодном кресле. Наконец, в шатер вошел рыцарь в полном обмундировании, которое издавало звенящий звук при ходьбе.

При появлении рыцаря Фрейя собрала все силы, чтобы поднять голову.

— Меня обвинили несправедливо, – произнесла Фрейя, но мужчина проигнорировал ее слова.

Лишь снял шлем и принялся натирать его тряпкой, которую взял со стола.

На его лбу выступил пот, который он зачесал назад в темно-каштановые волосы, и Фрейя сразу заметила его большие темные глаза. Встав перед Фрейей, он твердо сказал:

— Ты обязана говорить только правду.

— Да, сэр, – ответила Фрейя сквозь стиснутые зубы.

— Я не прощаю лжи, – черные глаза рыцаря смотрели так, будто могли прожечь во Фрейе дыру.

— Я и говорю правду. Я выносила мусор на улицу, когда увидела Его Высочество. Я случайно оказалась в том месте.

— То есть, ты совершенно случайно встретила Его Высочество и бросилась к нему в объятия, я правильно тебя понял? – в его голосе звучало явное недоверие.

— Я не бросалась в его объятия, он практически рухнул на меня, – ответила Фрейя, повысив голос.

Она сочла такое высказывание грубым и незаслуженным.

— Молись, чтобы Его Высочество поскорее очнулся, – прорычал рыцарь, все еще недоверчиво глядя на Фрейю.

— Но, сэр… – начала было она, но быстро поняла, что ей больше нечего сказать.

Внезапно ее дрожь унялась, и она подняла взгляд вверх. Такое недоразумение случалось не в первый раз, и она тяжело вздохнула, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

«Тот день, когда мне дали булку хлеба, так похож на сегодняшний».

Сколько бы она ни заверяла Софию, что хлеб достался ей бесплатно, все же она чуть не была избита ею до смерти. От этих воспоминаний тело Фрейи заныло.

«Скоро плеть, дубинка или вертел, висящие на стене, будут использованы на мне».

Фрейя думала, что забыла о таких вещах после встречи с Арчером, но ее тело отчетливо запомнило страх и агонию, которые доставляют побои.

«Если ты плачешь, тебя бьют сильнее».

Когда она пыталась сдержать слезы, в ее сознании внезапно раздался голос Рута.

— Фрейя, не делай так больше. Обещай!

Она представила себе его лицо, смотрящее на нее, пока та истекала кровью на деревянном полу.

И в это тяжелое время Фрейя смогла почерпнуть немного сил из слов своего давнего друга и слегка улыбнулась.

«Ничего страшного, Рут, еще один новый шрам ничего не изменит».